1

ПАНДОРА

Несгибаемая металлическая цепь впивалась мне в лодыжку, звеня по разбитому полу из песчаника, как напоминание о моём магическом дефиците.

Даже после двадцати двух лет материнского вмешательства, чтобы заставить мою теневую магию выйти поиграть, я ничего не могла сделать. Теневые демоны питались болью и негативными эмоциями — своими и чужими. Мне обеспечили постоянный поток всей боли и негатива, о которых только мог попросить любой теневой демон, но ни разу мои магические резервы не наполнились — ни разу я не смогла управлять тенями.

По словам моей матери, я была сломанным демоном. Её решением было запереть меня в подвале после моего первого дня рождения, когда я всё ещё не проявила признаков магической способности.

С тех пор я была разочарованием.

Гладкая поверхность черепа Небулы в моих ладонях была моим единственным спасением. Чёрная слизь его запечатанной души капала из глазниц, когда он проявился.

— Пандора, — промурлыкал его бестелесный голос. — Тебе нужно уйти.

— Я не могу, — прохрипела я слова, горло горело от постоянных повреждений голосового аппарата, гортани и нехватки воды. Затхлый привкус воздуха наполнил мой рот.

— Она убьёт тебя, — предупредил он. — Так же, как убила меня.

Воспоминания о том, как мне было четыре года, и котёнок забрёл в подвал, обрушились на меня, но я оттолкнула их. Я ненавидела думать о том, как его убили у меня на руках.

Редкий далёкий вой пустынного ветра ударил по моим ушам, пока я прислушивалась к любому признаку того, что она рядом.

— Она ещё не убила меня.

Пальцы моих ног упёрлись в неровную поверхность пола, когда я прижалась спиной к стене в поисках опоры. Прохладное ощущение грубого песчаника на моей голой коже вызвало во мне дрожь, но я привыкла к этому.

Пылинки плавали в воздухе, ловя редкие лучи солнечного света, просачивавшиеся сверху сквозь щели в люке подвальной двери.

— Это лишь вопрос времени, — прошипел он. — Ты знаешь, на что она способна, лучше кого бы то ни было. Пожалуйста.

— Побега нет, Небула. — Я моргнула затуманенными, сухими глазами, глядя вниз на его череп и вытекающую из него, похожую на смолу душу. Проявление его души было тёплым, когда покрывало мои ладони.

Онемение давно поселилось в моих костях.

— Пандора…

Вспышка света блеснула на цепи, обвивавшей мою лодыжку и исчезавшей во тьме. Она была зачарована, и я находилась во власти матери, как и с самого дня своего рождения. Едкий запах ржавчины от металлической цепи создавал в воздухе металлический привкус, усиливая тошнотворный запах вокруг меня.

— Она не может причинить мне больше боли, чем уже причинила.

Ну и что с того, что я была дефектной?

Мать говорила мне, что у всех демонов есть инстинктивная природа хищника и жертвы, и что наш сверхъестественный вид особенно жесток. Поскольку я была слабой, меня убьют более сильные демоны; она говорила это как обещание. Но чем это отличалось от того, что она делала со мной? На этом этапе я бы сочла это милостью.

— Продержись ещё немного. — Резкий голос Небулы отразился от стен подвала, когда глухие удары сверху привлекли моё внимание.

Паника поползла вверх по моему горлу, когда я повернула ноющее тело к трещине в полу из песчаника, игнорируя жжение в лодыжке, пока тянулась к открытой расщелине и прятала в неё череп Небулы, убирая его из виду. Я не хотела думать о том, что она сделает, если узнает, что я сохранила его череп.

Пыльный аромат пустыни душил меня, когда я переместилась на другую сторону, стараясь не заставить цепь звякнуть, и опустилась на прохладный камень, прижавшись щекой к покрывавшей его затвердевшей крови.

Вчера она не приходила.

Мои глаза резко закрылись, когда я взмолилась Судьбам, чтобы она избавила меня ещё от одного сеанса попыток выкопать силу, которой у меня явно не было, но они не ответили.

Душащее отчаяние и безнадёжность скручивались и ворочались внутри меня, когда подвальная дверь с грохотом распахнулась.

