7

ДЕКСТЕР

Последние клочья лунного света пробивались сквозь тонкие занавески в комнате Пандоры, отбрасывая по комнате вытянутые тени — тени, которые были едины со мной. Покой вибрировал в комнате так, что для меня это было охуеть как странно. Я никогда раньше не чувствовал ничего подобного.

Пандора лежала между Даркмором и Никсом. Её грудь поднималась и опускалась, пока она спала, но руки она обвила вокруг них обоих, а они прижимали её к себе.

Укол ревности пронзил мою грудь — острый и беспощадный.

Пандора Грейвсенд. Моя предначертанная Пара. Та, кто вытащила из моего тела тёмную магию, копившуюся годами, и не дала ей поглотить мою душу.

Она спасла меня, а сама даже не знала об этом.

Она выглядела такой умиротворённой, пока спала в их руках. Казалось, моё сердце разрывают на куски, но она дышала. И только это, блядь, имело значение.

Всё, чего я хотел, — держать её так же, как они.

Но я не просто хотел обладать ею или владеть ею, как думал, когда впервые встретил. Я хотел любить её так же, как Никс любил её, — с отчаянием, которое заставило его оттолкнуть меня в сторону, чтобы вернуть её к жизни. Я помнил его лихорадочные руки, его слёзы и его абсолютную, блядь, преданность.

Желание любить её грызло мою душу.

Она была моей. Может, она ещё не приняла этого, но она была моей.

Я буду любить её.

Я любил её.

Осознание накрыло меня в тот самый миг, когда я об этом подумал. Когда она спасла меня, её прикосновение изгнало тёмную и извращённую херню, которая мучила меня с тех пор, как я себя помнил. Именно тогда мои чувства к ней изменились: с желания владеть ею — на желание заботиться о ней.

Но потом я увидел, как Никс целует её, а Даркмор носится с ней.

Ревность сорвала меня с цепи. Слова, вылившиеся из моего рта, были мерзкими, пропитанными горечью и яростью. Я не мог себя контролировать — и я, блядь, пожалел об этом в тот же миг, как шагнул в тени после того, как выплюнул их.

Но я не мог забрать их обратно. Ущерб уже был нанесён.

Мой грёбаный самоконтроль просто не существовал.

Когда теневого демона снова и снова обезглавливают, это оставляет след. И вот я здесь — преследую её глубокой ночью. Хотя мне это даже нравилось. Смотреть, как она спит, приносило мне странное ощущение счастья. Почти как безопасность, которую я искал всю свою жизнь. Но это счастье было хрупким, легко поставленным под угрозу, под видом того, как она устроилась между ними.

Я больше не мог выносить зависть, текущую по венам.

Это было слишком, блядь — и это была моя собственная грёбаная вина.

Я выскользнул из комнаты, и тени проглотили меня целиком.

Мои шаги были беззвучны в темноте пустых коридоров, пока я возвращался в свою комнату. Когда я материализовался, ужас провалился в живот.

Скел давно ушёл. Его запах ванили и дыма был не таким резким, как обычно.

Мой планшет без конца вибрировал на столе, и я подошёл проверить его, обнаружив несколько пропущенных звонков от родителей. Кровь застыла в жилах от одного вида, но прежде, чем я успел это осознать, тени в комнате сдвинулись.

Род и Поппи Шэдоухарт — мои родители — вышли из них.

Лицо Рода было маской холодной ярости; выражение Поппи, как обычно, оставалось равнодушным.

— Где ты, блядь, был? — потребовал Род, его чёрные глаза сузились на мне.

Теневой усик Поппи с жестокой силой хлестнул меня по лицу.

Кровь потекла по горящей щеке — тёплая и липкая.

Прежде чем я успел ответить, кулак отца врезался мне в нос.

— Отвечай! — взревел он.

Боль взорвалась ослепительной вспышкой.

— Я… просто… — Слова застряли в горле, и грёбаный страх сдавил грудь.

Собственные страдания стали почти невыносимыми и сводили меня с ума. Любая рана, любой приступ мучений вытаскивали наружу воспоминания о Селене, моей сестре. Порой мне казалось, что я снова слышу её крики, эхом разносящиеся по самым тёмным закоулкам моей памяти.

Она почти не знала ничего, кроме страданий, пока в конце концов не сломалась под их тяжестью.

И всё потому, что она пыталась защитить меня.

— Мы посвящаем тебя в Тёмную Завесу, — объявила мать скучающим голосом. Даже её серые глаза были тусклыми. — У нас есть идеальная партнёрша для тебя, чтобы ты далеко продвинулся в Тёмной Завесе. Её зовут Шарлотта Вейн, и её родители — наши давние друзья.

Я отшатнулся от этого заявления сразу по нескольким причинам.

— Нет, — прохрипел я, качая головой. — Я не могу…

— Мы тебя не спрашиваем, — рявкнул Род. — Мы тебе говорим. Или в следующий раз мы просто оставим твою голову отсоединённой.

Тень Поппи обвилась вокруг моей шеи, демонстрируя силу.

