Золотится сонная листва в первых лучах солнца, восток вспыхивает, подобно фитилю свечи, и небо медленно наполняется светом. Птицы поют, рассказывают что-то наперебой, словно смеются. Влажная от росы трава клонится к земле, а легкий ветерок шелестит в ветвях, будто от кого-то прячась. Скоро поднимется солнце, и станет совсем светло.

Я приоткрываю глаза и лениво потягиваюсь, вдыхая запах только что проснувшегося леса. Ночь прошла без происшествий, а я вздрагивала от малейшего шороха, всё равно переживала. Никто из друзей и косого взгляда себе не позволил, не то чтоб руки распускать. Только храпели очень!

Как бы хорошо всё ни складывалось, я понимаю, что с репутацией мне придётся попрощаться. Вот пронюхает кто-нибудь, что я в компании пятерых мужчин брожу по лесу... И всё! Было или не было, никто из этих аристократичных снобов не поверит, что моя честь не пострадала. Вряд ли кто-нибудь после этого ко мне посватается. Быть может, оно и к лучшему? Хватит с меня женихов! Того, кто поселился бы в моём сердце, я не встретила, и мне очень даже нравится свобода. Зачем мне муж? Чтобы дома меня запер и не разрешал ничего делать? Я от скуки помру или с ума сойду! Мне и одной хорошо!

— Доброе утро, госпожа! — голос заспанного Мартина, доносящийся из-за дерева, отвлекает меня от мыслей о замужестве.

— Доброе! И хорошего нам всем дня! — отвечаю ему и улыбаюсь. Надеюсь, этот день принесёт нам удачу.

— Куда сегодня пойдём? — интересуется Генри.

— А какая деревня ближайшая?

— Мейфилд, к полудню будем там, если не останавливаться.

— Хорошо, туда и пойдём! — соглашаюсь я. Надо с чего-то начинать.

Чем выше поднимается солнце, тем сильнее нагревается воздух. Так хочется искупаться и полежать на траве у берега, но нельзя, впереди долгая дорога. Остановимся, значит, потеряем время. Петляя по тропинкам и пробираясь через заросли кустарника, мы приближаемся к просвету среди деревьев.

— Там должна быть дорога... - умничает Мартин.

Непонятно откуда доносится приглушенный крик. Может, показалось? Мерещится уже всякое. Наше внимание привлекает какая-то борьба, происходящая у самого края дороги.

— Скорее туда! — командую я, и мы бежим.

Двое солдат, слегка пошатываясь, тащат женщину. Удерживая её за руки и за ноги, они несут ее в лес. Толстый ещё и рот рукой зажимает.

Не дожидаясь моего приказа, друзья бросаются на похитителей. Испуганная женщина опрометью бежит в лес, но я успеваю её остановить.

Да она младше меня! Совсем девчонка! А вид ей лет шестнадцать, не больше. Светленькая, сероглазая, худенькая. Рукав платья оторван, волосы спутаны и растрепаны. Бедняжка, в какую беду она попала! Повезло, мы её вовремя заметили.

— Мы тебе поможем, не бойся! — пытаюсь её успокоить, но она бьётся в истерике.

Солдаты не собираются так просто сдаваться, у них есть мечи, но перевес и по силе, и по численности в нашу пользу. У нас только палки, и этого достаточно. Генри и один голыми руками мог бы с ними разобраться, но друзья не могут остаться в стороне. Минут через пять исход схватки очевиден. Похитители, сильно избитые и совершенно беспомощные, лежат на обочине дороги. Впредь, если решат натворить нечто подобное, сначала вспомнят нас. И вряд ли им захочется вновь встретится с моим маленьким отрядом.

— Возьмём их мечи, на нужнее! — догадливый Джейс забирает трофеи.

Девушка немного успокоилась, но её по-прежнему сотрясает мелкая дрожь. Она стоит, прижавшись к моему плечу и испуганно глядя на моих друзей. После того, как на неё напали, она очень боится.

— Как тебя зовут? Откуда ты? — спрашиваю у бедняжки.

— Мэг из деревни Мэйфилд.

— Они... Вот эти, — показываю пальцем на солдат, — знают, где ты живёшь?

— Нет. Я возвращалась домой, а они начали приставать...- по лицу несчастной пробегают струйки слёз.

Хоть какое-то облегчение. Девушку можно проводить домой, не опасаясь, что её потом там найдут. Кто мы и откуда пришли, никто не знает. Значит, нашей знакомой ничто не угрожает. Конечно, ей лучше не ходить здесь одной, но это я потом ей объясню.

Мы немного отходим от дороги и идём по узкой, хорошо натоптанной тропинке. Мэг периодически всхлипывает, но по мере того, как мы приближаемся к её деревне, она успокаивается.

Вдалеке виднеются маленькие домики, покрытые соломой. Возле них снуют люди, а на лугу пасутся козы.

— Там мой дом. — девушка показывает пальцем на лачугу, спрятавшуюся на самом краю поселения.

Мы подходим поближе, и нас замечают.

— Мэг, где же ты была? Я уж беспокоиться начала.

— Мама... Там солдаты... А они спасли меня! — ее голос срывается, слова обрывками застревают в горле.

— Совсем от них житья не стало! Больше не ходи одна! — женщина обнимает дочь, и та перестаёт плакать.

— На вашу деревню нападали разбойники? — не теряя времени, Генри задаёт вопрос.

— Чтоб они провалились! — ворчит старуха с пряжей в руках.

— Приходили... Два раза. — говорит мужчина в возрасте с белой бородой как у Санты.

— Вы староста? — решаю проверить догадку.

— Да. — улыбается старичок.

— Хотите, мы поможем вам защитить деревню?

— Хорошо бы! — раздаётся голос за его спиной.

Народ здесь довольно сговорчивый. После недолгих расспросов они соглашаются, что деревню нужно попытаться защитить своими силами. Эта земля принадлежит наместнику, формально он должен что-то предпринять, но... Как всегда! Пока дождёшься помощи, всю деревню разорят!

Немного поговорив и посоветовавшись, мы делаем почти то же, что и в моей деревне. Колокола здесь нет, и сделать не кому. Кузнец настолько неумелый, что и лошадей с трудом подковывает. Стрый помер давно, а новый... Что есть, что нет. Никакой разницы! Поэтому сигнал тревоги здесь будут подавать с помощью металлического котла, в котором раньше готовили. Другого варианта всё равно нет. Надеюсь, если разбойники услышат звон, убегут, даже не нападая.

К сожалению, здесь никто не знает, откуда приходят злодеи. Обидно, но ничего не поделаешь. Придётся искать дальше. Переночевать мы останемся здесь, а утром проложим путь.