53

ПАНДОРА

Мир сновидений разлетелся на осколки, когда меня вырвало из рук Рида. Дыхание вырывалось рваными всхлипами, пока глаза распахивались в темноту. Холодный сырой воздух коснулся кожи, а запах плесени и старого камня заполнил лёгкие.

Сердце колотилось так сильно, что отдавалось во всей груди, вторя ужасу, разливавшемуся по венам. Я знала это место — запах был точно таким же, как в подвале, где Мать пытала меня. В месте, где я провела всю жизнь в цепях и издевательствах.

Я попыталась сесть, но звон цепей резко остановил меня. Паника захлестнула с новой силой, когда я опустила взгляд и увидела, что снова закована. Цепь обвивала лодыжку и тянулась к клетке, в которой меня держали.

Горло сжалось, когда я попыталась закричать, но не смогла выдавить ни звука. Глаза защипало от слёз, пока я дёргала цепь, пытаясь вырвать ногу из оков. Металл разодрал кожу на лодыжке до крови. Магия тут же исцелила рану, но дрожь не проходила.

Где был Брэм? Когда на нас напали, его руки были вокруг меня… а потом…

Декс.

Декс закрыл меня собой, прежде чем всё погрузилось во тьму.

Где он?

Я обхватила себя руками и нащупала только обнажённую кожу. На мне ничего не было. Я подтянула волосы вперёд, пытаясь хоть как-то прикрыться. Мысли метались, пока я отчаянно пыталась понять, где нахожусь.

Это… был не подвал.

— Пандора! — знакомый голос сорвался, прорезая мою панику, как нож.

Моя голова резко повернулась на звук, и я моргала, пока не смогла разглядеть Декса в клетке рядом с моей. Его рука тянулась сквозь прутья, и я обхватила холодные прутья своей, чтобы он мог накрыть мою ладонь.

Моя душа рванулась к нему, умоляя меня связаться с ним. — Декс… — прохрипела я.

Я видела ярость в его серых глазах, когда он осознал вид моих шрамов, следов, оставленных теневой магией Матери. Они уродовали мой живот и спину куда сильнее, чем бедро.

— Я вытащу тебя отсюда, — пообещал он. — Клянусь, блядь.

На нём была кровь буквально повсюду, но открытых ран не было.

Что, во имя Судеб, произошло?

Слёзы лились из глаз, и тело сотрясалось от каждого сырого рыдания.

Декс увидел моё обнажённое тело без разрешения кого-либо из нас, и тот, кто раздел нас и бросил сюда, был злом за то, что отнял у нас этот момент. Я не была готова, чтобы он увидел мои шрамы — я едва была готова к тому, чтобы их увидели Хантер и Рид.

— Моя мать ненавидела меня, Декс. — Голос надломился. — Я знаю, что рассказала тебе краткую версию там, на утёсе, но есть ещё. Она пытала меня, потому что я не могла управлять тенями так, как она, и не могла питаться болью или негативной энергией. Она считала меня дефектной, разочарованием.

— Блядь… — Он втянул рваный вдох. — Бедовая…

— Она использовала свою теневую магию, чтобы причинять мне боль, чтобы попытаться сделать меня сильнее. Но это только ломало меня. Снова и снова. Мне был всего год, когда она заперла меня в том подвале. — Я всхлипнула. — Я не могу изменить шрамы, которые она оставила, но могу объяснить их. Я знаю, что не заслужила их, но всё равно ненавижу.

Его руки на моей сжались, пока он слушал. — Я хотел бы убить её для тебя, — прорычал он. — Она заслуживает страдать после того, что сделала с тобой.

Словно прорвало плотину. Я больше не могла удерживать это в себе и вываливала на свою Пару всю боль, всю травму, которую носила внутри.

Он должен был знать.

Мне нужно было, чтобы он знал.

— Знаешь, почему мой голос такой? Потому что в детстве я слишком громко кричала, когда она причиняла мне боль. Я раздражала её, и она перерезала мне голосовые связки, повредив при этом гортань. Потребовалось время, но всё зажило достаточно, чтобы я могла говорить. Но я не могу кричать. Это больше похоже на шёпот, чем на что-то ещё. — Мои слёзы смешались с грязью на щеках. — Когда она решила, что больше не хочет со мной возиться, она перерезала мне горло. Если бы моя магия не пробудилась, я бы умерла, но я дала отпор и съела её душу. Я даже не знала, что могу так. Она сказала, что я такая же, как он, как мой отец. Я бы в любой день выбрала быть похожей на Дэрила, а не на неё.

