Мария Федоровна с нетерпением ждала возвращения своих сыновей в Россию. В то время, когда с таким блеском праздновали союзники свою победу над Наполеоном, в России, утомленной и разоренной войной, было беспокойное настроение. Великая княгиня Анна Павловна писала братьям о том, что «внутренние дела идут плохо, все больше и больше появляется недовольных, хулителей и критиков…» Следует, впрочем, особо заметить, что «недовольных, хулителей и критиков» во все времена плодилось в России непомерно много. Самооплевательство – наша национальная черта. Грибоедов, к примеру, писал свое «Горе от ума» сразу же после победоносной войны 1812 года. Он нарисовал образ полковника Скалозуба, который «слова умного не выговорил сроду». Более симпатичных типов во всей русской армии Грибоедов не нашел. А ведь он был почти современником Суворовых, Румянцевых и Потемкиных и совсем уж современником – Кутузовых, Раевских и Ермоловых.

После возвращения в Россию и вступления в брак Николай назначен шефом лейб-гвардии Саперного батальона. что вполне отвечало его наклонностям и желаниям. Его неутомимость и служебное рвение поражали всех. Рано утром он являлся на линейное и ружейное учения саперов. В полдень он уезжал в Петергоф, а в 4 часа дня садился на коня и снова скакал 12 верст до лагеря, где оставался до вечерней зори, лично руководя работами по сооружению учебных полевых укреплений, рытью траншей, установке мин, фугасов…

Николай обладал необыкновенной памятью на лица и помнил поименно всех нижних чинов «своего» батальона. По свидетельству сослуживцев, «до совершенства знавший свое дело» Николай требовал того же от других и строго взыскивал за любые промахи. Да так, что наказанных по его приказанию солдат часто уносили на носилках в лазарет. Николай, конечно же, не испытывал угрызений совести, ибо лишь неукоснительно исполнял параграфы воинского устава, предусматривавшие беспощадные наказания солдат палками, розгами, шпицрутенами за любые провинности.

Орест Кипренский.

Портрет Великого князя Николая Павловича. 1814

Строгость его была отчасти оправдана. Дисциплина в армии была расшатана, особенно среди офицеров. Дело доходило до того, что многие офицеры приезжали на учения во фраках, накинув на плечи шинель и надев форменную шляпу.