43

ПАНДОРА

Я пришла к Одиссейскому утесу пораньше вечером, чтобы провести немного времени с Небулой и отпраздновать свой успех в питании. Хотя у меня не было никакого желания присоединяться к ней, Дредфул, очевидно, сказала мне правду: сегодня ночью должен был быть падающий метеор. Сначала я хотела увидеть его с Небулой, но сегодня ночью шанса увидеть не было из-за густых клубящихся облаков, закрывших небо.

Я всегда хотела узнать, как ощущается дождь, когда сидела в подвале, и с тех пор, как обрела свободу, мне еще не довелось это испытать. Но с окончанием лета осень принесла грозы.

Сегодня ночью пустыня ожила в жестокой буре — такой, что превращала засушливый пейзаж в проявление стихийной ярости. Молния разветвлялась по небу, а гром катился над песками, как барабаны Судеб.

Я вдохнула тяжелый запах минералов и дождя в воздухе. Шелест дождя успокаивающе бил по воде озера, пока я сидела на песке с Небулой в руках. Холодные капли целовали мою кожу, и я улыбнулась.

Темная слизь пролилась мне на ладони, когда его душа проявилась.

— Это лучше, чем падающий метеор.

— Правда, — пробормотала я, мой голос был едва слышен из-за бушующей над нами грозы. — В дожде будто есть что-то волшебное. Будто он смывает печали моей души, оставляя все свежим и новым. Судьбы, он был именно таким, как я его представляла.

Небула загудел призрачной энергией, и голос — не бесплотный, как обычно, а мягкий и мурлыкающий, как у котенка, которым Небула когда-то был, — отозвался в моем сознании:

— Я помню наши разговоры в подвале, Пандора. Дождь был нашим спокойствием; барабанная дробь по дверям означала, что она не придет. Ты была права. Мы можем почувствовать его. Теперь мы свободны — ты свободна.

Я зарыла пальцы ног в мокрый песок, когда меня пробрала дрожь, но ярко улыбнулась. Подвал с моей матерью теперь был всего лишь воспоминанием. Мать была всего лишь воспоминанием.

— Теперь все иначе, Небула. Тогда дождь был обещанием внешнего мира. Теперь он доказательство жизни, которую мы можем прожить.

— Да, так и есть.

Я залюбовалась еще одним ударом молнии.

— Сегодня на занятии я наконец поняла, как призывать свои силы. Будто прикоснулась к самому пульсу своего существования.

— Я знал, что ты сможешь, Пандора. В тебе всегда была сила. Твоя магия — часть того, кто ты есть, дар, такой же естественный для тебя, как дождь для Калисты.

Мое сердце распухло, когда большой палец скользнул по его мокрому черепу.

— Есть еще кое-что. Я нашла связи, вроде тех, о которых раньше без конца болтала после чтения Академии Фэйт-Холлоу. Хантер и Рид заставляют меня чувствовать себя в безопасности и окруженной заботой, и я поцеловала их обоих. Я не могу выбрать и не чувствую, что должна. Разве это не безумие?

— Любовь безусловна, Пандора. Тебя бы не тянуло к ним обоим, если бы Судьбы этого не задумали.

Я прижала его к себе, полная энергии и любви к жизни, которую мне подарили.

— Спасибо, Небула. Спасибо, что всегда верил в меня. Я бы не выбралась из жестокости Матери, если бы не ты.

Темное присутствие Небулы окружило меня, и это было похоже на дом.

— Пандора, ты полна страсти и силы. Я так горжусь тобой и всем, чего ты достигла.

Его душа втянулась обратно в череп, энергия потускнела до мягкого сияния, когда Небула уснул.

Я осторожно убрала его обратно в сумку и перекинула ремень через тело, прежде чем закрыть глаза, а потом поднять взгляд к небу. Ветер хлестал мои волосы, влажные пряди липли к щекам. Дождь бил по моей коже — каждая капля холодным уколом на фоне тепла моей плоти. Это был самый сильный покой, который я когда-либо чувствовала за всю свою жизнь, если не считать поцелуев с двумя мужчинами, о которых я не могла перестать думать.

Мое сердце загудело в груди при мысли о них.

Внезапный смех — резкий и неожиданный на фоне грома — задел каждый нерв в моем существе.

Дыхание сбилось, когда я резко повернула голову к академии.

