После отлета Стефана я постаралась как можно быстрее завершить назначенные встречи и вернуться на Мэджик. Во-первых, следовало поддерживать легенду о суперкарго, во-вторых, разведка донесла о том, что силезианцы активизировались. Они уже лет десять не активничали возле Регдия, а тут вдруг прислали несколько кораблей, и, насколько мне было известно, их шпионы появились возле Арк-Артура. Подозревают? Ищут? Пытаются взломать Источник?

В общем, новости не радовали, и с планеты я улетала в расстроенных чувствах.

На Мэджике сначала погрузилась в работу, это спасало от уныния, а потом…

В один из дней я привычно шла на работу в кофейню — там стоял мощный комп, а приготовление кофе не мешало мне анализировать поступающую информацию. В голове крутились, словно пазлы, кусочки информации, фотографии из космоса, обрывки информации о пропавших детях Регдия. Все кричало о том, что силезианцы пытаются вскрыть источник, а мы никак не можем им помешать.

Рассеянный народ погибшей планеты. Мы не сумели найти союзников, нам негде взять сил и армаду космических кораблей, чтобы закрыть свою планету от нападения. А Галактический союз… Они нам сочувствовали, пожимали руки, улыбались и не делали ровным счетом ничего. Подумаешь — окраинная планета. Подумаешь, поставщик натуральных продуктов и лекарств. Подумаешь…

У меня кипели на глазах слезы, а тело словно проволокой стянуло ощущение собственной беспомощности и бесполезности. Меня учили быть принцессой — видеть дальше и больше, чем обычный обыватель. Может, будь я просто «кофейной девочкой», мне было бы не так больно?

В какой-то момент я просто шла, не разбирая дороги, и наткнулась…

— Эд! — я все же подняла голову и увидела широкую улыбку незабываемого контрабандиста.

— Эй, кто обидел мою девочку? Скинь код идентификатора, я его убью! — серьезно сказал он, и я рассмеялась. Это Мэджик. Он и правда может убить какого-нибудь обнаглевшего торговца или пушера. Жаль, не в его силах грохнуть силезианцев!

Однако тут парень так подмигнул, что я не выдержала и рассмеялась. Мы вместе дошли до «стакана», болтая о пустяках, и я чувствовала, как меня отпускает. Выпили кофе, съели по сэндвичу, потом ко мне повалили жаждущие кофе, средства от похмелья и булок, так что Эду пришлось уйти, но мы договорились о свидании вечером.

Мне стало настолько легче, что я порхала по тесному пространству кофейни, выдавая бумажные стаканы, пакетики с готовыми бутербродами и булками. Приезжали на электрокарах поставщики, лилась мимо толпа озабоченных негодяев всех мастей, а я была почему-то спокойна и уверена в том, что найду выход.

Примерно в обед я поняла, что такой резкий переход от почти отчаяния к эйфории ненормален, и запустила датчик-браслет, чтобы проверить организм на яды, релаксанты и прочие ненужные добавки. Система ничего не обнаружила, кроме естественного подъема уровня эндорфинов и еще дюжины показателей, говорящих о том, что мое настроение исправилось естественным образом.

Интересно. Я слышала о том, что такое влияние могут оказывать менталисты, но мои мысли не изменились — я по-прежнему пыталась найти выход для родной планеты, просто на этот раз мои поиски не вызывали у меня мышечных спазмов.

Тут привезли мороженое, я отвлеклась от своих мыслей, принимая товар, и, просматривая ведомости, загляделась на грузчика. Парень выглядел дохляком, но ворочал тяжелые коробки одной левой. Кажется, он из суматранских оборотней?

— Эй, — я взглянула на бейдж, — Кевин, скажи, ты ведь оборотень?

— Я люто-волк, — неохотно буркнул парень.

— Скажи, у вас есть истинность?

— Есть, — так же неохотно ответил парень.

Кажется, его уже заманали такими вопросами.

— Прости, что задеваю твои чувства, — вздохнула я, — но мне важно знать. Вы изучали, какие изменения в организме происходят при обретении истинности? Есть научные данные?

Парнишка посмотрел на меня, как на сумасшедшую, но я уже сформулировала вопрос и направила его через нейропорт во всемирную паутину. Данные были. Все же планеты людей, обладающих зооморфизмом, известны давно.

Я сравнила показатели со своими — уф-ф-ф, к счастью, ничего похожего с моими данными. Значит, Эд не оборотень, да и не кусал он меня, а я помню из курса ксенопсихологии, что для них суперважно укусить самку, оставляя на ней свой след. Тогда почему?

