2

ПАНДОРА

Я проснулась впервые, насколько могла помнить, без боли, несущейся сквозь моё тело, и знакомая ломота в мышцах заметно отсутствовала.

Магия гудела в моих венах так, как я слышала в яростных тирадах матери и читала в книгах, но впервые почувствовала это сама. Мои магические резервы больше не были пустыми, но живот скрутило узлами.

Мягкая постель плотно окружала меня, заземляя в настоящем.

Именно так, как я всегда представляла себе комфорт.

Я быстро заморгала, пока глаза привыкали к резким потокам солнечного света. Осторожно я провела руками по телу, проверяя, не осталось ли каких-нибудь ран, нанесённых матерью, но вместо кожи коснулась ткани, к чему совсем не привыкла. Облегчение накрыло меня, когда я не нашла никаких следов того, через что только что прошла, но тревога впилась в живот при осознании, что кто-то, должно быть, одел меня в мягкую футболку и шорты.

Сев, я оглядела комнату, в которой находилась.

Солнечный свет лился через большое окно от пола до потолка напротив меня, открывая вид на пустыню снаружи. Пустыню, под которой меня держали всю мою жизнь. Я раньше читала о бескрайности пустынного пейзажа, но никакие слова не могли по-настоящему передать то, что было передо мной.

Песок покрывал всё, насколько я могла видеть, усеянный кактусами. Перекати-поле лениво танцевали по земле, а широкое открытое небо тянулось вдаль.

Когда я наконец оторвала взгляд от окна, я заметила вокруг старую мебель с демоническими узорами, отполированную до сияющего блеска. Она дополняла естественные оттенки стен из песчаника. Подвал, в котором меня держали, тоже был из песчаника, но здесь он был более светлого цвета. Это место казалось более приветливым, хотя, думаю, что угодно было бы лучше того, где я была.

Сбросив одеяло с ног, я ощутила, как меня затопила волна нервозности. Эхо сердцебиения забилось в ушах, когда я увидела множество, множество шрамов, вырезанных на моём правом бедре. Шрамы исчезали под шортами. Вокруг левой лодыжки был слабый след от цепи, но ничего слишком заметного. Он больше походил на выцветший синяк, чем на что-то ещё.

Мать всегда говорила мне, что будет резать только там, где я смогу скрыть шрамы, поскольку я никогда не исцелялась как следует. Ещё одна вещь, которую я делала неправильно, — оставляла шрамы. Моя спина, бедро и живот были покрыты ими. Когда мои силы пробудятся, она планировала выставлять меня напоказ без этих отвратительных отметин от её попыток сделать меня нормальной.

По её словам, демон со шрамами был таким же дефектным, как и демон без силы. Я никогда не буду нормальной и всегда буду сломанной.

Я сглотнула, и колющая боль заставила моё горло спазмироваться. Мне нужна была вода. Поскольку моя гортань и голосовые связки тоже были в шрамах, мне казалось, что мне всегда нужно пить.

Было сюрреалистично находиться вне подвала, но я всё ещё не помнила, что случилось после того, как мои силы поглотили её душу.

Я вздрогнула, когда всё нахлынуло обратно.

Где Небула?

Живот болезненно скрутило узлом, когда горький, кислый привкус желчи подступил вверх, покрывая мой рот тошнотворным вкусом.

Заметив мусорное ведро у двери, я кое-как выбралась из тёплой постели и, спотыкаясь, пересекла твёрдый пол, пока колени не рухнули на грубый камень. Гортанные позывы и рвота заполнили комнату, пока я пыталась исторгнуть содержимое желудка, и каждый звук был болезненным напоминанием о том, что я сделала со своей матерью.

Желчь обожгла горло. Обсидиановая, похожая на смолу рвота ударилась о ведро, расплескавшись внутри. Непроизвольные слёзы потекли по щекам, и горло заболело ещё сильнее от напряжения рвоты.

Судьбы, почему моё тело восставало против меня?

Приближающиеся отдалённые шаги заставили меня напрячься, когда странное ощущение души, направляющейся ко мне, просочилось сквозь мои чувства. Я никогда раньше не ощущала чью-то душу. Это был бы полезный инстинкт раньше.