Жалкий всхлип сорвался с моих губ.

— Я не стану связываться ни с какой другой демоницей. Я нашёл свою Пару, — признался я, голос дрожал. — Но я был ужасен с ней. Я не знаю, примет ли она меня, но даже если она отвергнет меня, я не стану создавать пару ни с кем другим.

Род грубо расхохотался — звук, лишённый всякого смысла. Его глаза блеснули жутким восторгом.

— О, Декстер. Это идеально, — радостно сказал он. — Просто идеально.

Даже в остром взгляде Поппи мелькнул проблеск интереса, и её тени соскользнули с моей шеи.

— Возможно, ты не совсем бесполезен.

Род сунул мне в руку лист бумаги, слова расплывались, пока я пробегал по ним глазами.

— Ты проведёшь тёмный ритуал на территории кампуса и заразишь ещё больше студентов. На этот раз место — Исцеляющий солнечный камень. Это твоё задание для посвящения.

Студенты исправительного отделения. Расходный материал в их глазах. Когда-то мне, наверное, было бы насрать. Но без тёмной магии, шепчущей мне жестокие мысли, у меня появились, как мне казалось, моральные проблемы с этим.

— Не-а. — Я покачал головой. — Мне неинтересно.

Боль прожгла всё моё грёбаное существо, когда мать использовала на мне свои тени. Поппи безжалостно вонзала их в моё тело. Усики глубоко погружались в плоть, а потом хаотично вырывались обратно.

Блядь. Нет. Пандора должна это чувствовать…

Мои крики заполнили комнату, пока боль ослепляла меня.

— Прекратите! Пожалуйста, прекратите! Ладно, я сделаю это!

Может, я и заслуживал страданий, но Пандора — нет.

Я не был уверен, как работают связи Пар, когда они ещё не закреплены, но я не позволю ей чувствовать боль, которую они причиняют мне.

— Сделаешь, — просто сказала она, и один усик снова обвился вокруг моей шеи, на этот раз впиваясь в плоть моего шрама.

Это был не первый раз, когда она использовала на мне такую демонстрацию силы. Обычно всё заканчивалось тем, что моя голова оказывалась отдельно от плеч, а я очень не хотел рисковать этим. Я не знал, как это повлияет на мою Пару.

— Или это станет твоим концом. Нам не нужен сын, который не слушается.

Я лежал на полу, скорчившись от боли, слёзы катились по щекам, пока воспоминания о пытках и жестокой смерти моей сестры рвали меня на части. Но как бы сильно это ни убивало меня изнутри, я знал: Пандора и Селена пережили куда больше.

Дверь скрипнула, открываясь, и вошёл Скел… с трёхцветным котёнком на руках.

Котёнок зашипел на тени вокруг меня.

В зелёных глазах Скела не было привычной красной каймы, когда они расширились от шока при виде меня.

— Сделай это, — прорычал Род, и мои родители исчезли в тенях, оставив меня кровавым месивом на полу.

Я всё ещё чувствовал призрачное прикосновение теней Матери вокруг шеи, и дрожащие руки потянулись вверх, сжимаясь на горле.

— Судьбы, чтоб вас, — выругался Скел, пинком захлопнул дверь, поставил котёнка на пол и бросился ко мне.

— Что с котом? — слабо усмехнулся я, наблюдая, как тот расхаживает по комнате, будто она принадлежит ему. Он больше не шипел, но продолжал бросать злобные взгляды в тёмный угол, через который ушли мои родители.

Умный кот.

Скел помог мне подняться на ноги, но его трясло почти так же сильно, как и меня.

— Что они сделали с тобой на этот раз?

Я едва мог сформулировать грёбаное объяснение.

— Они хотят, чтобы я кое-что сделал для их организации, и, блядь, пытались заставить меня согласиться на пару с какой-то грёбаной демоницей по фамилии Вейн.

— На пару? — В его тоне отчётливо прозвучал шок, глаза расширились. — Ты не можешь так поступить с Пандорой.

— Да знаю я, блядь! Я отказался. — Мой голос вышел сломанным шёпотом.

— Хорошо, хорошо, — пробормотал он, проводя рукой по волосам. — Я могу чем-нибудь помочь?

— Ты знаешь, что не можешь. — Я отвёл от него взгляд. Он и Брэм всегда хотели помочь, но мне приходилось отказываться. Они не могли мне помочь, а если бы попытались, мои родители убили бы их.

— Всё, чего я хочу, — моя Пара. — Из меня вырвался всхлип.

— Я тоже хочу её, — пробормотал он, проводя рукой по чёрно-белым прядям волос. — Но мы облажались, и нам нужно всё исправить.

Призрачная боль пронзила меня, почти как Поппи. Боль грозила поглотить меня, а страх заставил сердце колотиться. Тепло моего исцеления стягивало раны обратно, но страх замедлял его.

Иллюзия Пандоры, парящей на дне того грёбаного озера, материализовалась в комнате передо мной, и ужас в костях застыл намертво.

Стиснув зубы, я впился взглядом в Скела.

— Твоя магия страха.