Взгляд Декса смягчился лишь на долю, но когда моя душа раскрылась ему, я почувствовала его боль и гнев. — Ты не дефектная, Пандора. Ты сильная, и ты самый добрый демон, которого я, блядь, когда-либо встречал. Ты пережила так много и переживёшь это. Ты меня понимаешь, бедовая?

Я кивнула, пытаясь дышать ровно, чтобы перестать плакать.

— Я никогда не должен был причинять тебе боль, Пандора. Я никому всего этого не рассказывал, но… — Он втянул дрожащий вдох и отпустил мою руку, чтобы повернуться.

Моё дыхание перехватило.

Три больших, длинных шрама шли по диагонали вниз по его спине. Все три были разной текстуры. Один был розовым и выпуклым. Один — белым, как тот, что вокруг его шеи. Последний был вдавленным внутрь и тёмным. Все три, должно быть, причиняли мучительную боль.

— У меня больше шрамов, чем тот, что на шее.

Он оставался неподвижным ещё несколько мгновений, а мой взгляд скользил по шрамам, исполосовавшим его спину. Два из них определённо оставила теневая магия, но другой — глубокий, вдавленный рубец — выглядел так, словно его нанёс клинок. Он был не таким ровным и гладким, как остальные, будто удар наносили с разной силой или под разным углом.

— Судьбы, Декс, — выдохнула я.

— У меня тоже есть шрамы, — тихо пробормотал он, поворачиваясь обратно и снова кладя руки поверх моих на прутья. — Их использовали, чтобы… мотивировать мою сестру, Селену, работать с ними, когда я был младенцем. Я был причиной, по которой она сотрудничала с ними. Мои шрамы не только физические, Пандора. Я пиздец какой сломанный. Ментально, физически, и я уверен, моя душа расколота на куски. Мне нечего предложить тебе, кроме разбитых осколков себя.

— Ты не сломан, — сказала я убеждённо. — Независимо от твоей травмы, ты достоин любви.

Он издал смешок, в котором не было ни капли веселья.

— Ты знала, что семья Шэдоухартов принадлежала к знати до Второй войны Калисты? Они были связаны с тёмной магией, и в итоге знать отвернулась от них, пока их окончательно не изгнали. Мои родители занимают высокое положение в Тёмной Завесе. Насколько высокое — я не знаю, но они верят, что способны создать новую эру демонов. Демонов тёмной магии. Они уверены, что демоны могут вместить в себя тёмную магию, а я был их лабораторной крысой. — По его щекам покатились слёзы, и он ещё крепче сжал меня. Сердце разрывалось от того, что я видела его слёзы и не могла даже обнять его в ответ. — Мои родители убили Селену, заразив её тёмной магией, когда ей было десять. Она была на шесть лет старше меня, и мне пришлось смотреть, как она умирает, — сдавленно признался он.

— Ты никогда не должен был проходить через это. — Я плакала за него, слёзы текли по моим щекам.

— Когда её голова не приросла обратно, они впервые обезглавили меня. Мне было всего четыре. Селена была единственной, кто обо мне заботился, а когда она умерла, с тех пор я остался один. Они заражали меня тёмной магией больше раз, чем я могу сосчитать, но она никогда не задерживается дольше чем на день… и остаётся только тогда, когда они вливают её мне в шею, пока я обезглавлен.

— Декс… — Ужас обрушился на меня.

— Всё нормально. Я каждый раз нахожу способ её поглотить. Пока что меня обезглавливали четыре раза, — продолжил он, его плечи сотрясались от рыданий. — В моих тенях были следы тёмной магии, и это сводило меня с ума, пока ты не съела всё это. То, что мне четыре раза отрубали голову, сделало меня слегка безумным. Не говоря уже о постоянном воздействии тёмной магии, но я не знал, что могу заботиться о ком-то, пока не появилась ты. Ты должна знать: когда я смотрю на твои шрамы, я вижу, блядь, выжившую — такую же, как я. Мы выжили, бедовая. Поняла меня?

