24

СКЕЛ

Мои магические резервы были переполнены до такой степени, что мне казалось, я сейчас, блядь, взорвусь. Страх забил этот чертов чулан, и мой собственный страх смерти смешался с остаточным страхом Грейвсенд. Страх Декса был очень слабым, но тоже примешивался туда, потому что моя магия страха лилась из меня ведрами.

Кто знает, что он, блядь, видел в этот момент. Я не просто терял контроль над собой. Меня полностью сорвало.

Я нащупал в кармане трубку, выдернул ее дрожащими руками и несколько раз глубоко затянулся. Теплая, бархатная магия наполнила мои легкие и разлилась по телу. Мои тяжелые веки закрылись, и я сосредоточился на том, как язык покрывает знакомая сладость меда и фруктов от фейской магии.

Ругань Декса отступила, сменившись мягким звоном в ушах, словно кристаллы на ветряных колокольчиках в нежном, но ровном бризе. Магия сделала свое дело, заглушая реальность, пока не осталось ничего.

Каждая частица моей магии откатилась обратно в меня, пока я все глубже погружался в вызванное наркотой спокойствие, которое давала трубка. Эта гребаная трубка спасала мою задницу уже не раз. Феи точно знали, как создавать зачарованные предметы.

Моя магия страха заткнулась. Пока что.

Я приоткрыл глаза и выдохнул радужный дым, который закружился и засверкал, прежде чем рассеяться, и мой рот открылся от вида передо мной.

Декс, гребаный Декстер Шэдоухарт, держал Грейвсенд на руках, как невесту, и смотрел на нее с гребаными блестками в глазах. Блестками.

Я затянулся еще раз, выдыхая еще одно облако радужного дыма, которое танцевало, как цветной призрак, прежде чем исчезнуть. Когда я снова сфокусировался на Дексе, я понял, что видел именно то, что думал.

Лицо Декса было опущено к ее лицу, и я видел, как его выражение мерцает мягкостью, на которую, как я думал, он вообще, блядь, не способен.

Грейвсенд безвольно лежала у него на руках, ее длинные обсидианово-черные волосы стекали через руку Декса, как вода.

Я поднялся с пола, фейская магия прекрасно струилась сквозь меня, следя за тем, чтобы я снова не потерял контроль над своей магией страха. Это дерьмо было отстойным.

Я перевел взгляд на ее лицо и впитал вид ее полных красных губ, которые выглядели так, будто были окрашены кровью ее жертв, и были слегка приоткрыты, словно она была за гранью истощения. Ее розовые щеки были единственным признаком жизни на фоне фарфоровой кожи.

Она была красивее всех и всего, что я когда-либо видел.

Не то чтобы я признался в этом. Она была дочерью Смерти, и я не собирался поддаваться ее притягательности.

Мы пришли сюда не пялиться на нее; мы пришли сюда преподать ей урок за то, что она несла хуйню про Брэма. Он, блядь, болезненно реагировал на слово ублюдок, и мне не нравилось, когда кто-то использовал это против него.

Но, если честно?

Он, наверное, первым сказал ей какую-нибудь мерзость. То есть он был пьяным ублюдок. Но он был и моим другом тоже.

И… Брэм не боялся меня. Он не смотрел на меня со страхом, вбитым в череп, как другие демоны.

Декс наклонил голову ближе к ней, и я застыл.

— Что ты, блядь, делаешь? — прошипел я. — Не будь криповым.

— Я не криповый. — Его теневая магия танцевала и извивалась вокруг него, но один усик выстрелил вперед и очень осторожно погладил ее щеку. — Она реально охуеть какая красивая, Скел. Мы можем оставить ее себе?

— Брэм окончательно ебанется, чувак. — Я поджал губы, глядя на него. Сначала я подумал, что он шутит, но теперь уже не особо, раз он выглядел так, будто я пнул его щенка.

— Но она реально охуеть какая красивая, — пробормотал он, и еще один теневой усик скользнул по повязке на ее бедре. — Я очень хочу узнать, что под ней.

— Не надо. — Мой голос прозвучал резко, как удар хлыста, и я рванул к одному из двух его силуэтов, которые видел, и впился в него взглядом. — Она заслуживает приватности так же, как и ты.