Тени отделились от направления кампуса — группа благородных, их силуэты резко выделялись в прерывистых вспышках молнии в небе.

Дредфул, воплощение элегантности даже в хаосе бури, вела их. Ее голубые глаза блестели жестокой веселостью, которая резала глубоко.

— Ты была слишком хороша, чтобы присоединиться к нам сегодня?

— Да, Найтвинд так расстроился, что ты не пришла, — поддразнила Войдфайр, ее голос был полон ненависти.

Прежде чем я успела среагировать, множество рук схватили меня, толкнули вниз и вырвали из покоя, который я чувствовала. Шок от холодного мокрого песка, скребущего по коже, был ничем по сравнению со страхом, сжавшим мое сердце.

Удары посыпались на меня, каждый — вспышка боли, которая прожигала плоть и рвала старые шрамы, глубоко похороненные в прошлом. Я даже не знала, сколько их было.

Кровь наполнила мой рот, когда огонь взорвался под кожей, но я прижимала сумку к себе, следя, чтобы они не ударили Небулу во время нападения.

Их насмешки, пока они били меня кулаками и пинали, пробуждали воспоминания о жестокости моей матери — тяжелая цепь, прикрепленная к лодыжке, гремела по камню, острые рассечения от ее теней и боль, осевшая глубоко в костях.

Они не остановились, пока мои магические резервы не истощились и я не перестала исцеляться от ударов, а потом избили меня еще сильнее.

Моя магия не пробудилась, чтобы я могла дать отпор, и я верила, что ее блокировал страх, вспыхнувший внутри меня. Я почти чувствовала, как удушающая тьма подвала снова цепляется за меня.

— Почему? — выдавила я, кашляя и сплевывая кровь на мокрый песок, мой голос был хриплым. Во время нападения они несколько раз наступали мне на горло, и оно горело.

— Ты не принадлежишь к благородным, несмотря на папочку Смерть. Ты ничто, просто отброс, и ему должно быть так же стыдно за тебя, как и нам, — прошипела Дредфул, ее слова были как яд, прежде чем каблук ее сапога вонзился мне в бок.

Зрение потемнело, когда я вскрикнула, звук едва вырвался писком сквозь удары и гром. Мои горячие слезы смешивались с холодным дождем, пока агония от каждого удара отдавалась по всему телу.

Их кулаки были безжалостны, пока над нами бушевала буря. Мой мир сузился до боли и удушающей хватки прошлого.

Я была в подвале, цепь пристегнута к моей лодыжке, тьма абсолютна, а боль — мой постоянный спутник, и только вспышки ухмылки Матери возникали с каждым раскатом грома. Физическое нападение было лишь жестоким эхом психологических ран, которые оставила мне Мать. Каждый удар был еще одной отметкой в списке моего насилия.

Борьба покидала мою душу волнами, каждый удар уносил с собой частицу моей стойкости. Раны оставались, агония взрывалась во мне снова и снова. Вкус железа снова наполнил рот, пока я лежала на земле, холодный мокрый песок подо мной смешивался с теплом моей крови.

Я не знала, сколько пролежала там, но следующее, что я осознала, — удары прекратились, и я осталась одна в буре, истекая кровью.

Мой мозг не мог осознать, что только что произошло, но боль была слишком знакомой.

Я опустила руку в сумку — так же, как раньше просовывала руку в трещину в полу подвала, чтобы проверить Небулу. Его череп был целым под моими дрожащими пальцами, и болезненный вздох облегчения вырвался из меня.

Дождь прекратился, но я все еще была промокшей от дождя и крови — и к этому моменту онемевшей.

Каким-то образом, одной только силой воли, я дотащила себя обратно до кампуса. Все еще было темно, и гром все еще катился по небу. Я рухнула под Оккультной аркой, кровь собиралась вокруг меня, а потом я снова потеряла сознание.

Время потеряло смысл, пока я то приходила в сознание, то снова проваливалась, и грань между кошмаром и реальностью расплывалась. Меня снова навещала та рыжеволосая Друда? Это правда случилось, когда я должна была быть в безопасности?

Когда ясность вернулась, я очнулась под нависшими надо мной внушительными фигурами Декса, Хемлока и Скела.

— Что, блядь, случилось? — рявкнул Хемлок, швыряя бутылку в руке в арку. Стекло разбилось, и оставшаяся жидкость плеснула на песок.