Горячие слёзы падали на землю, пока я рыдала и кивала. Я понимала, что он говорит и какую мысль пытается донести. Но грудь у меня адски болела. Это уничтожало меня — знать, что он прошёл через ещё худшее, чем я.

— Сначала я думал, что мне просто нравится издеваться над тобой. Мне нравился вкус твоей боли… но после того, как ты забрала тёмную магию из моей души, я смог ясно видеть — смог увидеть тебя. Дело было не в том, что мне нравилось издеваться над тобой или вкус твоей боли. Просто моя душа тянулась к твоей, а я не знал, что это значит. Мне так, блядь, жаль, Пандора. Ты не заслужила ничего из того, что я сделал с тобой.

— Всё хорошо. — Я прижалась щекой к пруту, желая обвить его руками. — Всё хорошо, Декс. Я прощаю тебя. Хорошо? Я прощаю тебя.

Он зарыдал вместе со мной, сильнее, и несколько мгновений мы просто плакали, держась друг за друга.

Мужской кашель и стон из клетки рядом с Дексом заставили нас вздрогнуть.

Мы посмотрели туда и увидели демона со светлыми волосами и голубыми глазами; его волосы были спутаны кровью. Кожа была болезненно-серой и испещрённой тёмными венами.

Он был в плохом состоянии, а потом меня накрыло узнавание. Я поняла, что этот мужчина был… Джоэл Крэйвен, представитель инкубов в совете и лучший друг Хантера.

Шок пробежал по позвоночнику, когда я осознала это. Он явно был заражён тёмной магией, его тело сотрясалось от боли, пока он пытался бороться с ней.

— Помоги мне, — прорычал он, сжимаясь в себе.

— Крэйвен… — Сердце забилось быстрее, когда я сосредоточилась на нём, мои руки дрожали, но Декс не отпускал их.

Я чувствовала тёмную магию, пульсирующую внутри Крэйвена, и она пожирала его. Потянувшись к своей магии, я призвала дым, позволяя ему просочиться изо рта. Тёмные усики энергии змеями потянулись к Джоэлу, скользнули сквозь прутья и обвились вокруг него, пока я начала вытягивать тёмную магию из его тела.

Но она уже вплелась в его душу.

Джоэл закричал от агонии, когда тёмную магию вырвало из его тела, его глаза расширились.

— Пожалуйста, — взмолился он. — Просто убей меня, Грейвсенд. Всё нормально. Останови это. Скажи Хантеру… скажи ему, что я люблю его. Он был лучшим другом.

Моё сердце разбилось от его слов, но я продолжала, позволяя своей магии проглотить всю тёмную магию, какую только могла. Я была полна решимости спасти его. Я не хотела, чтобы Хантер потерял лучшего друга.

Процесс был мучительным и для меня, и для Крэйвена. Вырезание тёмной магии из самой его души заставило пот стечь по позвоночнику, но наконец последняя крупица была поглощена. Она осела тяжестью в животе, и я заставила себя не блевануть.

Крэйвен рухнул в своей клетке, его тело и душа были слабы. Его демоническая магия не гудела в душе. Она мерцала, он был почти как человек.

Но он был жив.

Прежде чем я успела отдышаться, в поле зрения вошла женщина, очень похожая на Декса. Её белокурые волосы были убраны в гладкий пучок, а на ней были юбка-карандаш и блузка. Она выглядела бы здесь неуместно, если бы не была воплощением тёмной элегантности. Жестокий блеск мерцал в её туманно-серых глазах, когда она посмотрела на нас с Дексом.

— Посмотрите на нашу маленькую пожирательницу душ в работе, — промурлыкала она, и в её голосе звучала нотка скуки. — Ты справилась весьма хорошо, Боунс. Твоя мать, Пенни, гордилась бы. Знаешь, её отвержение свело её с ума настолько, что она даже стала моей подругой.

Моё сердце рухнуло при упоминании Матери. Воспоминания о её мучениях хлынули обратно.

— Кто ты?

— Я Поппи Шэдоухарт. Можешь звать меня Поппи. Ты совершишь великие дела, Боунс. — Она склонила голову, и по её губам расползлась очень неестественная улыбка.