Его глаза ожесточились, он слышно сглотнул и отозвал усик с повязки обратно к себе. Он прекрасно знал, что я имел в виду тот период, когда он носил ярко-фиолетовый шарф, чтобы скрыть шрам вокруг шеи. Теперь он ничего не носит, и его большой шрам выставлен напоказ. Но было время, когда он стыдился его.

Я всю свою гребаную жизнь стыдился шрама, рассекшего мой правый глаз, но у меня никогда не было шанса его спрятать. Когда я был настолько под кайфом, я начинал видеть двоение, и у меня было подозрение, что это во многом связано с тем, насколько глубоко ее теневой усик тогда впился в мою роговицу.

Я помнил страх на ее лице, когда она смотрела на меня сверху вниз, но вместо того, чтобы позаботиться обо мне, она…

— Интересно… — Его другие усики двигались вокруг них обоих почти собственнически. — Насколько красивыми были бы ее слезы?

— Ты гребаный псих, Декс, — выплюнул я, но из-за магии трубки я уже даже не чувствовал своего лица.

— Почти уверен, что на самом деле это называется антисоциальное расстройство личности. — Его губы изогнулись в более широкой ухмылке.

— Именно поэтому ты озвучил, что хочешь это узнать. — Я попытался закатить глаза, но в итоге просто странно моргнул. — Ты… мой дорогой Декс, гребаный социопат.

Судьбы, я был под таким кайфом.

По крайней мере, моя магия не протекала.

Он пожал плечами.

— Или психопат… или это просто потому, что мне столько раз отрубали голову. — Из его груди вырвался грубый смешок. — Пойдем. Я не собираюсь снова получать по заднице от Даркмора.

Даркмор, очевидно, проникся маленькой пожирательницей душ.

Он протянул ко мне усик и схватил меня за запястье, и я, спотыкаясь, потащился за ним сквозь его тени, пока мы не вышли перед Исцеляющим солнечным камнем.

Солнце пылало над головой, бросая золотые лучи на большой солнечный камень, который поднимался из песков, как платформа. Он был круглым, и от самоцвета исходил едва уловимый гул. Это был звук сырой силы, вибрация зачарования, вплетенного в камень, чтобы усилить способности, которыми он уже обладал.

Мне этот неодушевленный камень нравился куда больше целителя. Он не задавал вопросов, а с Грейвсенд без сознания нам не нужны были лишние вопросы. Все, чего мы хотели, — немного с ней поиздеваться.

Декс подошел и осторожно положил Грейвсенд на мерцающую поверхность солнечного камня, и из-под нее разошелся спектр огненных оранжевых и красных оттенков. Его взгляд был таким, блядь, мягким, мягче всего, что я когда-либо видел в его глазах.

Я вдохнул, и сухой минеральный аромат наполнил нос.

— Ты уверен, что это сработает? Мы даже не знаем, что с ней не так.

— Он должен исцелять все, кроме умирающих, а я не думаю, что она умирает, так что… — Декс пожал плечами, отступая с камня, пока тот гудел энергией. — Да, думаю, это, блядь, сработает.

— Ее страх — самый насыщенный из всех, что у меня были, и для меня это опасно, как Блезен. — Я затянулся еще раз, позволяя магии успокоить голод моих резервов, жаждущих большего. — Я никогда не контролирую себя, но рядом с ней моя магия страха срывается сильнее.

— Интересно. — Его взгляд блестел интересом, пока он смотрел на ее распростертое на самоцвете тело, вокруг которого веером рассыпались волосы. — Я рядом с ней тоже теряю контроль.

Ее грудь мягко поднималась и опускалась, словно она только что не выпустила свои силы, чтобы убить нас.

Страх раскололся у меня в груди, когда я вспомнил, насколько, блядь, близко мы были к смерти, и я крепко сжал челюсть.

Почему она так чертовски жестоко обернулась против нас? Мы ведь не собирались причинять ей боль.

Сначала дернулись ее пальцы, скользнув по самоцвету, на который мы ее положили.

Затем она резко вдохнула, и ее глаза распахнулись. Ее ярко-красные радужки метнулись к Дексу и ко мне, когда она заставила себя сесть. От нее волнами катился страх, смешанный с чем-то похожим на… злость?

