56

ПАНДОРА

Ошеломляющий запах крови Декса скрутил мой желудок узлами.

Сердце болезненно колотилось в груди, пока кровь ревела в ушах. Я была вынуждена смотреть, как моя предначертанная Пара стоит на коленях на холодной, беспощадной земле, а его туманно-серые глаза широко распахнуты от страха.

Поппи, его мать, стояла над ним почти так же, как моя мать когда-то стояла надо мной. Её теневые щупальца извивались, как живые кошмары, капая тёмной магией. Каждое щупальце пульсировало зловещей энергией, их тьма поглощала сам свет вокруг.

В её глазах было то же выражение, что и у Матери перед тем, как её тени распороли мне горло. Холодное, бесчувственное и полное решимости избавиться от проблемы.

Её тень ударила.

— Нет! — Слово вырвалось из моего горла в тот самый миг, когда её тень хлестнула вперёд. Хриплый крик эхом прокатился по помещению — отчаянный, первобытный звук, поднявшийся из самых глубин моей души.

Щупальце было тёмным размытым пятном, рассекающим воздух с шипением. Оно прорезало шею Декса — вместе с сухожилиями.

Я видела каждый ужасающий миг в замедленном движении: как кожа раскрылась, как хлынула кровь, как на его лице застыл чистый ужас, пока голова падала на землю.

Время остановилось.

Звук, с которым его голова ударилась о пол пещеры, отдался эхом — глухой, влажный стук, который прошёлся по моей душе. Этот звук будет преследовать меня вечно, напоминая о мгновении, когда мой мир раскололся.

Горячие слёзы застилали зрение, но я не могла оторвать глаз от жуткого зрелища. Кровь растекалась тёмной, вязкой лужей вокруг обезглавленного тела моей предначертанной Пары. Медный запах захлестнул чувства и душил меня.

Я дышала быстрыми, рваными вдохами, грудь сжималась, боль расходилась по душе, словно сердце вырезали из груди. Я ударилась о прутья клетки, вцепившись в них так крепко, что костяшки побелели. Моя магия шевельнулась, но отказалась отвечать, оставляя меня беспомощнее, чем когда-либо прежде — даже беспомощнее, чем в тот момент, когда Мать перерезала мне горло.

Поппи двигалась с холодной, расчётливой грацией, её лицо не выражало ни капли раскаяния, когда она открыла его клетку и вошла внутрь. Её движения были точными, почти хирургическими, словно она выполняла обычную процедуру, а не совершала преступление худшего рода.

Тьма подступила к краям моего зрения. Я била по прутьям, мои кулаки покрывались синяками и кровью.

— Что ты, блядь, с ним сделала?

— Мы делаем его лучше, очевидно, — Вейн вошла в клетку Декса следом за Поппи.

— Держи его тело, — велела Поппи, вытаскивая из-под своей мантии большую бутылку с тёмной магией. Её голос был таким же холодным и бесчувственным, как тени, которыми она владела.

Вейн вздохнула, но сделала, как ей сказали, поднимая его под руки.

— Давай.

Поппи открутила крышку и швырнула её куда-то за спину. Та несколько раз глухо стукнулась, отскакивая, прежде чем покатиться куда-то по пещере.

Затем она вылила тёмную магию в обезглавленную шею Декса, энергия затрещала и зашипела, соприкасаясь с его плотью. Воздух наполнился едким запахом горелой плоти и серы, тошнотворным сочетанием, от которого мой желудок сжался.

Агония на его лице была невыносимой, когда его голова была повернута ко мне. Вид его отрубленной головы разрушил что-то глубоко внутри меня.

Его тело забилось в судорогах, когда Поппи подняла его голову и поставила её обратно на место.

Мои крики смешались с его, и мне правда казалось, будто сердце пронзают миллионом игл одновременно. Процесс казался бесконечным, каждая секунда ожидания, пока его магия укоренится, была мучительной.

Наконец тени закрутились и начали извиваться вокруг шеи Декса, медленно формируясь и запечатывая рану, пока его голова снова не оказалась на месте. Шрам вокруг неё теперь стал почти вдвое шире, а его грудь вздымалась, когда он сделал вдох.

Я рухнула к прутьям, и с моих губ сорвался всхлип чистого облегчения. Звук был хриплым, и с каждым вдохом казалось, будто я глотаю крошечные лезвия.

Он был жив.

Спасибо Судьбам.

Глаза Декса распахнулись, их туманно-серая глубина была холоднее даже чёрных глаз Дэрила. Он посмотрел на меня, но в его взгляде не было узнавания, не было тепла. Будто свет в его душе погасили, оставив после себя лишь пустую оболочку. Я знала, что это тёмная магия, которой они его заразили.

