40

ДЕКСТЕР

Я проснулся от внезапной и жестокой жгучей боли, полоснувшей по лицу. Жжение от рассечения разорвало остатки сна, и я резко подскочил на кровати, оказываясь лицом к лицу с родителями.

Блядь.

Я забыл снова надеть амулет после душа, который дал мне Хантер.

Золотой браслет-цепочка с зачарованным кулоном в виде X, который скрыл бы меня от родителей, лежал брошенным на тумбочке.

Поппи и Род Шэдоухарт стояли у края моей кровати, их лица были искажены яростью. Ледяная злость в их глазах пустила по позвоночнику холод абсолютного, блядь, ужаса.

Чернильные тени матери сомкнулись вокруг нас, комната вокруг меня сместилась и исказилась, погружая нас в вихрь тьмы, которую я не мог контролировать.

Её магия рассеялась, и я понял, что мы около Исцеляющего камня. Священный самоцвет слабо светился в ночи. Воздух был густым от тёмной энергии, но камень под нами излучал тепло. Я оттолкнулся от поверхности солнечного камня и сделал пару шатких шагов назад.

Разум всё ещё был затуманен сном. Луны в небе не было, так что единственным светом было сияние камня.

— Почему ты не завершил ритуал тёмной магии? — выплюнул Род, и его голос сочился раздражением.

Я ненавидел этого мужчину — своего отца. Но мать была ещё хуже. Ей словно наскучивало всё, что происходило вокруг. Наскучила даже моя боль.

Прежде чем я успел придумать хоть какое-то оправдание, теневой жгут матери обвился вокруг моего запястья. Жгучая боль вспыхнула мгновенно. В нос ударил запах палёной плоти.

Тень сжималась всё сильнее, вдавливаясь сквозь кожу до самой кости.

Я рухнул на колени.

— Сделай это сейчас, — приказала Поппи, прежде чем зевнуть. Она провела рукой по окровавленным светло-белым волосам.

Что они делали, раз её волосы были в крови?

Меня швырнуло на землю, ладони распластались по гладкому камню, который однажды спас мою Пару…

— Я… не могу.

— Не можешь? — Род достал маленький флакон, внутри которого зловеще клубилась тёмная магия. — Ты сделаешь, как мы говорим, Декстер. Ты наша кровь.

У меня едва было мгновение, чтобы осознать происходящее, прежде чем теневой жгут Поппи ударил меня, рассекая спину. Он разорвал кожу и сорвал рубашку с тела.

Огненная линия агонии украла дыхание, а затем Род оказался позади меня.

— Не думай, что мы не знаем об амулете, который дал тебе твой консультант. У нас есть информатор в академии, Декстер. Мы точно знали, где твоя новая комната, сразу после того как ты переехал.

— Кто? — Дыхание перехватило, когда боль проскользнула сквозь меня.

Флакон с тёмной магией разбился о мою рану, осколки стекла впились в плоть.

Род захохотал.

— Как будто мы выдадим наш внутренний источник.

Тёмная магия смешалась с моей кровью — чужеродная, удушающая сила, от которой по коже побежали мурашки. Родители наблюдали за происходящим с ледяным безразличием, пока ритуал укоренялся во мне. Но всё, о чём я мог думать, — Пандора уже однажды очистила меня от тёмной магии. Я наконец начал ясно мыслить.

Тени вокруг ожили, извиваясь и скручиваясь, пока впитывали тёмную магию. Но вместе с ней возвращалось и отчаяние. Разум снова начал тонуть в нём. И всё вокруг опять стало, блядь, неуправляемым, когда тёмная магия понеслась по моим венам.

— Ты не достоин посвящения в Тёмную Завесу, — протянула Поппи, — но для лабораторной крысы вполне годишься.

Агония теневого ритуала и тёмная магия, вторгающаяся в мою душу и разум, вернули вспышки воспоминаний о том, как они убили мою сестру. Сердце будто вырезали из груди, когда я вспомнил её глаза, прикованные к моим, прежде чем её голова покатилась.

