ВОРОН

Мои лёгкие сжались, когда я с глубоким вздохом рывком поднялась. Отчаянно пытаясь вдохнуть воздух, я схватилась пальцами за горло, пытаясь найти то, что обвилось вокруг него и мешало дышать.

Но ничто не душило меня.

Охваченная паникой, я наконец смогла сделать полный вдох. Резкая боль, будто в меня вонзились тысяча ножей, пронзила тело, снова заставляя задыхаться. Я упала на спину, извиваясь на земле, не в силах сдержать мучительные стоны, вырывавшиеся из меня.

— Становится легче, — произнёс мужской голос где-то поблизости.

Я попыталась оглядеться в поисках источника, но зрение расплылось от слёз, прожигающих глаза, и я могла разглядеть лишь размытые очертания, погружённые во тьму.

— Помогите… мне, — выдавила я, хриплым голосом.

— Глубокие вдохи, — спокойно ответил он. — Ты привыкнешь к этому.

Почему он не помогает мне, чёрт побери?

Желчь поднялась в желудке и поползла вверх. Несмотря на мучительную боль, я каким-то образом перекатилась на живот и встала на четвереньки, моё тело сотрясла рвота, извергающая кислоту, которая жгла горло, пока я выплёвывала её на пол.

Но страдания не ослабевали.

— Что… происходит? — выжала я между позывами.

— Твоё тело вспоминает.

— Вспоминает… что?

— То, что случилось до того, как ты попала сюда.

Его слова не имели смысла, а лавина страданий, разрывавшая меня изнутри, не позволяла ни на мгновение задуматься об их значении. Это не помогло, когда приступ рвоты снова скрутил меня.

Спустя несколько минут моё тело перестало содрогаться, и я наконец смогла сделать несколько глубоких вдохов, как тот мужчина и советовал. Постепенно внутреннее напряжение стало ослабевать. Боль не уходила, но моё тело училось её выносить.

— Где я? — проговорила я, перебираясь с четверенек так, чтобы спиной опереться о стену, а ноги вытянуть перед собой.

Каждая мышца ныла, словно я пробежала один марафон за другим без передышки, без еды и воды.

— Одни называют это «промежуточным местом». Другие — «нигде». Не важно, как именно называть, от этого наше местоположение не меняется, — загадочно ответил мужчина.

Теперь, когда зрение прояснилось, я огляделась вокруг. Моё недоумение лишь росло.

Заброшенная железнодорожная станция выглядела так, будто её оставили сотни лет назад, если не больше. Ржавые пути поглотила высокая трава, все окна старой кассовой зоны были выбиты. Облупившиеся кирпичные стены покрывал толстый слой гниющего плюща, а в воздухе висел тошнотворный запах плесени.

Где бы это ни было, здесь уже наступила ночь, и единственным источником света была яркая луна в небе. Когда я осмотрелась, взгляд упал на старика с белыми, как снег, волосами. Он сидел на скамье и наблюдал за мной, а на лице его читался интерес.

— Кто вы? — спросила я, уже позабыв его уклончивый ответ на предыдущий вопрос.

Он тихо рассмеялся, поднялся с места и взял трость, прислонённую к скамье.

— Всегда одни и те же вопросы. «Где я?», «Кто вы?», «Как я сюда попала?», — сказал он, опираясь на трость и прихрамывая, подошёл ко мне. — Позвольте лучше мне спросить. Почему ты здесь?

Я нахмурилась от его вопроса. Не потому, что он не ответил мне, а потому, что, пытаясь вспомнить последнее воспоминание перед тем, как очнуться здесь, я обнаружила лишь чёрную дыру.

— Я… я не помню, — ответила я, покачав головой.

Ничто не имело смысла, а из-за пульсирующей боли в висках я не могла толком соображать, чтобы хоть как-то понять, что, чёрт возьми, происходит.

Мужчина печально улыбнулся, и в его глазах появилась жалость.

— Это обычный симптом, особенно для тех, кто пережил тяжёлую травму.

Встретившись с его взглядом, я почувствовала, как в животе закрутился водоворот ужаса, а в костях осело зловещее предчувствие. Со мной случилось что-то плохое. Я не понимаю, откуда это знаю, но уверена в этом без тени сомнения.

Однако его слова не объяснили, где я нахожусь. И кто он такой.

Подойдя ко мне, он остановился и возвысился над моей фигурой, пока я сидела в оцепенении, отчаянно пытаясь вспомнить… хоть что-то.

Теперь, когда он был ближе, я могла разглядеть его черты детальнее. Тёмные пятна покрывали его лицо, словно он слишком долго пробыл на солнце, а густые белые брови были того же оттенка, что и короткие волосы. Лёгкая седая щетина покрывала его щёки и подбородок, а кожа вокруг глаз была изборождена морщинами.

Но больше всего меня пленили его глаза. Глубокие карие глаза с яркими вкраплениями чистого золота смотрели на меня сверху вниз, пронзая с такой интенсивностью, будто он заглядывал в самую душу, словно видел все мои прожитые дни.

В тот миг я не могла оторвать от него взгляд. Я была в ловушке его пронизывающего внимания, беспомощная, вынужденная открывать ему свои самые сокровенные, самые тёмные тайны. Спустя вечность он моргнул, освобождая меня из своего плена. Моё тело обмякло с облегчением, мышцы ныли сильнее, чем я считала возможным.

— Рэйвен.

— Как… от куда вы знаете моё имя? — я нахмурила брови.

— Я знаю многое, Рэйвен. Но время, отпущенное нам, ограничено, и есть вещи поважнее для обсуждения.

Собрав силы из самых глубин, я медленно поднялась на ноги, тошнота подступила от одной лишь боли, что причинило это простое движение.

— Хотя бы скажите, как вас зовут, — проговорила я, оказавшись с ним лицом к лицу.

— Меня зовут Осирис, но можешь звать меня Оз, — ответил он, склонив голову.

В самых тёмных закоулках моего разума это имя прозвучало знакомо, но я не понимала, почему. Не помнила, чтобы встречала его раньше.

— Оз. Пожалуйста, объясните, что происходит. Не стану врать, я начинаю по-настоящему пугаться.

Он снова печально улыбнулся, сделав шаг вперёд и сократив дистанцию.

— Рэйвен, я хочу помочь тебе, но ты должна понимать: для этого тебе придётся столкнуться с горем бо́льшим, чем то, что ты испытываешь сейчас. Ты уверена, что готова к этому?

Меня захлестнуло раздражение, усугубляя и без того невыносимую гамму чувств, в которых тонуло моё измождённое тело.

— Пожалуйста, хватит говорить загадками, Оз. Просто скажите мне, что происходит.

Он глубоко выдохнул, его глаза заметно потемнели, а золотые искры в них вспыхнули ярче.

— Я не могу сказать тебе, Рэйвен. Но могу показать, — он поднял руки и прикоснулся к моим вискам, удерживая мою голову неподвижно. — И когда ты узришь правду, тебе предстоит сделать выбор. Выбор между тем, чтобы вернуться назад или двинуться вперёд.