Слабость взяла верх, и я обмякла у стены рядом с ведром, дрожа от изнеможения.

Дверь в комнату открылась, медленно распахиваясь наружу.

Я задержала дыхание.

Внутрь вошёл мужчина с длинными тёмно-чёрными волосами и угольно-чёрными глазами. На нём была простая чёрная рубашка на пуговицах и чёрные брюки. На его лице была хмурая складка, когда он оглядел комнату.

Он отодвинул дверь и заглянул за неё, вздрогнув, когда его взгляд встретился с моим.

Его черты были жутко знакомыми.

— Привет, — тихо произнёс он, осторожно опускаясь на корточки и протягивая мне руку. — Я Грейвсенд, но ты можешь звать меня Дэрил. Как тебя зовут?

Мне потребовалось мгновение, чтобы пусто смотреть на мужчину, прежде чем я поняла: демоны используют фамилии, если не близки с кем-то. А потом делятся именами. Мне дали только имя. Мать говорила, что, когда я заслужу своё место как её дочь, она даст мне свою фамилию. Этого так и не случилось.

Этот мужчина только что поделился своим именем, даже не моргнув. Это противоречило всему, что я читала о демоническом этикете.

— П-П-Пандора. П-просто Пандора, — прохрипела я, протягивая руку и принимая его ладонь, чтобы он помог мне подняться.

Его брови приподнялись, и он посмотрел вниз на мусорное ведро.

— Тебе нужна вода?

— Да, — сипло ответила я.

Он кивнул, на мгновение исчезнув за дверью, прежде чем вернуться со стаканом воды, в котором звенел лёд.

— Вот.

Я схватила его двумя дрожащими руками, чувствуя холод стекла на коже, когда поднесла стакан к губам и выпила. Холодная вода, скользящая по горлу, ощущалась как магия, и я жадно проглотила всё до дна, пока не остались только кубики льда.

У меня когда-либо была только тёплая вода. Холодная вода была намного вкуснее.

— Спасибо, — тихо прошептала я.

— Конечно. — Он прочистил горло, протягивая руку, чтобы взять стакан. Я передала его, и он поставил стакан на комод. — Тебя стошнило.

— Да.

Он поднял руку и провёл ею по своим длинным волосам с задумчивым выражением.

— Вероятно, из-за магического истощения. Ты спала пять дней. Наш целитель приходил осмотреть тебя. Сколько времени прошло с тех пор, как ты питалась до той… женщины… которую нашли вместе с тобой?

— Никогда, — пробормотала я, обхватывая рукой горло, пока глубоко вдыхала.

Его глаза едва не вылезли из орбит, но он взял под контроль своё ужаснувшееся выражение.

— По крайней мере, с обычным питанием у тебя, похоже, всё в порядке.

— Она не хотела, чтобы моё тело было слишком слабым для попыток подключиться к магии, — объяснила я, и слова вибрировали под моей ладонью от горла.

— И она была твоей матерью? — Его рот вытянулся в жёсткую линию.

— Да.

— Что ты имеешь в виду под «подключиться к магии»? — Он жестом предложил мне сесть на край кровати.

Я подчинилась, потому что ноги всё ещё подкашивались.

— Я никогда не могла управлять тенями или питаться болью и негативными эмоциями. Она говорила, что я дефектная.

— Ты не дефектная, Пандора. Ты не теневой демон, поэтому, конечно, у тебя никак не могло быть силы одного из них, — заявил он, прежде чем выдохнуть дрожащий вдох и разрушить всё, что я знала. — Ты пожирательница душ.

Пожирательница душ?

Я раньше читала отрывок о них в книге по демонологии. Он был коротким и простым. Пожиратели душ питались душами других сверхъестественных существ и людей. В Калисте их осталось всего несколько. Они могли убить одним лишь протянутым движением руки, но я использовала чёрный туман, который вышел из моего рта. Почему я была другой? Я тоже буду дефектной пожирательницей душ?

— Что? — Это слово прозвучало с моих губ как мольба. — Но… как?