Боль напоминала мне о ней — о Селин. Это была вся причина, по которой я её боялся. Раз её голова не приросла обратно, они отрезали и мою.

Моя голова срослась обратно, а голова моей милой, доброй сестры — нет. Я не понимал сложности анатомии теневых демонов и почему мы вообще могли выжить после обезглавливания, когда другие демоны не могли. Что важнее, я не мог понять, почему её голова не приросла обратно. Это было несправедливо.

Для моих родителей мы были не больше чем инструментами, которые можно использовать и выбросить. Я никогда этого не забуду.

Боль была извращённым напоминанием об этом ужасе, о моей неспособности спасти её. Мне было всего шесть, но я уже умел контролировать свои тени… в основном.

Её крики эхом звучали в голове, а воспоминание о её перепуганных глазах выжглось в моей душе.

— Я буду слушаться… — Я захлебнулся кровью. — Обещаю, я буду слушаться… только прекратите, — выдохнул я, слова едва складывались во что-то связное сквозь боль.

Их пытка была невыносимой, и разум всё глубже соскальзывал во тьму. Тёмная магия разрасталась вокруг меня, будто исходила из самого солнечного камня. Я стоял по колено в липкой тёмной магии, а тени Поппи продолжали резать меня, пока мои собственные тени формировали ещё больше тёмной магии из Завесы.

— Декс! — Голос Пандоры прорезал туман, её крик эхом ударил в разум, как маяк света, которого, я знал, там не было.

Её присутствие было бы резким контрастом с холодной жестокостью моих родителей, но, блядь, таким желанным.

Боль резко прекратилась.

— Она интересная, — пробормотал Род, его взгляд смягчился, когда он посмотрел в сторону моей Пары.

Тень Поппи рассекла ему лицо.

— Она должна обратиться, но ты не вмешаешься.

Затем они исчезли… их фигуры растворились в тенях так же, как и появились.

Я сморгнул слёзы, пока снова не смог видеть.

Она была там. Я не галлюцинировал.

Тёмный дым Пандоры хлынул с её губ и окутал солнечный камень, поглощая тёмную магию, покрывавшую его.

Её сила проскользнула мимо моих губ, и я принял её. Она полностью очистила тёмную магию внутри меня, прежде чем отступить обратно в неё.

Она пошатнулась вперёд и рухнула на колени, глаза расширились от ужаса, когда она увидела, в каком я состоянии.

— Декс, — хрипло сказала она, голос дрожал. — Что они с тобой сделали?

— А ты? — Я дрожал, делая глубокий вдох и наслаждаясь тем, что разум больше не затуманен тёмной магией. — Ты в порядке?

— Я больше переживаю за тебя. — Она осторожно потянулась ко мне и обняла. Её тепло оказалось тем самым, блядь, спасением, в котором я нуждался.

Что-то внутри меня надломилось. Я обнял её в ответ и уткнулся лицом ей в шею, пока рыдания раздирали грудь. Слёзы впитывались в её волосы, а вместе с ними наружу выплёскивались боль, страх и вина. Я, блядь, не мог остановиться.

Моя душа рванулась к её душе с такой силой, какой я никогда раньше не испытывал.

Она была мне нужна.

До боли.

До отчаяния.

— Прости, Пандора, мне так жаль, — повторял я снова и снова, и голос был не больше чем шёпотом. — Мне так жаль.

Я хотел стать человеком совета ради неё, но для моих родителей я был недостаточно хорош даже для того, чтобы вступить в их грёбаный культ. Для них я всегда останусь лабораторной крысой. Расходным материалом.

Хантер и Рид появились почти одновременно, и я сразу понял почему. Их связь Пар с Пандорой привела их к ней. Они наверняка почувствовали её панику. Видимо, она вышла прогуляться и наткнулась на меня.

Дальше время словно размылось.

Мы шли в комнату Хантера в преподавательском крыле, а каждый шаг отдавался тяжестью во всём теле. Меня трясло от слабости после всей этой грёбаной херни. Исцеляющий камень залечил раны на моём теле, но то, что творилось внутри, не мог исправить никакой артефакт.

