5

РИД

Блаженство.

Это было единственное слово, которое хотя бы близко подходило к описанию того, что я чувствовал, став предначертанной Парой Пандоры. Запахи карамели, сладкого шоколада и сахарной ваты наполняли воздух, создавая вокруг нас троих кокон близости. Её длинные влажные волосы были закручены в пучок на макушке, а тонкие черты лица смягчились, пока она спала. Длинные ресницы слегка трепетали на румяных щеках.

Она выглядела такой умиротворённой, такой хрупкой. Я не мог удержаться и начал грызть ноготь большого пальца — нервная привычка, от которой, как я думал, уже избавился. Но эта ночь отняла у меня годы жизни.

Пандора спала крепким сном, устроившись между мной и Хантером.

Она была моей Парой.

Я потянулся, чтобы убрать выбившуюся прядь волос, выпавшую из её пучка и прилипшую к щеке. Она шевельнулась и снова упала обратно.

Она дышала, и она была со мной.

Пандора была жива, и она была моей предначертанной Парой.

Я хотел защитить её от любых кошмаров, которые могли попытаться её измучить, — и я защищу. Я сделаю для неё что угодно.

Челюсть Хантера дёрнулась, пока он смотрел на неё сверху вниз, проводя пальцами вверх и вниз по её руке. Он положил свой планшет на тумбочку рядом с собой.

— С ней всё будет хорошо.

— Я знаю. — Мой голос сорвался. — Я знаю, что будет, но как она вообще упала в воду? Почему Шэдоухарт делал ей сердечно-лёгочную реанимацию, когда я добрался туда? Он застыл — прекратил компрессии, когда увидел шрамы на её бедре. А я нет. Я оттолкнул его и взял всё на себя, чтобы спасти жизнь своей предначертанной Пары. Но, Хантер, Судьбы, её шрамы глубокие, жестокие, и физически больно думать о том, сколько раз она становилась жертвой теневой магии.

— Меня до сих пор выворачивает от мысли, что это сделала с ней собственная мать. — Хантер вздохнул, проводя рукой по лицу. Его демоническая форма наконец отступила, когда Пандора уснула, а Небула развоплотился, но его поведение всё ещё оставалось настороженным. — Я имею дело с достаточным количеством дел о мести, чтобы знать: матери способны причинять боль своим детям, но я не знаю. Это, блядь, ломает мне голову.

— Потому что она наша Пара, — прошептал я, когда режущее ощущение ударило в сердце, и мне показалось, будто я истекаю кровью в собственной грудной клетке от одной мысли о том, через что прошла Пандора. — Она единственная, с кем мы делим нашу связь Пар. Наши души привязаны к её, и даже до того, как эта связь щёлкнула на место, я любил её. Я знаю, ты тоже. Конечно, узнать весь масштаб мучений, которые причинила ей мать, должно было быть больно.

— Я не знал о её голосе. — Он крепко зажмурился, когда по нему прошла дрожь. — Я знал, что ей больно много говорить, но не сложил два и два.

— Я тоже. — Я прижался к ней ближе и вдохнул её карамельный запах. — Но Гримшоу, Хемлок и Шэдоухарт издевались над её голосом. Они постоянно велели ей говорить громче, когда дразнили её. У них даже была всякая херня, которую они говорили про повязку на её бедре.

— Какого хуя они её Пары? — глаза Хантера дрогнули и открылись, когда он уставился в потолок. — Как их куратор, я логически понимаю из-за чего они срываются. Они сломлены своим прошлым, но им не нужно было добавлять дерьма к её травме. Как она вообще сможет увидеть в них тех, кто заслуживает искупления?

— Не знаю, но я уверен, что их сожаление и вина сегодня ночью были ощутимы. — Я пожал одним плечом. — Что бы они ни сделали и ни сказали, в конце концов это её решение. Я поддержу его, каким бы оно ни было.