— Где Род? — хватка Декса на моей руке снова усилилась.

— Твой отец ушёл по делам. — Взгляд его матери переместился на Крэйвена, который лежал, скомканный, в своей клетке, едва в сознании. — А ты, Джоэл Крэйвен, всегда такой стойкий. Но посмотри на себя теперь, доведённый до такого жалкого состояния. — Она снова обратила внимание на меня. — Я впечатлена, Пандора. Ты хорошо обуздала свою силу. Тебе следовало съесть его душу. Не просто поглотить тёмную магию. Но теперь я хочу увидеть, как ты используешь её в полную силу.

Взмахом руки Поппи призвала женщину из теней. Та рухнула рядом с ней, кашляя кровью. Женщина была голой — покрытой следами и кровоточащей, её тело было обмякшим и слабым.

— Считай это подарком от меня тебе. — Она улыбнулась шире. — Шансом отомстить. Мы наблюдали за тобой. Мы знаем, что она доставила тебе всевозможные проблемы. Убей её и поглоти её душу.

Моё сердце застыло, когда я узнала её: Дредфул.

Её светлые волосы были мокрыми от крови, а голубые глаза поднялись к моим с чистой ненавистью.

— Во что ты меня, блядь, втянула, Грейвсенд?

Дыхание застряло в горле. Я не могла просто… убить кого-то, даже если это была Дредфул. От одной мысли желудок скрутило.

— Я… я не могу, — прохрипела я.

Глаза Поппи сузились, выражение стало ледяным.

— Не можешь? Или не хочешь?

Я не ответила.

Она щёлкнула пальцами, и ещё одну фигуру выволокли на свет.

Дженни швырнули на землю перед моей клеткой. Она была избита и в синяках, а её сине-зелёные глаза наполнились страхом.

— Пандора, не переживай. Я ничего им не сказала, но они… этот культ… убили моего отца.

— Мы заставили его послужить высшей цели. — Поппи закатила глаза, прежде чем усмехнуться мне. — Это твоя подруга, верно? Выбирай, Пандора. Убей Дредфул, или я убью их обеих.

Моё сердце разбилось, когда я посмотрела на Дженни.

Я не позволю ей умереть. Она была моей лучшей подругой. Мысль о том, чтобы отнять жизнь, поглотить душу, наполняла меня ужасом, но… душа Дредфул не была хорошей. Она была прогнившей до самой сердцевины.

— Я пойму, что бы ты ни решила. — Всё тело Дженни дрожало от ужаса, и слёзы катились по её щекам.

— Пошла ты, — выплюнула Дредфул в сторону Поппи.

— Это полный пиздец, Поппи! — крикнул Декс, защищая меня.

Поппи вытащила из теней два меча, от которых разило тёмной магией. Она подошла и направила оба в сердца Дженни и Дредфул.

— Выбирай сейчас!

Глаза Дженни расширились, когда слёзы хлынули по её лицу. Она захлебнулась рыданиями, и я знала, что она плачет по своему отцу.

— Хорошо! — прохрипела я, голос сорвался. Я перевела взгляд на Дредфул, которая смотрела на меня с ненавистью. — Почему ты просто не могла оставить меня в покое?

— Пошла ты, Грейвсенд. Надеюсь, ты сдохнешь! — завизжала Дредфул, ужас наполнил её взгляд.

Призывая свою силу, я выпустила дым смерти. Тёмные усики энергии потекли из моего рта и вошли в Дредфул.

Она закричала, проклиная меня своим последним вздохом, пока её душа была поглощена.

Вкус души Дредфул был горьким и мерзким, оставляя во рту отвратительный привкус. Я чувствовала тьму внутри себя, затяжное пятно души Дредфул. Она не была испорчена тёмной магией, но была гнилой.

— Отлично, Пандора. Ты доказала свою ценность. А теперь посмотрим, как далеко ты сможешь зайти.

Дженни всхлипнула от облегчения, когда Поппи опустила мечи и швырнула их обратно в тени. В следующее мгновение теневой жгут обвился вокруг неё и швырнул в клетку к Джоэлу, который едва держался в сознании.

Её тени окутали тело Дредфул, но я не хотела знать, куда она его забрала.