— Она вся в крови, — прошептал Скел так, словно мой вид напугал его до самой глубины души.

— Кто, блядь, сегодня умрет? — спросил Декс, и в его глазах кипела убийственная ярость.

— Отнеси ее к Солнечному камню — сейчас же, — Хемлок прорычал приказ Дексу.

Он послушался, его тени скользнули вокруг меня, как теплый кокон, совсем не похожий на тени, которыми владела Мать. Тени Декса были другими. Они не капали, и они умели быть добрыми. Я задумалась, знал ли сам Декс, что такое доброта.

Меня перенесли к камню — в место, куда Декс и Скел уже приносили меня раньше, когда напугали. Место исцеления, где магическая энергия камней могла восстановить сломанное.

Тепло исцеления охватило меня, но восстановление было мучительно медленным. Будто сияние камней боролось с тьмой, которую снова насильно в меня втолкнули. И оно знало о психологическом ущербе, который та вытащила на поверхность моей души.

— Почему это не работает? — закричал Хемлок, его злость ощутимо разливалась в воздухе.

— Оно, блядь, работает, — прошипел Скел, куря свою трубку. Его рот почти не отрывался от мундштука, пока он смотрел на меня так, будто я умирала.

— Но медленно, — тихо заныл Декс. — Что, во имя Судеб, с ней случилось?

— Похоже, что я, сука, знаю? — саркастично спросил Хемлок, и в его словах не было пьяной невнятности. — Эта хрень меня трезвит, и мне это не нравится.

Впервые с тех пор, как я их узнала, я увидела в их глазах проблеск заботы.

Когда синяки начали сходить, а порезы все еще затягивались, я резко втянула воздух.

— Спасибо, — прохрипела я им, прежде чем горло практически сомкнулось.

— Кто это с тобой сделал? — надавил Хемлок, шагая по солнечному камню и поднимая меня на ноги.

Тело еще болело, и тепло исцеления до сих пор растекалось по костям.

— Ну же, Пандора, скажи нам, — взмолился Скел, его отчаянный голос разнесся по ночи.

Лицо Декса исказилось от раздражения, и он оттолкнул Хемлока от меня, прежде чем обхватить мое лицо ладонями и впиться в меня горячим взглядом.

— Кто, блядь, это сделал?

Я покачала головой, слезы наполнили глаза и покатились по щекам поверх его больших пальцев. Я открыла рот, чтобы сказать им, но агония вспыхнула в горле, и оно перехватилось.

— БЛЯДЬ, скажи мне, Пандора, чтобы я мог пойти и, сука, оборвать их жалкое существование. — Его серые глаза светились серебром.

Все трое были в полной демонической форме, дрожа от абсолютной ярости.

Я попыталась снова, но горло болезненно спазмировало. Мои пальцы обхватили шею, пока я пыталась заставить слова выйти.

— Имена, принцесса, нам нужны только имена, — настаивал Скел, снова затягиваясь трубкой.

Декс отпустил меня и отступил назад, качая головой.

— Я выясню это с твоими словами или без них.

Еще больше горячих слез полилось по моему лицу, и я зарыдала, мотая головой из стороны в сторону.

— Думаешь, ты слишком хороша для нашей помощи? — обвинил Хемлок, его голос был низким рыком. — Серьезно, Грейвсенд?

Я опустила голову, понимая, что они не понимают. Дело было не в том, что я не хотела им сказать. Я не могла сейчас произнести ни слова. В этот момент было мучительно даже держать голову поднятой.

— Мы разберемся с этим за тебя, если ты просто позволишь нам. — Скел провел рукой по волосам, осторожно, чтобы не задеть рога.

Слезы текли по моему лицу, горячие и жгучие, но я только покачала головой. Моя гортань пострадала еще сильнее из-за нападения, и пока она не заживет, я буквально не могла говорить.

Фыркнув, все трое бросили на меня раздраженные, злые взгляды, а затем оставили меня в исцеляющем сиянии Солнечного камня.

Я рухнула на колени, и мое тело медленно сшивало себя обратно воедино. То, что я вырвалась из хватки Матери, не означало, что боль закончилась. Шрамы, может, и зажили, но воспоминания остались, врезанные в мою душу так же глубоко, как отметины, выгравированные на коже.