1

ПАНДОРА

Осколки турмалайка сверкали вокруг нас, словно упавшие звёзды, после того как Декс сорвал ошейник с моей шеи — вместе с моим сердцем.

Острые обломки впивались мне в кожу. Но они меркли рядом с болью от его отвержения, разорвавшего связь Пар между нами. Это было словно удар по открытой ране, отбросивший нас обоих на колени на холодный шершавый каменный пол. И только тогда я осознала, что мы находились в пещере.

Пока эхо наших мучительных криков отражалось от влажных стен, знакомый запах наполнил мой нос. Запах, который я узнала с того раза, когда мы со Скелом прошли глубже в Пещеру Восторга.

Значит, мы были именно там.

Мои ноги жгло от осколков турмалайка, рассекавших плоть.

Боль не мешала моей душе отчаянно тянуться к Дексу — но его душа не отвечала.

Глубинная, до самой души, агония односторонне разорванной связи прокатилась по мне, крадя дыхание. Она рвала сухожилия вокруг моей груди, уничтожая ту часть моего сердца, которая всегда принадлежала ему — хотела я того или нет.

Голос Поппи прорезал этот туман, резкий и властный.

— Прими отвержение и отвергни его в ответ!

— Нет, — прохрипела я, крепко зажмурившись. — Я не отвергну его.

Её тени ударили, впиваясь в мою кожу знакомым жалом теневой магии моей матери.

Я втянула дрожащий вдох.

Боль была невыносимой. Жгучая агония пронизывала всё моё существо, затягивая меня обратно в прошлое. Перед глазами вспыхнуло лицо Матери. Её яростная ненависть переплелась в памяти с жалом её теней.

Я почувствовала, как балансирую на грани, готовая снова провалиться в то отчаяние, пока её тени резали мою плоть, словно масло.

— Блядь! — Декс двинулся быстро, притянул меня к своей груди и накрыл своим телом.

Он заслонил меня от натиска своей матери — даже будучи заражённым, даже после того, как отверг нашу связь.

Тепло его кожи рядом с моей было резким контрастом к жестоким словам его отвержения. Его прикосновение было спасительной нитью, удерживающей меня посреди этого кошмара. Временным бальзамом для боли, расходившейся по моей душе.

Я никогда не отвергну его.

Раскалённые теневые щупальца Поппи вместо этого рассекали его. Я плакала, чувствуя, как его кровь проливается на землю вокруг нас, смешиваясь с моей в гротескной смеси общего страдания.

Обе наши матери были воплощением зла — но его мать всё ещё была жива.

— Прекрати! — крик Дженни эхом прокатился по пещере. Но он тонул в буре теневой магии, бушевавшей вокруг нас.

Поппи не останавливалась.

Я не знала, чем заслужила гнев Судеб, но отказывалась позволить им сломать меня. Я пережила вещи и пострашнее и не собиралась ломаться сейчас.

Разум метался между страхом и болью.

Я отчаянно цеплялась за Декса — за мужчину, который только что отверг меня, — пока рыдания сотрясали всё моё тело.

— Почему, Декс? Почему ты это сделал?

Его глаза, пустые и тусклые, хранили отблеск чего-то — чего-то, во что я отчаянно хотела верить: что это всё ещё мой Декс. Тот Декс, который вымаливал моё прощение, причиняя боль тем, кто причинил боль мне. Не тот Декс, который только что отверг меня. Не тот Декс, который позволил Вейн вытащить меня из клетки и бросить к его ногам.

— Потому что, Пандора, — прошептал он, и его голос сорвался. — Это был единственный способ спасти тебя.

— Чушь собачья. — Я икнула от рыдания. Моё сердце будто выкручивало внутри груди. — Отвергнуть меня, чтобы спасти? В этом нет никакого смысла.

Тени Поппи метались вокруг нас, словно буря, ударяя без пощады.

— Прими отвержение!

— Сделай это, Пандора. Она не остановится, пока ты не отвергнешь меня или пока не убьёт тебя. — Его грудь завибрировала от слов. — Ты не можешь умереть. Даже если мы не будем связаны, ты будешь жива. Может, это эгоистично с моей стороны, но это единственный способ, чтобы ты пережила это. Это единственное, что меня волнует.

Спаси меня, бедовая.

Он попросил меня спасти его, а потом сломал блокирующий магию ошейник. Почему теперь он говорил мне отвергнуть его в ответ? Что изменилось?

Вихрь эмоций прогремел по моим венам. Я не могла — не хотела — принимать его отвержение. Мои чувства к Дексу были слишком драгоценными, чтобы отпустить их. Он был моей предначертанной Парой, и я только что простила его. Тёмная магия, струившаяся через него, сливалась с мучением в его мертвенно-туманных серых глазах.

Она разрывала его изнутри. Я чувствовала это.

— Это эгоистично.

Ещё один душераздирающий всхлип вырвался из моей груди.