Декс ухмыльнулся ей, подошел и присел перед ней на корточки.

— Пожалуйста, скажи мне, что под этой повязкой, бедовая.

Ее дыхание выходило короткими, рваными рывками, но она не ответила, глядя на него так, будто он был сумасшедшим. Что, как я полагал, так и было.

— Нет, — прохрипела она. — Что, во имя Судеб, произошло?

Декс склонил голову, наклоняясь ближе, и это очень напомнило мне хищника, подбирающегося к добыче.

— Ты как гребаный шведский стол негативных эмоций. — Он глубоко вдохнул. — Почему у такой красивой демоницы, как ты, столько боли?

— Красивой? — Она дрожащими пальцами убрала с лица несколько выбившихся прядей темных волос. — Ты считаешь меня красивой?

Декс запрокинул голову и разразился лающим смехом.

— Конечно, блядь, считаю! — Он протянул ей руку и поднялся. — Я считаю тебя потрясающей.

Ее рука робко потянулась вперед и сомкнулась вокруг его.

— Я… спасибо.

— Не за что. — Он рывком поднял ее на ноги, стягивая с платформы на песок. — Я буду говорить тебе, какая ты красивая, при каждом удобном случае. Правда, Скел?

— Скел? — Мое имя сорвалось с ее губ, и мой позвоночник с щелчком выпрямился как струна.

Из ее уст это звучало как гребаные Небеса, и, хотя я не давал ей разрешения так меня называть, поправлять ее мне не хотелось.

— Для благородной ты ничего, — ограничился я, затягиваясь трубкой и наслаждаясь румянцем, расцветающим на ее щеках. — Если ты называешь меня Скел, я называю тебя Пандора. Поняла, принцесса?

— Я, эм, да. Все нормально. — Ее осанка выпрямилась, а красивые губы скривились в хмурой гримасе. — Подождите, о чем вы думали, когда вот так подкрались ко мне? Разве вы не знаете, что загонять женщину в темный чулан — неправильно?

Декс замялся, его выражение смазалось растерянностью.

— Мы… эм, мы… — Он запнулся.

— Мы пытались сказать тебе, чтобы ты больше так не огрызалась на Брэма, — вмешался я, бросив в его сторону сердитый взгляд. — Назвать его ублюдком было низко.

— Он назвал меня шлюхой, — огрызнулась она, и в ее красных глазах закипел огонь. — Я не такая, а вы все, кажется, ненавидите меня без причины.

— Я тебя не ненавижу, — пробормотал Декс, скрестив руки на груди и надувшись. — Я просто очень люблю твою боль.

Ее глаза расширились.

— Я не ненавижу тебя без причины, — злобно добавил я, ткнув пальцем в ее сторону. — Брэм ненавидит тебя, потому что ты благородная, а я ненавижу тебя из-за того, что ты олицетворяешь.

Она вздрогнула, нахмурившись сильнее.

— Что я олицетворяю?

— Смерть, принцесса, — сказал я ей. — Ты олицетворяешь смерть.

— Но… я не могу ничего поделать ни с тем, ни с другим, — прохрипела она, и ее голос был густым от печали.

Я замер от этого звука, но дернул головой в сторону и отказался смотреть ей в глаза, пока курил трубку.

Мне было плевать, что ей грустно.

Она пыталась сожрать мою душу.

— Твои силы, блядь, съехали с катушек, ты попыталась нас убить, а потом вырубилась, — объяснил ей Декс.

— О, Судьбы, я пыталась…

— Сожрать наши души, ага. — Декс небрежно закивал.

— Спасибо, что принесли меня сюда, — тихо пробормотала она, когда мы с Дексом приблизились к ней. Ее карамельный запах был таким же, блядь, опьяняющим, как и ее страх. — Исцеление самоцвета помогло.

— Все для тебя, — промурлыкал Декс, высунув язык и сверкнув своим пирсингом.

— Мне нужно вернуться, пока Эшенфелл не заметил, что меня нет. — Она огляделась, прежде чем паника ударила по ее глазам, и от нее резко хлынул страх. — Где моя сумка?

— Он не заметит, — самоуверенно заверил ее Декс, просунув руку в тени, а потом вытащил ее обратно с черной сумкой, свисающей с его пальцев.