Размышляя, я быстро подписала бумаги и принялась вновь варить кофе. Остаток смены пролетел незаметно. Передав ключи и бумаги сменщику, я вышла из «стакана», мечтая только о холодном мятном коктейле, душе и крепком сне. Какое уж тут свидание? Но…

Эд ждал меня за поворотом. Протянул хайбол, наполненный мятой и колотым льдом, кивнул в сторону вывески ближайшего дорогого отеля и, словно змей-искуситель, пропел:

— Душ, ортопедический матрас, массаж пяточек?

— Сдаюсь! — призналась я. — Но у меня нет сменной одежды!

— Почистим или купим, — отмахнулся он, увлекая меня за собой.

Номер был уже забронирован, так что нам никто не помешал войти в него и заблокировать дверь.

Есть такая услуга на станции «Мэджик» — «и пусть весь мир подождет». Снимаешь номер в отеле, и его блокируют на некоторое количество часов по заказу. Не более суток. Все это время внутрь не проникнет никто.

Я упала в кресло с бокалом в руках и застонала от удовольствия, когда Эд снял с меня ботинки на магнитной подошве.

О, бабуля приучила меня к хорошей обуви. Я не забывала добавлять вкладыши с усиленными супинаторами и прочие примочки, позволяющие сберечь ноги. Но двенадцать часов в «стакане» измотают кого угодно.

Между тем Эд без стеснения сел на ковер, взял мою ногу, капнул чего-то скользкого и прохладного, с улыбкой принялся втирать легкими движениями. Сначала было просто приятно, потом хорошо, потом очень хорошо, а потом этот коварный тип стянул с меня брюки и непринужденно закинул мои колени себе на плечи! Я же не успела сходить в душ!

Но все мысли выветрились из головы под его жадным взглядом. А уж когда он облизнулся и хрипло прошептал:

— Ты похожа на персик. Нежная, сладкая, упругая… Я готов провести так всю ночь!

Я только вздохнула, выгибаясь ему навстречу, запуская пальцы в коротко стриженные волосы.

Эд никуда не спешил и лакомился мною со вкусом. Приласкал языком, поглядывая за реакцией, потом пустил в ход пальцы, касаясь одновременно чувствительной точки снаружи и внутри, ловя губами грудь, а когда я уже извивалась, прижимаясь к нему, готовая вот-вот поймать оргазм, этот хитрец встал, стянул брюки и взял меня чуть не вниз головой! Я успела только руки подставить, чтобы не биться о бархатистую обивку!

Однако оргазм получился крышесносным! Когда мужчина весь в тебе, но при этом целует твой живот — это сильно меняет представление о возможном!

Потом мы лениво лежали на ковре, и я думала, доползу до душевой кабинки или меня поймают на полдороге? Хорошо бы снять куртку и топ, хотя интересные ощущения, когда ты раздета только снизу.

Взглянула на Эда. Он вообще был одет и даже слегка стреножен брюками и бельем. Мне захотелось его потрогать. Провести ногтями по рельефным мышцам живота, вызывая прилив крови к паху, куснуть плоский коричневый сосок прямо через ткань футболки, уткнутся ему в плечо и небрежно закинуть голую ногу на мужское бедро, давая ощутить, как у меня между ног горячо и влажно. А потом вдруг пискнуть и ползком начать удирать от мужчины и его пробудившегося интереса.

Поймал. Колени и локти «украсились» следами от коврового покрытия, шея ныла от крепких поцелуев, на бедрах, кажется, отпечатались пальцы, но мне хотелось мурлыкать и тянуться, как кошке.

Вставать вот совсем не хотелось.

Эд с теплым смешком подхватил меня под живот, как ту самую кошку, и унес в ванную.

Я-то собиралась быстро принять душ, но, увидев неглубокий, но просторный зеленый бассейн, решила полежать в теплой воде. Точнее, меня уложили удобно и уютно, а потом вытянулись рядом. У бассейна нашелся пульт управления, так что вскоре вокруг забурлили фонтанчики теплой воды, пены, каких-то сиреневых шариков и мыльных пузырей. Было красиво, весело, смешно, и не хотелось думать ни о чем сложном.

В ванной Эд меня мыл. Скользил намыленными ладонями, словно скульптор по влажной глине — смотрел, иногда касался губами торчащего соска или выступающего из пены холмика, прикусывал аппетитную складочку или целовал острое колено, но все это лениво и расслабленно. Не для страсти, а для тактильного насыщения.

Когда он запустил длинные красивые пальцы в мои волосы — я застонала.

И он вымыл мне голову, мягко массируя кожу, распределяя по прядям сначала шампунь, потом бальзам. А когда сам набрал в горсть воды и плеснул себе в лицо, я набрала полные ладони пушистой пены и провела руками по его плечам.

Кто-то из великих сказал, что любить — это хотеть касаться. Я хотела касаться этих широких плеч, хотела ловить горячие взгляды этого мужчины, неожиданно для себя захотела завернуться в его тепло и мощь. Пусть он контрабандист, а я принцесса, по сути, я такая же изгнанница, как он…