***

Мою «Капибару…», которую я ей, конечно, подарил, она, по ее признанию, проглотила за три дня. Пришла на работу, принеся на губах пахнущую перегаром, загадочную улыбку.

На обложке стоял комментарий: «Под обложкой — Генри Миллер с русской хтонью». И если с Генри Миллером я бы поспорил, то вот «русской хтони» там было хоть отбавляй! И слово «хтонь» сразу стало нашим со Светкой словом!

«Капибара…» писалась кровью. Герой в романе был моим двойником, разве чуть более холодным. Герой уходил из семьи и ехал с молоденькой проституткой на Север, где пытался обрести временное счастье. Книга заканчивалась групповым сексом — ничего такого, даже в описании этого я попытался держать себя в общепринятых нравственных рамках. Но! Герой предает свою проститутку, и Светкины васильки небольшого размера вдруг, удобренные книгой, стали немного распускаться.

Она курила, нервничая, я это заметил. Потом спросила, стараясь не смотреть на меня:

— У тебя в книге последняя сцена — это все мужчины такие?

Вопрос был неловок, задан топорно, у нее бы хватило ума сформулировать его как-то иначе, но между нами до сих пор было расстояние, пусть оно и сократилось даже не до вытянутой руки, а до того, что мне стоило нагнуться, и я мог бы дотронуться губами до ее щеки.

— Нет, — ответил я, логично ожидая следующего вопроса.

Светка помялась, выпустила дым.

— Когда у нас с мужем был секс, — и продолжила смело, словно сделав важный шаг в пропасть между нами, — он мне всегда шептал, что хочет посмотреть, как меня трахают несколько человек.

Сказав это, она заняла рот сигаретой и нервно ожидала моей реакции.

— Это чудовищно.

Васильки понемногу расцветали, но были еще васильками.

— А мне это противно слушать.

— Неудивительно! — Теперь топтался на краю пропасти я, понимая, что еще чуть-чуть — и расстояния между нами не останется.

— Как же ты с ним живешь?

— Он мой самый близкий друг!

Хорош друг, нечего сказать. В моем окружении друзья вели себя иначе.

Как-то она пришла в студию, и на лице ее была написана очевидная тревога. Я долго допытывался, в чем дело, пока Светка не произнесла:

— У меня первый муж умер.

Нынешний муж, понятное дело, был вторым.

— Держись, — коротко ответил я.

На большее тогда я не имел права.