— Я не отвергну тебя в ответ, Декстер Шэдоухарт.

Моя магия вспыхнула, возвращаясь к жизни, пока я крепче держалась за него.

— Я спасу тебя.

Его мышцы напряглись, а его слёзы брызнули мне на спину, тёплые и влажные.

— Пандора…

Тепло разлилось по моим венам, когда моя магия взметнулась, вырываясь наружу.

Сокрушительная сила рванула из глубин моего нутра, когда я закричала. Горло горело от усилия. Тёплый металлический вкус крови наполнил рот. Я выплеснула каждую крупицу своей магии. Это было почти как тогда, когда я пожрала душу собственной матери, — только хуже, куда хуже.

— Ч-что? — тени Поппи дрогнули, застыв посреди удара, будто её застали врасплох. Её тошнотворная уверенность треснула, когда взгляд заметался по пещере. — Шарлотта, куда ты делась?

Вейн исчезла. Её нигде не было. Разочарование, ударившее по венам, было почти сладким. Будь она здесь, я бы смаковала её душу, прежде чем поглотить её целиком. Я бы сделала так, чтобы ей было больно за то, что она сделала с Ридом, и за то, как смотрела на Декса.

— Я никогда раньше не слышал этой дрожи в твоём голосе, Поппи. — Декс с трудом выдавил болезненные, прерывистые слова. — Что такое? Боишься, что наконец столкнёшься с возмездием?

— Ты… — её слова застряли в горле, когда она посмотрела на меня с ужасом.

Два потока моей тёмной, похожей на облака силы заструились с моих губ. Один вплёлся в Декса, забирая тёмную магию, отравившую его, и оставляя после себя только его магическую сущность и душу.

— Пандора! — выдохнул он, и к его коже начал возвращаться цвет, пока моя магия выдёргивала из него тьму, втягивая её обратно в меня тошнотворным рывком, чтобы уничтожить.

Другая часть моей магии свернулась кольцами вокруг Поппи.

Она пошатнулась, и вспышка ужаса в её глазах стала знакомым эхом выражения моей матери в её последние мгновения. Рот Поппи распахнулся, словно для крика, но ни звука не вышло.

— Ты не поглощаешь её… ты уничтожаешь её. — Её голос был едва громче рваного выдоха. — Мы ошибались. Ты не принесёшь Тёмной Завесе успех. Ты станешь нашей погибелью.

Я не почувствовала к ней ни капли милосердия, когда моя сила нырнула ей в горло. Мерзкий вкус её злой души затопил меня, густой, как тёмная магия внутри неё.

Каждая частица рассеивалась в ничто, пока я пожирала её гнилую магию.

Её воспоминания, её злодеяния — всё это вспыхнуло в моём разуме. Каждая ужасная вещь, которую она сделала с Дексом и его сестрой, болезненно скручивала моё сердце в груди, пока я переживала это на себе — от её лица.

В конце концов, мы с Дексом были не такими уж и разными.

Её тело рухнуло на землю с тошнотворным треском, который эхом разнёсся по пещере, словно самый сладкий погребальный звон.

Лишь леденящая тишина сменила её угрозы и приказы.

Я болезненно сглотнула. Горло саднило, а руки неконтролируемо дрожали.

Руки Декса крепче обвились вокруг меня. Его грудь была тёплой, но моя кожа казалась слишком холодной, слишком липкой.

Его пальцы коснулись моей щеки.

— Ты сделала это. Ты убила её. Судьбы, ты убила женщину, которая мучила меня всю мою жизнь.

Он смотрел на меня, но я едва могла встретиться с ним взглядом. Вкус тёмной души Поппи всё ещё держался во рту, болезненный и мерзкий, покрывая мой язык. Я всё ещё чувствовала её отвращение к собственному сыну, извивающееся в моём нутре вместе с воспоминаниями о том, что она с ним делала.

Никакое кормление не очистит пятно, которое она оставила на мне.

Я слабо кивнула, моё тело дрожало от истощения после выброса силы.

— Я спасла тебя.

Мир вокруг меня расплылся в тумане.

— Спасла. — Его голос сорвался. — Ты снова спасла меня от самого себя.

— Не от самого себя. От тёмной магии, — прохрипела я.

Я почувствовала, как его тело вздрогнуло рядом с моим, прежде чем из него вырвались рыдания — сырые, неконтролируемые. Звук рыдающего Декса разбил мне сердце.

— Мне так жаль, Пандора. Я не хотел причинять тебе боль. Я пытался защитить тебя, но даже это не смог сделать правильно. — Его голос был пропитан виной и скорбью, каждое слово — кинжал в моё сердце. — Я отзываю отвержение, Пандора Грейвсенд. Я отзываю его…

Пока тьма застилала края моего сознания, я почувствовала его.

Его сторона связи Пар крепко ухватилась за саму мою душу.

А потом я провалилась в небытие.