— Я тоже. Просто мне бы хотелось заставить их заплатить за боль, которую они ей причинили, так, чтобы это не задело её, — проворчал он, бросив на меня оскорблённый взгляд.

— Я понимаю. Правда. Я бы снова подарил им кошмары, если бы мог, но боюсь, это перекинется на неё. — Я надул губы.

— Верно. — Он одобрительно усмехнулся мне. — Слушай, я знаю, они тоже её предначертанные Пары, но они ещё и демоны, которые сделали её первый семестр в этой академии тяжёлым.

— Не таким тяжёлым, как Дредфул, — выплюнул я с ядом.

— Нет. — Его взгляд потемнел, когда снова опустился на Пандору. — Не таким тяжёлым, как эта сука.

— Ты не думаешь, что это они были ответственны за то, что Дредфул потеряла руку? — пробормотал я вопрос, который крутился у меня в голове с тех пор, как я узнал, что с ней случилось.

— Да… нет? — Он покачал головой, тёмно-русые пряди упали ему на лицо. — Честно, не знаю. Это похоже на них, но сделать это ради Пандоры до того, как они узнали, что она их Пара? Не знаю. Может, они чувствовали что-то до того, как связь щёлкнула, как и мы.

Его планшет завибрировал на столе, и он схватил его, поморщившись.

— Это Смерть. — Краска отхлынула от его лица, когда он прочитал сообщение. — Мне нужно идти.

— Что случилось?

Его губы сжались в тонкую линию.

— Ты можешь остаться с ней?

— Конечно. Я позабочусь о ней.

— Спасибо, Рид. — Он резко поднялся на ноги и бросился из комнаты, но не забыл мягко закрыть дверь, чтобы не разбудить нашу Пару.

И вот так он ушёл, и остались только я и Пандора — моя предначертанная Пара. Та, чьё существование стало целью моей жизни.

Я вздохнул и опустился ниже, положив голову на подушку, пока обнимал её. Её тепло успокаивало меня. Держать её вот так ощущалось… идеально… во всех смыслах.

Но даже то, что она была у меня в руках, не могло остановить события этой ночи, прокручивающиеся в моей голове, как заевшая пластинка. Увидеть, как Шэдоухарт делает ей сердечно-лёгочную реанимацию, после того как я последовал за нашей связью Пар, заставило моё сердце остановиться. А потом один лишь ужас от вида её шрамов был достаточен, чтобы сломать меня ещё сильнее. Я хотел разнести Шэдоухарта за то, что он застыл, увидев их, но правда в том, что я сам застыл — не мог пошевелиться, не мог осознать боль, которую она, должно быть, вынесла. Единственная причина, по которой я оттолкнул Шэдоухарта в сторону и взял всё на себя, была в том, что я вернулся в реальность раньше него.

Когда мы вернулись и она рассказала нам с Хантером о своих шрамах и голосе, который мать у неё отняла, каждое слово ощущалось как кинжал в сердце.

Как я мог быть так близко к ней и не знать? Почему мне казалось, что насилия было куда больше, чем она позволила нам увидеть?

Если бы у меня была такая же близкая связь с матерью, как в детстве, до смерти отца, я бы позвонил, чтобы получить какой-нибудь совет. Мысль о ней принесла мучительную боль — напоминание не только о расстоянии, которое выросло между нами после смерти отца, но и о том, что она поставила на кон мою жизнь.

Отчаяние мамы по отцу поглотило её, оставив меня одного заботиться о себе в одиннадцать лет. Не думаю, что когда-нибудь смогу простить её теперь, когда она попыталась преподнести меня Тёмной Завесе на блестящем блюде. Я не мог поверить, что она предложила меня для заражения тёмной магией, даже не задумавшись.

Я был её сыном.

И… Пандора была дочерью своей матери.

Матери не должны причинять боль своим детям, но они причиняли. У них была сила ранить их сильнее всех, и удары некоторых матерей были хуже василиска, загнанного в угол.