Горло сжалось до такой степени, что я едва могла дышать. Боль не закончится, и для меня не было выхода. Судьбы, я знала это. Но ежедневные напоминания причиняли такую боль.

Магические резервы матери оставались полными из-за того, что она делала со мной, но этого никогда не было достаточно. Этого никогда не будет достаточно, пока вместо этого не наполнятся мои магические резервы.

— Пандора, — позвала она, её голос отразился от песчаниковой тюрьмы.

Меня поражало, что мать — та, кто должна была заботиться обо мне, если книгам, которые мне позволяли читать, можно было верить, — могла делать со мной то, что делала. В ней было что-то врождённо неправильное. Я чувствовала это глубоко в своей душе. Не могло быть такого, чтобы нормальный демон — нет, сверхъестественное существо — был таким бессердечным, что бы она ни утверждала.

Когда я не ответила, хлыст её магии рассёк мне спину.

Горло перехватило, когда с моих губ сорвался сдавленный крик. Натиск первой волны боли разорвал меня изнутри. Горячая кровь хлынула по моей спине и вниз по бокам, пропитывая камень подо мной.

Она глубоко вдохнула, словно моя боль и вид моих страданий подпитывали её, и, думаю, буквально так и было.

— Такая восхитительная боль, Пандора. Просто, блядь, съешь её!

Я не могу! Мои возражения остались запертыми в голове. Спорить с ней означало только сделать хуже.

Ещё один удар её теней обжёг меня, рубя и сдирая мягкую плоть с моих костей в бешенстве.

— Ты должна была стать чем-то большим. Я прошла через ад, чтобы выносить тебя, и посмотри на себя.

Острая теневая магия, сочащаяся болезненным намерением, вонзалась в меня с каждым вдохом. Один толстый, обжигающий усик погрузился мне в спину и прошёл сквозь живот, ударившись о твёрдый камень с влажным шлепком.

Агония распахнула меня, пронеслась сквозь меня так быстро, что лёгкие отказались втягивать воздух.

— Ты дефектный теневой демон, который даже питаться не может. — Её безрадостный смех заполнил маленькое пространство, и более сильный запах серы пронзил воздух.

Каждое движение отдавало во мне волнами жгучей боли, словно я горела, и с таким же успехом я могла бы гореть на самом деле.

— Ты даже нормально исцеляться не можешь!

Пучок раскалённых усиков обвился вокруг моей верхней части бедра, и я поняла, что будет дальше, ещё до того, как это случилось. Тени свернулись все разом, с лёгкостью прорезая мою плоть до самой кости.

Я позволила слезам упасть, когда полный боли всхлип вырвался из моего горла.

Мать любила именно эту форму пытки, потому что она вызывала самую сильную реакцию.

Тошнотворные волны агонии обрушивались на меня одна за другой без передышки. Всё, что я могла, — хватать ртом воздух в поисках облегчения, и каждый вдох ощущался так, будто я глотала осколки стекла.

— После всего, что я сделала… После всего, что сделали они!

Слёзы пропитали моё лицо, и рыдания сотрясали моё тело, пока я беспомощно поддавалась кошмару, которым была моя мать.

Даже под шквалом её теневых усиков я могла понять: с ней сегодня что-то было иначе. Сегодня она не была такой осторожной или дотошной со своими тенями. Куски моей кожи срезались и падали на камень подо мной с тошнотворным стуком. Усики погружались так глубоко, что сотрясали мои кости.

Пот заливал мою кожу, пока меня ломало от дрожи и судорог. Металлический привкус крови и отчаяния наполнил мой рот.

— После всего этого тщательного планирования — и всё ради того, чтобы ты вышла бесполезной, без собственной магии!

Ещё один усик срубил плоть с моего бедра, когда горло сжалось вокруг крика.

— Никакой особой силы.

Ещё один усик глубоко вонзился мне в спину, пока я распласталась по полу из песчаника, снова пропитанному моей кровью. Старая, засохшая кровь снова стала липкой от новой, и я потеряла себя в боли.

— Никакой нормальной силы.

Ещё один усик содрал кожу с моей спины, и мучительная агония остановила воздух в моих лёгких, когда мои глаза распахнулись к слабому мерцанию песчинок, пойманных солнечным светом. Они лениво дрейфовали в воздухе, пока тени разделывали меня.

