Едва рассвет расплывается над лесом кремово-малиновым облаком, мы собираемся в путь. Сердобольные жители, провожая нас, дают с собой хлеба. Запас продуктов для нас не будут лишним, поэтому, поблагодарив, с удовольствием берём узелок с выпечкой.

Следующий пункт нашего путешествия — деревня Гриндейл, в которой раньше жил Уильям. Пусть он и не может задержаться там надолго, опасаясь быть арестованным, навестить родственников и друзей всё же можно. Если люди наместника решат туда заглянуть, мы успеем спрятаться. И кто знает, быть может, там кто-нибудь знает что-то полезное для нас.

Мы пробираемся через валежник, петляем по запутанным тропинкам и наконец выходим к ручью. Моста там нет, зато поперёк лежит огромное дерево. Перебравшись на противоположный берег, решаем немного отдохнуть. И правильно! С самого утра во рту маковой росинки не было. У меня живот подводит. Эх, права была Дора! У меня слишком хороший аппетит, постоянно есть хочется. Хотя... После такой пробежки, немудрено!

Свежий хлеб пахнет теплом и уютом. Кажется, вот откусишь... И дома окажешься! Мне становится грустновато от осознания, что в Голден Хилл возвращаться нельзя.

Мы идём уже не спеша и довольно скоро выходим на бескрайний луг. Он пушистым ковром расстилается у леса. До куда только видит взор, всё утопает в зелени, кучерявые верхушки деревьев задорно пляшут на ветру. С трех сторон, словно обнимая деревню, раскинулся невысокий кустарник. Это место действительно очень зелёное.

За деревней, изогнувшись словно змея, протекает шустрая речка. Лопасти мельницы плещутся в воде, разбрасывая вокруг мелкие, как дождинки, капли.

— Вот она, моя деревня! — с гордостью говорит Уильям.

— Это очень красивое место! Ещё ни разу такого не видела! — совершенно честно, без лести говорю я.

Ближе к домам пасутся козы, и когда мы приближаемся, нам навстречу выбегают мальчишки-пастухи.

— Уильям вернулся! Где же ты был?

— А это кто такие?

— Мы думали, тебя съел волк! — наперебой кричат они, даже не давая ему возможности ответить.

— Это мои друзья. А где все?

— У старосты. Решают, как спасти Марка.

— В чём дело? С ним что-то произошло? — Уильям мгновенно меняется в лице, становится серьёзным, от его вечной весёлости не остаётся и следа.

— Марка забрали солдаты, его будут судить. — отвечает курносый мальчишка в рваной рубахе.

— За что?

— Они за налогами приходили, стали бить старика-гончара, а он заступился. Подрался с ними.

— Он всегда был таким, даже в детстве. Не будет молчать, если видит несправедливость. — тихо произносит Уильям.

— А кто такой Марк? Твой брат? — спрашивает Джеймс.

— Да. И нет. Марк — сын мельника. Он мне не родной, но мы выросли вместе. Его родители воспитали меня, потому что я остался сиротой.

— Тогда идём к старосте. Узнаем, что они придумали. Может, и мы чем-то сможем помочь.

Возле небольшого домика посреди деревни собралось много людей. Крестьяне, бросив свои дела, оживлённо обсуждают произошедшее.

— Тишина! Не перебивайте! — чуть охрипшим голосом говорит староста.

— Надо заплатить за него штраф! Тогда наместник смилуется! — предлагает невысокий мужчина с проседью в волосах.

— А где взять двадцать серебряных монет, ты не подумал? — тут же спрашивает кто-то в толпе.

Да для деревенских это целое состояние! Им никогда не собрать таких денег! Уж я-то знаю. Мы с мамой с трудом могли наскребли такую сумму в уплату налогов. Судя по тому, что сказал мальчишка, жители только что выплатили поборы, требуемые лордом-наместником, значит, денег у них вовсе нет.

— А если мы все обратимся к наместнику и будем умолять проявить милосердие? — предлагает старушка, прислонившаяся спиной к стене дома. Должно быть, ей трудно стоять.

Рядом с ней плачет женщина, которая из-за слёз даже не в состоянии говорить.

— Он и слушать нас не станет! — отвечает женщина помоложе.

— Староста, что нам делать? Марка спасать надо! Они его казнят!

— Да не казнят его. В темницу посадят! — утешает какой-то сердобольный мужчина.

— И не выпустят оттуда до конца его дней! — громом проносится голос его соседа.

— Не наговаривай, всё образуется! — вновь вступает в разговор оптимист в заштопанных штанах.

Хорошо говорить, что всё образуется. Только я уже знаю, что само собой ничего не наладится! Даже если они всей деревней будут просить за Марка, наместник вряд ли проявит милосердие. У него нет ни жалости, ни сострадания. Бесполезно рассчитывать на то, что он просто отпустит парня. Марк подрался с солдатами, проявил неуважение. Его и вовсе бунтарём назвать могут. А за это грозит самое суровое наказание. Никто не пожалеет его!

Жители деревни продолжают спорить, наперебой предлагаю варианты спасения... И с каждым разом всё более нереальные и фантастические. Сколько это продолжается, я даже не могу сказать. В какой-то момент чувствую, что больше не могу стоять, ноги очень устали. Никто так и не придумал осуществимого плана по спасению Марка, хотя говорили долго и много.

— Мы можем помочь! — все оборачиваются, услышав мой голос.

— Уильям, объясни, кто это? — спрашивает староста.

— Мои друзья. В лесу меня схватил лесник с помощниками, хотели руку отрубить, а они меня спасли.

Шёпот и обрывки разговоров облетают луг. Нас разглядывают, как экспонаты в витрине музея.

— И кто они? — ещё раз спрашивает староста.

— Я же сказал, мои друзья. Они защищают деревни от нападений шайки Одноглазого. И они не боятся наместника и его солдат. Скажите, куда солдаты увели Марка, и мы его освободим.

Вот это правильный подход! Уильям мне уже нравится. Никаких слёз и причитаний. Нужно действовать, не теряя времени.

— Завтра в Толлбридж начинает работать суд, его туда повели. Если признают виновным, отправят в Стоун Гейт. — говорит староста.

— Признают, жалости в них нет! Загубят бедолагу! — снова нагнетает обстановку кто-то в толпе.

— А это далеко? — спрашиваю у Генри.

— Не очень, госпожа. Мы сможем их догнать и даже обогнать, если пойдём короткой дорогой.

— Мы обязаны успеть, другой шанс вряд ли представится. Вызволить его из замка Стоун Гейт будет невозможно.

— Госпожа?! — девушка, стоящая рядом, услышала, как ко мне обращаются.

Я не собиралась представляться, но теперь придётся сказать. Терять мне уже нечего, рано или поздно слухи распространятся и все узнают.

— Леди Розалинда из замка Голден Хилл. — на всякий случай показываю печатку, хотя и не уверена, что люди здесь знают герб моей семьи.

Жители деревни почтительно кланяются.

— Нам нужно идти, у нас мало времени, но мы ещё вернёмся! Обещаю, мы сделаем всё возможное, чтобы спасти Марка. И, быть может, даже невозможное!