Ровное дыхание Пандоры успокаивало так, что я не мог выразить словами. Я хотел быть для неё всем, защитить её от любого нового вреда.

Она уже пережила достаточно.

Мысль о других её предначертанных Парах пустила жидкий огонь по моим венам. Я хотел подарить им кошмары, заставить их страдать за то, что их не было рядом, когда она нуждалась в них больше всего. Но связь, которую они разделяли, означала, что она могла почувствовать их боль, а я никогда не смог бы так с ней поступить.

Зато было парочку демонов, которых я мог помучить ради неё.

Я не дал себе шанса отступить или испугаться. Магия разлилась по моему телу, и я без лишних мыслей скользнул в сны Войдфайр и Шейдберри.

Прекрасный сон Войдфайр о том, как она узнаёт, что Энни Дредфул — её предначертанная Пара, исказился в мучительный кошмар, где Дредфул отрекалась от неё самым жестоким образом — агония, которая, казалось, всё это время пряталась в её подсознании. Мука безответной любви разрывала её душу и буквально её тело, когда другие любовницы Дредфул проявлялись в своих демонических формах и рвали Войдфайр на части после бессердечного отвержения Дредфул.

Я был невидим, питался кошмаром и наслаждался симфонией её физической и эмоциональной муки.

Войдфайр заслужила это за спровоцированную боль, которую причинила Пандоре, так же как и сука подружка.

Я проскользнул в сон Шейдберри, где она грациозно танцевала на крыше роскошного здания на дворянском собрании. Толчком магии я срежиссировал её падение в кошмар. Двое её партнёров по танцу перехватили её во время вращения и сбросили с крыши. Падение стало головокружительным вихрем ужаса, которого она заслуживала, а земля неслась навстречу с жестокой скоростью.

Я купался в её парализующем страхе, смакуя каждую мучительную секунду кошмара, чтобы наполнить свои резервы.

Я отстранился как раз в тот миг, когда её тело вот-вот должно было разбиться о беспощадный камень внизу, оставляя оба их сна в полном хаосе.

Холодное, жестокое удовлетворение омыло меня, когда я вернулся в свой мир снов.

Я был влюблён в Пандору, и я сделаю всё, абсолютно всё, что смогу, чтобы защитить её.

Я понял это в тот миг, когда делал ей сердечно-лёгочную реанимацию. Я знал, что хотел её, ещё до этого. Я знал, что она мне небезразлична, но страх потерять её захлестнул мои тело и душу. Она была моей предначертанной Парой, той, из-за кого билось моё сердце, и моя душа чего-то стоила.

Я хотел бы поговорить с матерью или, может, даже с лучшей подругой об этом, поделиться новостью. Но, Шарлотта и мама разбили моё доверие, и не было никакого способа, которым они когда-нибудь смогли бы заслужить его снова. Хотя это не имело значения. Я защищу свою Пару, даже если это будет означать встретиться со своими страхами в одиночку.

Сегодня ночью я снова столкнулся со своим самым большим страхом — вошёл в сны другого демона. Я использовал свою магию, чтобы подарить кошмары, уже во второй раз с тех пор, как умер мой отец, и я сделал это ради неё. Она дала мне силу встретиться со своими страхами.

Миниатюрная фигурка Пандоры, раскинувшаяся на фиолетовых облаках, привлекла мой взгляд. Мои глаза расширились, когда я направился к ней.

Она… спала? В моём мире снов? Мы ещё не закрепили связь, но она определённо была здесь.

Я лёг рядом с ней, и фиолетовые облака приняли нас в свои нежные объятия. Я не был уверен, как она сюда попала и почему спала даже в наших снах, но я прижал её к себе.

Не было ничего и никого, что могло бы помешать мне быть рядом с ней — всегда. Какие бы кошмары ни встретились на нашем пути, мы столкнёмся с ними вместе. Она была моей девушкой из снов, моей реальностью, моей предначертанной Парой — и я никогда её не отпущу.