— Ты шестая пожирательница душ в Калисте, и все мы можем чувствовать друг друга. Это уникальный опыт, созданный только для пожирателей душ, но, когда ты пробудилась, я уверен, остальные четверо тоже это почувствовали.

— Как ты узнал, где я? — Я сжала кулаки на коленях. — Почему ты пришёл?

— Это часть ощущения пробуждения другого пожирателя душ. Ты была словно маяк как минимум в течение часа после этого. Я Представитель пожирателей душ в Демоническом совете, так что мой долг — убедиться, что все пожиратели душ учтены. Я не ожидал, что ты окажешься взрослой женщиной, и уж точно не ожидал того, на что наткнулся. Но что важнее… я не ожидал узнать твою мать.

— Что ты имеешь в виду? — Грудь сжалась, пока я заставила себя сделать ещё один вдох.

— Пандора Грейвсенд. Теперь это твоё полное имя. Ты по праву моя дочь. — Его глаза заблестели, когда он содрогнулся. — Мне так жаль, что я не знал о тебе, пока ты не пробудилась.

— Мой… отец? — Сердце подскочило к горлу. — Ты мой отец?

Он кивнул, крепко зажмурившись.

— Я узнал твою мать. У нас была… пьяная ночь примерно двадцать три года назад. Но мне жаль. Если бы я знал о тебе, я бы не позволил твоей матери причинять тебе боль. Теперь ты будешь в безопасности. Это моё поместье, и теперь это твой дом тоже. Как долго ты была в том подвале?

В голове закружилось столько новой информации, что живот снова взбунтовался. Этот мужчина был моим отцом? И он не знал обо мне? Мать всегда говорила мне, что у меня нет отца.

— Она сказала, что после того, как мне исполнился год, поняла, что я сломана, поэтому запихнула меня туда. Она стыдилась меня. — Я переплела пальцы. — Хотя я не помню времени, когда не была прикована там цепью.

— Ты была младенцем. — Его слова прозвучали низко, и я увидела, как в его глазах закипает гнев.

Это был самый первый раз, когда я увидела гнев, направленный не на меня.

Я опустила взгляд на свои колени.

— Она никогда не обращалась со мной так, как родители обращались со своими детьми в детских книгах, которые я читала, когда была маленькой.

Он сглотнул, снова запустив руки в волосы.

— Значит, она научила тебя читать?

— Да. — Я вздрогнула от воспоминания о том, что случилось, когда я не смогла вспомнить, какой звук даёт буква Q. Больше я этой ошибки не совершала. Умение читать обеспечило мне выживание, но сам процесс чтения был единственным, что давало мне желание жить. Она купила мне только одну художественную книгу, и я читала её, пока корешок не сломался, а потом она забрала её.

— Она покупала мне новую книгу каждый месяц, пока мне не исполнилось восемнадцать. — Это была единственная милость, которую мне проявляли, и я дорожила ею. — Мне разрешали хранить все книги до года назад, когда она разозлилась из-за того, что я не показывала результатов. Она разорвала их все своими тенями.

— Можешь рассказать мне, что произошло, когда твои силы пробудились? — мягко спросил он, словно боялся, что я сломаюсь.

Я шмыгнула носом, посмотрев в окно на песчаные дюны и резкий солнечный свет.

— Я никогда не исцелялась правильно. Она срезала с меня кожу и куски плоти, вонзала в меня тени, а потом перерезала мне горло. Я умирала. Все эти годы я желала смерти, но… — Я икнула и горло загорелось от всех этих разговоров. Даже мы с Небулой не разговаривали так много. — Когда дошло до этого, я не хотела умирать. Я ненавидела её. — Стыд обжёг мои вены. — Моя ненависть будто взорвалась внутри меня, и следующее, что я помню, — тёмный дым вышел из моего рта и вошёл в неё, прежде чем поглотил её душу. Дым вернулся в меня, и я почувствовала, как её душу пожирает магия внутри меня, наполняя мои резервы.

— Чёрный дым? — спросил он, нахмурив брови.

Я кивнула и подняла руку, едва касаясь кончиками пальцев шеи там, где её тень рассекла её.

— Это был первый раз, когда моё тело исцелилось так. Если бы этого не случилось, я была бы мертва.