Сердце болело, когда я видела, в каком они состоянии, но я знала, что должна держаться. Я должна была найти способ выбраться отсюда — как-нибудь.

Голос Декса прорвался сквозь мои мысли.

— Пандора, посмотри на меня.

Я повернулась к нему, и сердце сжалось.

— Мы выберемся отсюда. Вместе. Ты сильнее, чем думаешь.

— Недостаточно сильная. — Поппи зевнула. — А теперь что насчёт тебя, Декстер? Присоединишься ко мне и примешь тёмную магию? Или продолжишь мне противиться?

— Я никогда не присоединюсь к тебе, Мать. Я ненавижу всё, что олицетворяете ты и Тёмная Завеса. Вы не принесли в этот мир ничего, кроме боли и страданий. Если бы мог, я бы собственными руками вырвал твои кости из плоти, — прорычал он.

— Что ж. Тогда мне придётся тебя убедить.

Прежде чем я успела среагировать, Поппи щёлкнула пальцами, и вокруг клетки Декса закружились тёмные тени.

Воздух раскалился так сильно, что по коже тут же выступил пот, а её тени извивались вокруг него, словно живые.

— Не смотри, бедовая. Закрой глаза. — Декс стиснул зубы, пытаясь призвать собственные тени, но её магия подавляла его.

Сердце бешено колотилось, пока я смотрела, как её тени вспарывают плоть моей Пары.

— Прекрати! — Собрав каждую крупицу силы, что у меня была, я снова призвала дым смерти. Тёмные облака энергии рванули к теням Поппи, которые стекали точно так же, как когда-то тени Матери.

Поппи тоже должна была быть заражена.

Моя магия столкнулась с её, и воздух заполнила окутывающая тьма. Глаза жгло, пока я пыталась разглядеть хоть что-то, но я не остановилась.

Я давила сильнее, чувствуя, как тьма бурлит в её венах.

Тени начали рассеиваться, отступая от Декса, когда она отозвала их обратно.

Внезапно она шагнула назад, в свою тьму.

— Где она? — прорычала я.

— Блядь! — Декс врезался в бок своей клетки. Его тени продолжали биться о прутья, но он не мог добраться до меня. — Позади тебя!

Гладкий, холодный кристалл скользнул вокруг моей шеи, прежде чем защёлкнуться на месте.

— Вот так, — прошептала она, её дыхание коснулось моего уха. — Теперь твоя магия не сработает. Он сделан из тех же кристаллов турмалайка, что и ваши клетки. Нельзя позволить тебе вмешиваться.

Она растворилась в тенях, и меня захлестнула паника.

— Откуда у неё турмалайк? — пробормотал Декс, опускаясь на ладони и колени.

— Турмалайк… — прошептала Дженни, и внутри всё болезненно сжалось, когда я вспомнила, что её привели сюда из-за меня. — Это кристалл, высасывающий энергию. Он наполняется намерением. Какой бы демон ни вложил в него свою магическую сущность, вместе с ней он вложил туда и своё намерение.

— Его находят только в вулкане в Курсине, и он охраняется ковеном ведьм, — добавила я то, что помнила из прочитанных книг, но когда попыталась снять ошейник, он не сдвинулся. — Декс…

— Всё хорошо, малышка, всё хорошо. Дыши. Она ушла, — пообещал он. — Ты в порядке.

— Моя магия не работает. — Губа задрожала. Я чувствовала себя беспомощной — снова. — Декс, мне так жаль.

— Нет, малышка, это мне жаль, — успокаивал он. — Это моя вина. Ты использовала свою магию против её, чтобы защитить меня.

— Мы похожи куда больше, чем я когда-либо понимала. — Я моргнула, глядя на него сквозь слёзы. Обе наши матери были чудовищами.

— Когда я это понял, после того как ты упала с утёса и после того, как увидел твои шрамы, моя душа раскололась ещё сильнее, — пробормотал он, слёзы катились по его щекам. — Прости меня за всё, Пандора. Мне так, блядь, жаль.

— Всё хорошо, Декс. Я уже простила тебя. — Голос дрогнул, и из груди вырвался всхлип. — Мне так жаль, что тебе пришлось через всё это пройти.

— Нам обоим пришлось. — Он крепко зажмурился. — Мне так жаль, бедовая.

Что нам теперь делать?