— Демон, из всех сверхъестественных существ… дефектный!

На этот раз она была безжалостна. Обычно становилось хуже, когда она пропускала день, но это было не похоже на её привычные точные методы.

Мне просто нужно было, чтобы это прекратилось. Я больше не могла это выносить.

— Судьбы, пожалуйста, прекратите это! Просто прекратите! — Звук моего собственного голоса, хриплого и сломанного, отразился по комнате разбитой, невнятной кашей.

Её симфония усиков дёрнулась прочь беспорядочно, и ещё больше моей крови брызнуло на камень.

Единственная причина, по которой я знала, что я демон без магии, а не человек, заключалась в том, что я ещё не умерла. Человек погиб бы через минуту с моей матерью, но я выживала больше двух десятилетий.

— Ты можешь быть моей крови, но ты не из моих теней! — Она провела рукой по своим тусклым, растрёпанным светлым волосам с раздражённым вздохом. Тьма скользила вокруг неё, словно змея, пока чернота капала на землю с отчётливыми шлепками. — Темная завеса убьёт меня за твои недостатки!

— Я не понимаю, о чём ты говоришь! — прохрипела я, упираясь в пол и пытаясь хоть немного отдалить лицо от собственной крови. Мои руки скользнули по мерзкой жидкости, и подбородок ударился о пол с оглушительной силой, заставив зубы клацнуть.

— Ты теневой демон, но не можешь питаться единственным, на чём мы процветаем, — болью! — Её тени окутали её высокую фигуру, скользя по подвалу, касаясь каждой поверхности, кроме меня.

Я упёрлась предплечьями в окровавленный камень и заставила голову подняться, чтобы посмотреть ей прямо в глаза, пытаясь — и терпя неудачу — игнорировать мучительную боль, льющуюся через каждое нервное окончание.

— Я не могу—

— Ты ничего не можешь, — оборвала она меня.

Именно тогда я впервые за месяцы смогла как следует её рассмотреть. Пока она говорила, её зубы были чёрными, гниющими и выпадали. Её обычно ярко-красные глаза были налиты кровью и запавшие, а по её обычно безупречному лицу расползались чёрные вены. Она выглядела так, будто умирала.

Это была карма?

— Я закончила поддерживать в тебе жизнь только ради того, чтобы ты постоянно напоминала о провале нашей миссии, — загадочно сказала она.

Один усик вырвался из темноты и одним стремительным движением полоснул меня по горлу.

Жгучая боль расцвела из глубокой раны на моей шее, когда усик прорезал кожу, сухожилия и мышцы, посылая ударные волны агонии через моё изувеченное тело.

Помехи заполнили мою голову, и время замедлилось.

Тёплая, липкая кровь собралась вокруг моей шеи, стекая по груди и на землю ручейками. Я подняла дрожащую руку, тщетно пытаясь остановить поток, пока горячая кровь перекатывалась по моей ладони. Рваный вдох вырвался из лёгких, прежде чем они наполнились чем-то тяжёлым, и мои глаза расширились.

Она сделала это.

Она наконец убила меня.

Я никак не могла пережить это со своими медленными способностями к исцелению. Не с тем, как глубоко прорезала тень.

Весь мой мир был размером с этот подвал, а единственным другом была запечатанная душа котёнка. Теперь всё было кончено.

Металлический запах крови сгустил воздух, пока мой пульс слабел, становясь всё тише с каждым ударом сердца.

Я умирала в этом проклятом Судьбами подвале. Ледяное прикосновение смерти заползало в мои конечности, самая сердцевина моей души онемела так, как плен ещё не смог.

Привяжется ли моя душа к моему скелету так же, как душа Небулы срослась с его черепом? Или я просто… перестану существовать?

Горький привкус смерти смешался с медным вкусом крови на моём языке, словно я могла попробовать стремительное разложение собственной души. Это и было моим ответом. Я буду потеряна для смерти. Я знала, что не срастусь со своим скелетом, но что случится с Небулой без меня?

Что происходило после смерти? Я знала, что смерть неизбежна, и знала, что умру задолго до того, как мой срок жизни подойдёт к концу, из-за условий, в которых жила, но никогда по-настоящему не задумывалась о том, что случится, когда моё время жить закончится.