Его лицо вытянулось, когда он заметил иллюзию. Он издал шипящий вздох, потом сунул руку в карман и вытащил свою фейскую трубку. Охуеть, он блядь замешкался, прежде чем поднести её к губам и сделать несколько глубоких затяжек, а затем выдохнуть целое облако магического дыма.

— Блядь, — простонал он.

— Почему ты замешкался? — Я приподнял бровь, поднимаясь на ноги и хватая полотенце, чтобы бросить его на кровавую лужу, которую мои родители оставили посреди комнаты. Моя кровь тут же впиталась в ткань, превращая белое в прекрасный, сука, красный. — Никогда раньше за тобой такого не видел.

— Наверное, было приятно снова чувствовать, — сказал он и сделал ещё одну затяжку, прежде чем выдохнуть ровную струю дыма. — Знаешь, рот Пандоры совсем недавно был на моей трубке, и я до сих пор не могу в это поверить. Я так по-королевски облажался, Декс.

— Облажался, — согласился я, направляясь к своей кровати и раздеваясь до боксёров, чтобы не заляпать простыни кровью слишком сильно. — Но и я тоже.

— Мы облажались не так сильно, как Брэм, — пробормотал Скел, пересекая комнату и ложась на свою кровать, положив трубку себе на грудь, пока его глаза закрывались. — Честно, я переживаю за этого мудака.

— Да, знаю. Он раньше рассказывал, как его дед постоянно восторгался перед ним предначертанными Парами. Просто он никогда не думал, что сам получит одну. — Я плюхнулся на кровать и подоткнул подушку под руку, закрывая глаза. — Но ты прав. Мы облажались не так сильно, как он. Он больше всех до неё доёбывался, так что ему больше всех и отвечать.

— Мы тоже не невиновны, — проворчал Скел, когда котёнок свернулся рядом с ним на кровати и начал мурлыкать. — Не забывай об этом.

— Поверь, чувак, я, блядь, это знаю, — прошипел я. — Я просто пытаюсь понять, как загладить перед ней вину. Меня с ума сводит видеть, как она лежит между грёбаными Даркмором и Никсом, а не рядом со мной.

— В смысле? — Его кровать издала звук, и я почувствовал на себе его взгляд. — Декс, мужик, ты же, блядь, не стал её преследовать, да?

— Это считается преследованием, если она моя Пара? — Я поджал губы.

Ну точно нет.

— Да, Декс. Это всё ещё преследование! — Он застонал, прежде чем кровать снова скрипнула. Я решил, что он лёг обратно, но проверять не стал. — Хммм… не то, чтобы я одобрял преследование… но она была в кровати… с ними?

Белая раскалённая ревность пронеслась сквозь меня.

— Да, но не так. Они спали.

— Она девственница, знаешь, — тихо сказал он. — Ну, то есть, конечно, она девственница, но…

Я резко сел и уставился на него.

— Откуда ты, блядь, это знаешь?

— Во-первых, если обращать, блядь, внимание, это можно учуять. — Он сделал ещё одну затяжку из трубки. — А ещё я, возможно, подкатывал к ней, когда курил с ней, и она сказала мне, что девственница.

— Ты подкатывал к ней? — Я уставился на него.

— Я провёл пальцами по её ключице, пока она сидела на мне верхом. — Он застонал, опустил руку и поправил свой чёртов член. — Потом она сказала мне. Я отступил, потому что, очевидно, не хотел давить на неё, но я никогда не понимал, почему она так сильно меня заводила.

— Потому что она наша предначертанная Пара, — пробормотал я.

— Да.

— В смысле, логично, что она девственница. — Агония ударила в сердце. Она, вероятно, никогда не захочет меня — даже если в итоге не отвергнет. Не после того, как я причинил ей боль так, как причинил. — Она большую часть жизни была пленницей. У неё не было шанса.

— Но теперь он есть. — Лицо Скела исказилось, будто ему было больно. — Меня бесит, что мы обращались с ней так плохо, что не получим возможности испытать блаженную магию связи и метки с ней. Судьбы, мне даже ни на что не плевать, кроме желания быть рядом с ней.

— Да, знаю. — Я провёл рукой по лицу. — Я чувствую то же самое.

— Моя магия не так сильно просачивается рядом с ней. — Он нахмурился. — После того как связь щёлкнула, моя магия не просачивалась. Но когда мы ушли от неё… снова начала.

— Связи Пар охуеть какие крутые, мужик. Жаль только, что мы облажались с нашей. — Боль в груди разлилась шире, и я прижал ладонь к сердцу, растирая.

— Мы загладим перед ней вину — обязаны, — прошептал он. — Я просто рад, что у неё есть Даркмор и Никс, чтобы быть рядом. Ей нужны Пары, которые не были с ней мудаками.

— Как бы я им ни завидовал, я благодарен, что они были рядом с ней, когда мы не могли, — признался я.

Я знал: несмотря ни на что, я найду способ сделать Пандору своей. Но сначала мне предстояло принести самое большое, блядь, извинение в истории Демонической столицы.