— Спасибо, Декс. — Она схватила сумку и проверила ее, прежде чем облегченно вздохнуть и перекинуть ремень через плечо. — У меня не получилось заставить силу забрать оживленную душу.

— Зато ты чуть не забрала наши, — выплюнул я, и страх поднялся во мне при воспоминании о ее черных глазах без гребаных рогов. Я глубоко затянулся еще раз. — Ты знаешь, что твоя демоническая форма — это просто черные, блядь, глаза?

— Правда? — Она моргнула, боль промелькнула в ее взгляде, когда она покачала головой. — Я на самом деле никогда не была в демонической форме. Ну, по крайней мере, никогда по-настоящему этого не замечала. Даже когда мои силы активируются.

— Это пиздец как странно, — протянул я, вдыхая еще фейской магии, чтобы кровь зазвенела. — Демон без рогов.

— Вроде как горячо. — Декс прикусил нижнюю губу, и взгляд, который она бросила на него, был почти комичным.

— Чувак. — Я застонал, проводя ладонью по лицу.

В этот момент мимо прошла группа демонов, и гнусавый, осуждающий голос пронзил воздух.

— Грейвсенд? Почему ты ошиваешься с отбросами?

Грейвсенд посмотрела на свою руку, и я заметил, как кольцо на ее пальце сменило белый цвет на черный.

Она напряглась, прежде чем перевести взгляд с нас на них.

— Они не отбросы.

Мои брови взлетели вверх. Она снова нас защищала? Какого хрена? Ни одна благородная обычно не защищала низший класс с дерьмовыми семьями. Такого просто не случалось.

— Ты не понимаешь элементарных правил класса, — огрызнулась на нее ее блондинистая соседка. Кажется, ее звали Дрединг или что-то такое.

— Я и не обязана, Дредфул, — огрызнулась в ответ Грейвсенд.

А, почти угадал.

Взгляд Дредфул блеснул злобой.

— Ты не только идешь против базовой демонической природы, пытаясь подружиться с этими кусками дерьма, но еще и твой лучший друг — гребаный череп котенка, с которым ты спишь в обнимку. Не говоря уже о том, что твои волосы даже не способны удержать магические пряди. С тобой что-то не так.

— Со мной что-то не так? — Пальцы Грейвсенд сомкнулись на горле, словно говорить ей было больно. — Я не понимаю тебя, Дредфул. Ты просто… ты злая.

Дредфул отшатнулась с возмущенным вздохом, а благородные рядом с ней выглядели удивленными.

— Ладно, Грейвсенд. Я пыталась быть с тобой милой, но больше не буду. С этого момента ты враг номер один, независимо от того, кто твой папочка.

Я затянулся еще раз, слегка развлекаясь этой перепалкой.

Рык сорвался с губ Декса прежде, чем Грейвсенд успела ответить, и он шагнул к блондинистой благородной.

— Ты объявляешь ей войну? Тогда можешь объявить и мне тоже. Я с удовольствием выпотрошу тебя и докажу, что даже у благородных обычные, блядь, демонические кишки. Ничто не делает тебя особенной так, как тебе кажется.

Страх лип к воздуху вокруг Дредфул, пока ее плечи дрожали.

— Похоже, одного ты уже трахнула, да? — Она попыталась скрыть страх и скрестила руки на груди, сердито глядя на Пандору. — Трахаться и нравиться — разные вещи. А это больше, чем просто трахаться, Грейвсенд.

— Нет, я не… — Она метнула взгляд к своим ногам. — Я, я не…

Декс заметно вздрогнул.

— Точно, потому что я не стою того, чтобы меня трахали.

Голова Грейвсенд резко вскинулась, глаза расширились от растерянности.

— Что?

— Она все еще благородная, — напомнил я ему, снова затягиваясь трубкой. — Они все одинаковые. Эта просто чуть менее дерьмовая. Не значит, что она все еще не сука.

— Она чудачка, не переживай, Шэдоухарт, — насмешливо проворковала Дредфул. — Она постоянно по тебе слюни пускает. Я знаю, что она хочет тебя трахнуть, но теперь думаю, что у нее к тебе чувства. То, как она защищает тебя и других слабых демонов, жалко.