Передо мной простиралась пустота, в которой не было ничего, кроме онемения и отчаяния, пока я по спирали неслась к концу.

Мои затуманенные глаза в последние мгновения зацепились за мать.

Я была для неё хорошей дочерью. Я делала всё, что могла, и, Судьбы, я пыталась делать всё, чего она от меня хотела. Но моя неспособность получить доступ к теневой магии была не моей виной. У меня её не было так, как у неё, — даже если я была теневым демоном.

Сколько бы я ни пыталась, теневая магия оставалась для меня недостижимой.

Жуткая тишина опустилась на нас, пока я истекала кровью, и я встретила её холодный взгляд своим собственным. Впервые я позволила своей ненависти и враждебности к женщине, которая привела меня в этот мир, вылиться наружу.

Это она должна была умереть здесь, не я.

Её красные глаза расширились от шока.

Аура тьмы окружила меня, отбрасывая длинные обсидиановые пятна, которые, казалось, тянулись к ней, словно длинные хватающие пальцы.

Я ненавидела её.

Энергия зловеще затрещала в подвале, а сам воздух, казалось, загудел от злонамеренной силы.

Она вызывала у меня отвращение.

Ледяная дрожь пробежала по моим венам, когда я стала сосудом для холодных объятий смерти. Призрачные шёпоты тьмы эхом зазвучали в моей голове, когда я открыла рот и впервые за годы закричала.

Горло горело, но ни звука не вырвалось. Вместо этого чернильно-чёрный дым хлынул из моего рта и покатился к моей матери, моей мучительнице, а теперь и моей убийце.

Она застыла, её глаза расширились от ужаса.

— Нет, — прошептала она.

Она даже не стала искать способ сбежать, когда попятилась назад, её тело дрожало от страха.

Сила пронеслась сквозь меня, электризуя каждый нерв и каждое волокно моего существа мощной, потусторонней энергией, принявшей форму этого тёмного облака дыма.

— Ты как он, — прохрипела она, когда мой дым вошёл через её рот, проникая в её тело и пожирая её душу.

Кто?

Я была как кто?

Едкий аромат серы наполнил воздух, когда её тело рухнуло на каменный пол, а её тени рассеялись навсегда.

Тьма отступала по краям моего зрения, и я едва заметила, как дым покинул её труп и вернулся ко мне.

Её душа скользнула мне в горло и ударила горьким кусочком в желудок. Тошнота скрутила мой живот, но незнакомое тёплое покалывание разлилось по мне, когда моя магия наконец пробудилась. Мои магические резервы впервые наполнились, и магия внутри меня восстановила мою плоть и сшила мою кожу, мышцы и сухожилия обратно вместе.

Я резко, жадно втянула воздух, наполняя лёгкие, и подняла руку, чтобы обхватить окровавленной ладонью шею.

Рана исчезла.

Всё, что мать только что со мной сделала, исцелилось, и я готова была поспорить, что впервые у меня не осталось шрамов.

Я питалась её душой.

— Пандора, — прошипел голос Небулы. — Кто-то идёт.

Тени снова заполнили комнату, но они не были тенями моей матери. Они окружили меня и тело моей матери, пока я отчаянно ползла к трещине в песчанике.

Я сунула дрожащие руки в отверстие, зацепив запястье о зазубренный край, когда вытащила Небулу. Тёплое покалывание разлилось по моему запястью, пока разрыв на коже заживал, и я крепко прижала его череп к груди.

Волна тошноты накрыла меня. Я наклонилась в сторону, и меня вырвало тяжёлой, похожей на слизь субстанцией из глубин моего тела, напоминавшей проявленную душу Небулы.

Пот и кровь стекали с меня, пока меня рвало снова и снова.

Голова кружилась, когда я подняла взгляд, и тошнота на мгновение отступила. Трое демонов вышли из теней и вошли в подвал.

Ни одна мысль не могла выстроиться в ряд, пока сознание начинало меркнуть, но я узнала ужас на их лицах.

Единственные слова, которые я смогла разобрать перед тем, как потеряла сознание, были:

— Пленница… пожирательница душ… не знали… Смерть.