Венчание на царство последнего российского императора состоялось 18 мая 1896 года. Коронация Николая II ознаменовалась катастрофой на Ходынском поле в Москве, в которой погибли более тысячи человек.

Николаю доложили о катастрофе в половине одиннадцатого утра. От него требовалось принять решение – или отменить все празднества и объявить траур, или, сделав вид, что ничего особенного не произошло, продолжать торжества как ни в чем не бывало.

Вечером того же дня молодой государь танцевал на праздничном балу. В последующие дни он посещал раненых на Ходынке, но о нем сложилось мнение как о человеке бессердечном и черством.

19 мая утром, будто опомнившись, он присутствовал на панихиде по погибшим и поехал по больницам, навещая раненых. Под впечатлением увиденного царь приказал выдать каждой семье, где погиб кто-либо, по тысяче рублей за человека, оплатить похороны, а для осиротевших детей открыть особый приют.

Владимир Маковский. Ходынка. 1899

Николаю II из его многочисленных предков более всех импонировал второй по счету Романов – Алексей Михайлович, которого русский народ прозвал «Тишайшим». Выбор образца для подражания в какой-то мере уже говорит о вкусах, да и о характере царя. Конечно, традиция и неписаная конституция российской государственности требовала от царя, чтобы он делал добро. Но одно дело быть добрым и милосердным в личной жизни, и совсем иное, управляя такой империей, какой была тогдашняя Россия. В свое время Иван Грозный в ответ на обвинения в жестокости, резонно отвечал: «Да, лютым бываю, как зверь, так ведь и зверьми управляю…»

Высший долг правителя – миловать законопослушных и жестоко казнить злодеев. Именно необходимой мудрой жесткости и не хватало Николаю. А когда случались «казни», то были они либо неадекватными, либо запоздалыми, либо случайными…

Все царствование Николая II прошло в обстановке нараставшего революционного движения. На всю Россию прогремели события Кровавого воскресенья. Но сам император в тот день находился в Царском Селе и никаких приказов не отдавал. Шествие рабочих было расстреляно войсками. А на Николая либеральная печать стала усиленно клеить ярлык «Кровавого».

Страна, утерявшая христианские моральные основы, в момент, когда на престол вступил Николай II, поистине находилась в состоянии духовного кризиса. Несмотря на материальное благополучие России, на значительно лучшие условия жизни рабочих и крестьян по сравнению с Европой и Америкой, русская интеллигенция волей-неволей способствовала разрушению государственных устоев, а западная пресса усиленно поддерживала любые антимонархические выступления.

Рабочим всячески доказывали, как плохо им живется и насколько улучшилась бы их жизнь, если бы удалось убрать царя и всех «дармоедов», т. е. владельцев фабрик и заводов. Интеллигенцию привлекали обещаниями того, что она приобретет право решающего голоса в управлении страной, в «научном планировании» хозяйства и т. д. – давнишние мечты разорившегося дворянства.

Царское правительство оказалось бессильным в борьбе с революционерами: большинство правительственных служащих, выходцев из интеллигенции, было настроено против монархии, будучи, в массе, атеистами. Как в допетровской Руси жизнь была проникнута православием, так теперь вся Россия была пронизана безбожным духом разрушения.

Русская литература, пресса, университетская профессура были полностью «левыми» социалистами. По выражению российского писателя-публициста, ярого сторонника монархии, участника Белого движения И. Солоневича (1891–1953), убежавшего из СССР в начале 30-х годов и творившего за границей, быть в это время не социалистом – было равносильно приходу на званый ужин без штанов.

В таком состоянии духовного кризиса и морального разложения Россия вступила в XX столетие.