Боль засела так глубоко, что мне, блядь, было трудно дышать.

Хантер и Рид не сводили с меня глаз всю дорогу, а Пандора шла рядом, крепко переплетя свои пальцы с моими.

***

Когда мы наконец добрались до его комнаты, напряжение в плечах слегка ослабло, хотя разум всё ещё оставался вихрем тревоги.

— Прими душ. — Хантер кивнул в сторону ванной.

Я не ответил, просто вошёл и закрыл за собой дверь.

Блядь, тишина давила так сильно, пока я стягивал с себя окровавленные штаны и боксёры. От рубашки остались одни лохмотья, и я даже не стал возвращаться за ними, когда мы уходили.

Стоило включить горячую воду, как ванную начал заполнять пар. Я шагнул под обжигающие струи, надеясь, что они смоют хотя бы часть этой боли. Жар очищал кожу от засохшей крови, но до того, что творилось внутри, добраться не мог.

Мне не удалось обмануть родителей и пройти посвящение в их культ, но какая-то часть меня испытывала облегчение. Тёмная Завеса уже отняла у меня сестру. И я не мог вынести мысли о том, чтобы стать частью того, что уничтожило её.

И меня.

Стук в дверь заставил меня поднять голову.

Пандора вошла внутрь и положила сменную одежду на раковину. Её взгляд тут же скользнул в сторону, чтобы не видеть меня голым.

— Хантер сказал, ты можешь надеть это.

Я попытался выдавить кокетливую улыбку, но голос сорвался, когда я заговорил:

— Спасибо, бедовая. Не собираешься посмотреть на меня и увидеть, как выглядит твоя Пара голой?

— Тебе не нужно притворяться со мной, Декс, — мягко сказала она, поднимая взгляд к моему лицу, но не глядя на тело. — Ты моя предначертанная Пара, независимо от того, простила я тебя или нет… я не могу видеть, как тебе больно. Я не позволю тебе быть пешкой Тёмной Завесы. Хантер рассказал мне, что они хотели заставить тебя сделать.

Её слова прорезали остатки моей защиты. Её большие красные глаза, полные искренней тревоги и… чего-то более глубокого, впились в меня. Это было не похоже ни на что, что я видел раньше.

Она шагнула ближе, положив руку на столешницу.

— Тебе не нужно проходить через всё это одному. Мы будем рядом, чтобы помочь тебе.

Искренность в её голосе заставила моё почерневшее сердце болезненно сжаться, и из груди вырвался дрожащий выдох.

— Я не знаю, что делать, Пандора.

— Мы разберёмся вместе. Обещаю, — пробормотала она.

Я кивнул, не в силах говорить из-за кома в горле.

Она подарила мне маленькую улыбку, прежде чем выйти из комнаты, давая мне пространство, чтобы собраться.

Когда дверь закрылась за ней, я снова повернулся к душу, позволяя воде литься на меня и смывать остатки крови.

Я прислонился к прохладной каменной стене, и пар закружился вокруг, смешиваясь с остаточными тенями, липшими к коже. Я закрыл глаза, делая глубокие вдохи, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце.

Пандора Грейвсенд… она была бедовой, конечно, потому что перевернула весь мой мир вверх дном в тот миг, когда я увидел её. Но больше того — она была моей Парой.

Я начал смывать кровь и грязь. Прикосновение Пандоры было нежным, когда она нашла меня, а слова полны искренней заботы.

Она заботилась обо мне.

Она увидела меня в моём грёбаном худшем состоянии и не отвернулась. Вместо этого она обняла меня. Моя душа отчаянно звала её душу. Она была нужна мне так, блядь, сильно.

Когда я наконец смыл с себя кровь и грязь, то вышел из душа и обернул полотенце вокруг талии. Мой взгляд невольно зацепился за отражение в зеркале. Глаза казались пустыми, а под ними залегли тёмные круги. Порезы на спине уже исчезли благодаря исцелению.

Но душевным ранам потребуется гораздо больше времени. Я лишь надеялся, что Пандора будет готова мне это время дать.