Лэндон

Первый курс, День переезда, Осенний семестр

Она возникла из ниоткуда.

Не знаю, откуда взялся внедорожник, врезавшийся в меня сзади.

Шины визжат, резина скрежещет об асфальт, глухой удар отдается в ушах, а серая пелена резко окутывает разум.

Сила удара заставляет ремень безопасности защелкнуться, удерживая меня на месте, но голова резко откидывается назад, сильно ударяясь о подголовник, а затем с силой кидается вперед.

— Черт, — вырывается из меня стон, когда нащупываю кнопку и нажимаю на нее, чтобы высвободиться.

Потирая затылок, открываю дверь и выхожу на улицу.

Тупая, пульсирующая боль расползается по черепу, пока я медленно направляюсь к девушке в белом «Рендж Ровере».

Бампер ее безупречного — и, как я предполагаю, совершенно нового — внедорожника выглядит нетронутым, словно только что сошел с конвейера, ни вмятины, ни царапины. Мой же черный «Додж Чарджер» 1970 года, напротив, имеет значительную вмятину на заднем бампере, а краска — черт, я только что покрасил его, и теперь он выглядит изуродованным.

Я перевожу взгляд на блондинку. Она все еще сидит внутри, крепко сжимая руль обеими руками, как будто это единственное, что удерживает ее на плаву. Девушка смотрит в лобовое стекло, не моргая, в состоянии ступора, с чуть приоткрытыми губами, словно не веря в произошедшее.

— Эй, — осторожно произношу я, останавливаясь у водительский двери и заглядывая внутрь, чтобы убедиться, что она не пострадала. Но, за исключением бледного лица и покрасневших глаз, выглядит нормально. — Ты в порядке?

Эти слова, как искра, выводят ее из оцепенения. Цвет лица становится здоровым, а шок сменяется гневом.

— Ты! — кричит она, отстегивая ремень и вылезая из машины. — Что, черт возьми, ты сделал?

Я моргаю, на мгновение сбитый с толку внезапной вспышкой гнева.

— Послушай...

— Это ты, черт побери, послушай! Посмотри на мою машину! Ты не знаешь, как работает стоп-знак? — ее ноздри раздуваются, а глаза расширяются от адреналина. — Или не знаешь, как он выглядит? Красный, восьмиугольной формы!

Она переводит взгляд на мою машину с выражением, которое слишком хорошо знакомо. Чувство права и превосходства исходит от нее, а презрительная усмешка все сильнее растягивается.

Глубоко вздохнув, я провожу языком по верхним зубам, пытаясь собраться с мыслями.

— Похоже, это ты не знаешь, как он работает, потому что я имел преимущество. Я уже ехал, когда ты врезалась в меня.

Это элементарная логика, но, похоже, она потеряла ту немногую ее толику или никогда не имела.

— Я имела преимущество! — насмехается она, указывая на себя.

Хрен с этой добротой. У меня болит шея, голова пульсирует, а машина, на восстановление которой потратил слишком много денег, теперь повреждена.

— Ты бездарная идиотка. Я имел преимущество. Я появился первым. Хотя бы иногда оглядывайся по сторонам и смотри, куда едешь, — стараюсь говорить спокойно и уверенно, но знаю, что в любой момент могу сорваться.

— Пошел ты! — кричит блондинка, вставая передо мной и поднимая подбородок.

— Это я-то пошел? Пошла ты! — отвечаю я, глядя на нее сверху вниз.

Клянусь, как только мы разберемся с этим, надеюсь, что больше никогда ее не увижу.