Они влили в его тело слишком много.

Поппи зевнула, словно всё это смертельно ей наскучило.

— Теперь ты отвергнешь Боунс?

Взгляд Декса не отрывался от меня, и дрожь пробежала по позвоночнику. Его улыбка была острой, смертельной, пугающей насмешкой над тем, каким он был раньше.

— Я отвергну её и прослежу, чтобы мы стали сильнее всех остальных демонов в Калисте.

Поппи кивнула и вышла из его клетки.

Он последовал за ней и вытянул руки над головой, его обнажённое тело резко контрастировало с холодным каменным окружением. Сферы отбрасывали мерцающие тени на его тело, создавая почти нереальный вид.

Именно тогда я впервые поняла, что его соски проколоты.

Моё сердце опустилось ещё ниже, когда я заметила хищный взгляд Вейн на моей предначертанной Паре.

Желчь поднялась к горлу, и отчаяние в душе стало глубже. Я чувствовала вес надвигающейся гибели, давящий на меня, душащий любую искру надежды на то, что мы выберемся отсюда такими же, какими вошли.

— Декс, пожалуйста, — взмолилась я, и голос сорвался. Я должна была сказать хоть что-то — что угодно, — чтобы не дать ему отвергнуть нашу связь. — Не отвергай меня. Я простила тебе очень многое, но это… Я не прощу отвержение. Не смогу.

Он мрачно усмехнулся, и в этом звуке не было ни капли веселья. Его серые глаза больше не были туманными. Они стали на оттенок темнее и смотрели на меня с леденящей отстранённостью.

Поппи открыла мою клетку небрежным движением запястья, но я отказалась двигаться. Я не хотела встречаться с ним лицом к лицу. Вместо этого я вцепилась в прутья, пальцы онемели и похолодели.

— Вейн. — Поппи щёлкнула пальцами.

Вейн не колебалась: она ворвалась внутрь и выдернула меня из клетки за волосы. Острая боль разошлась от кожи головы. Спина скребла по грубому полу пещеры, и с губ срывались крики боли. Камни были острыми и холодными, впивались в плоть при каждом движении.

Несмотря на мои попытки вырваться, сила Вейн была подавляющей. Ошейник на моей шее значительно ослаблял меня. В её хватке я чувствовала себя одной из тех оживлённых душе-кукол — бессильной и сломанной.

— Хватит быть такой сукой. — Вейн бросила меня к ногам Декса.

Декс ничего не сделал, чтобы остановить её.

Слёзы свободно текли по лицу, когда я взглянула на него с земли.

— Декс, пожалуйста. Не делай этого с нами.

Декс рывком поднял меня за плечи, его хватка оставляла синяки, когда он прижал меня к стене пещеры.

Сырой ужас мелькнул в его серых глазах, когда его руки сомкнулись на моей шее мёртвой хваткой. Я видела войну, бушующую внутри него, когда он наклонился ближе, горячее дыхание скользнуло по моему уху. Его голос был рваным шёпотом, полным отчаяния и агонии.

— Спаси меня, бедовая.

— Декс… — Моё сердце разбилось. Будто я вдыхала его осколки, когда Декс отстранился.

— Я отвергаю тебя, Пандора Боунс. — Каждое слово было пропитано ядом.

Я крепко зажмурилась, но ничего не произошло. Я всё ещё чувствовала, как моя душа отчаянно рвётся к нему.

Связь не была отвергнута — пока нет.

Я осторожно приоткрыла глаза и снова посмотрела в его. В них был тот пустотный взгляд, но глубоко внутри кружилась мука.

Он не хотел этого делать.

Теневое щупальце Поппи хлестнуло вперёд, прорезав глубокую рану вдоль спины Декса. Я услышала, как его кровь полилась на землю. Звук был тошнотворным — влажным, глухим всплеском, который разбил мне сердце.

Он не пошевелился, но слёзы потекли по его щекам.

— Имя, с которым она себя отождествляет, Декстер.

Зрение расплылось от слёз, и я так сильно дрожала в его руках.

— Пожалуйста. Не отвергай меня, Декс. Я уже простила тебя. Ты можешь… — Я захлебнулась вдохом. — Ты можешь пометить меня. Прямо сейчас.

— Я не могу. — Его всхлип был рваным звуком, разрывающим меня.

Его пальцы скользнули под ошейник на моей шее, и он дёрнул, разбивая его на куски, в тот самый миг, когда следующие слова уничтожили моё сердце.

Я даже не успела осознать, как магия снова хлынула по венам, поток силы, исцеливший только мои физические раны.