— Судьбы, — прошипел он. — Как часто она причиняла тебе боль?

— Почти каждый день.

Он закатил глаза к небу и резко выдохнул.

— Судьбы, простите меня. Мне так жаль, Пандора.

— Э-это не твоя вина. Ты не знал, — прохрипела я, и слёзы затопили глаза. Я молилась Судьбам, чтобы кто-нибудь спас меня, но они так и не ответили. Пока я не спасла себя сама. Но он был моим отцом, и он не знал обо мне.

Он был такой же жертвой, как и я.

— Я не знал, — повторил он, словно пытался утешить самого себя. — У тебя хриплый голос. Тебе нужно ещё воды?

Я кивнула, и он поднялся, забрав стакан на выходе.

Мой разум погрузился в густые помехи. Я не могла сосредоточиться ни на чём одном. Вся моя жизнь изменилась, именно так, как я хотела. Но что теперь ждало меня там, снаружи?

Лёд звякнул в стакане, когда он вернулся, и он осторожно передал его мне.

— Держи.

Как и первый стакан, я выпила всё, оставив холодные кубики. Я встала, поставила стакан на тумбочку и снова села.

— Моя гортань и голосовые связки в шрамах и повреждены, поэтому много говорить больно. У меня никогда не было холодной воды, но она мне нравится. Вода, кажется, очень помогает от дискомфорта.

— Как? — В одном этом слове было столько эмоций, и его подбородок дрогнул.

— Однажды я слишком громко кричала, когда она резала мне спину, — пробормотала я, глядя в пустоту, пока вспоминала боль. — Ей это не понравилось, поэтому она силой протолкнула теневой усик мне в горло, до голосовых связок, и разрезала их. Я целый год не могла издать ни звука, но потом они зажили. Вроде как. В конце концов. Думаю, мне было пять, когда это случилось, но я до сих пор не могу кричать. Это звучит… странно и хрипло. Совсем не громко.

— Судьбы, — снова пробормотал он. — Мне так жаль, Пандора.

— Такую жизнь Судьбы мне выдали, — тихо сказала я, снова взглянув на него. — Где Небула?

— Небула? — Его брови нахмурились.

— Череп котёнка, с которым вы меня нашли. — Я заломила пальцы, держа руки на коленях. — Его душа привязалась к черепу, когда его убили.

В его глазах вспыхнуло узнавание, но он нахмурился, прежде чем открыть ящик тумбочки, на которую я поставила воду. Он достал череп Небулы и протянул его мне.

— Ты крепко сжимала его, когда мы нашли тебя.

Я осторожно взяла его, положив на колени. Моя кровь засохла на кости, и я поддела ногтем коросты, отковыривая их.

— Он мой друг.

— Я чувствую привязанную душу. — Он склонил голову, глядя на череп. — Что ты имеешь в виду под «друг»?

— Он единственный, кто был рядом со мной. — Грудь сжалась. — Я не уверена, почему его душа запечатана в нём, но я рада, что это так.

— Для пожирателя душ инстинктивно уметь чувствовать души, но ты имеешь в виду, что он разговаривает с тобой? — уточнил он, наклонив голову.

— Конечно. Он говорит со мной с того дня, как Мать убила его своими тенями. — Я нахмурилась, всё ещё отковыривая корки засохшей крови. Я ненавидела, когда его череп покрывался моей кровью.

— Это необычно, — произнёс он с интересом. — Возможно, у тебя есть особая сила.

— Особая сила? — пробормотала я, когда меня ударила ирония. Меня столько раз ранили за то, что у меня не было никакой силы, а теперь Дэрил, мой отец, думает, что у меня может быть особая сила.

— Не переживай об этом слишком сильно. — Он подарил мне ободряющую улыбку, прежде чем подняться на ноги. — Я дам тебе ещё немного отдохнуть. Через несколько минут занесу кувшин ледяной воды и немного закусок. Обязательно ешь и поддерживай водный баланс, но тебе нужно ещё поспать.

— Спасибо. — Я улыбнулась Дэрилу, моему отцу, который всего за несколько минут уже обращался со мной лучше, чем мать за всю мою жизнь.