Выражение Декса ожесточилось, но он перевел взгляд на Грейвсенд с надеждой.

— Это тупо. Помни, что я сказала. — Дредфул перекинула волосы через плечо и ушла.

Остальные благородные потянулись за ней, бросая на нас и на одну из своих жгучие взгляды.

— У тебя ко мне чувства, бедовая? — Он наклонился ближе к Грейвсенд с коварной ухмылкой.

Все ее лицо залилось красным. Это было вроде как мило, но я не пропустил всплеск страха, когда он приблизился к ней.

— Не забывай, что она все еще благородная. — Я выдохнул магию, которую держал в себе. — Я не поведусь на это дерьмо. Она до усрачки тебя боится.

Я развернулся и зашагал прочь, оставив их двоих вместе — неловко молчать или что там они собирались делать.

Декс втюрился в благородную. И не просто в какую-то благородную. В дочь Смерти.

Я закатил глаза, направляясь к Пещере Восторга, пещере примерно в полумиле от кампуса, окруженной дюнами.

Палящее солнце стояло в зените, обрушивая на меня беспощадное пекло, пока я шел. Легкий ветер трепал ткань моей рубашки, лишь немного охлаждая меня.

Почему из всех демонов Декс выбрал именно ее, чтобы заинтересоваться?

Вспышка ее лица мелькнула у меня в голове, и сердце сжалось.

Я остановился у края Пещеры; звуки кампуса и их двоих уже давно стихли, сменившись тихим шепотом песка, сдвигающегося под каждым шагом.

Пасть пещеры нависала надо мной, пятно теней в сухом песчаном пейзаже. Ходили слухи, что она заражена темной магией, но я называл это полным дерьмом. Я уже слышал, как внутри эхом разносится шорох лап ее обитателей — прайда кошек, которые присвоили ее себе.

Я поправил сумку на плече, зная, что внутри у меня полно оставшейся рыбы. Рыба была редким лакомством для пушистых жителей, передышкой от их обычного рациона из мелких тварей, которых они могли поймать, я был уверен.

Правда, я нашел их всего неделю назад, когда однажды ночью забрел слишком далеко после звонка с отцом. Он сказал мне, что Кэтрин еще не готова со мной говорить, но это было нормально. Мы с кошками быстро подружились, когда они поняли, что я буду их кормить. Они напоминали мне о Кэтрин, потому что у нее была особая способность превращаться в обычную черную кошку, так что рядом с ними мне почему-то все еще казалось, будто я ближе к ней.

Когда я приблизился к пещере, температура заметно упала, и я поблагодарил Судьбы за тень от дневной жары. Довольно много кошек заметили мое появление, любопытные глаза наблюдали за мной из безопасной пасти пещеры.

Они еще не привыкли к моим визитам, но привыкнут.

Я опустился на колени и полез в сумку, вытаскивая рыбу в пакетах, которые принес из столовой. Осторожно я начал раскладывать кусочки на плоских камнях у входа.

Запах еды, должно быть, убедил их, потому что они начали выходить, их гибкие тела парами метнулись к еде.

Один за другим маленькие пушистые комки принимали мои дары — их довольное мурчание смешивалось со звуками жевания.

Когда мы были детьми, Кэтрин впервые проявила свой дар превращения, когда мы играли на улице. Я вернулся домой с ней, свернувшейся у меня на руках, а отец не поверил мне, что эта кошка — моя сестра. Ей понадобилось два гребаных дня, чтобы превратиться обратно, и я прятал ее в ее комнате, в шкафу.

Отец потом без конца извинялся перед нами обоими, когда узнал правду.

Я улыбнулся этому воспоминанию.

Прошло около двадцати минут блаженства, прежде чем кошки начали шипеть на случайные точки вокруг, и я понял, что моя магия страха протекает и до усрачки их пугает. Большинство из них поджали хвосты и бросились в безопасность своего дома. Несколько смелых кошек били лапами по образам хищников вокруг себя — иллюзиям, созданным моей магией.

В конце концов все кошки бросили меня из-за страха — и это была моя вина.

Я поднес трубку к губам и затягивался снова и снова, пока не увидел гребаные звезды и не услышал, как кошки возвращаются и начинают отвечать мне.