– Не, я серьезн… чёнетак?

Джеймс еле ворочает языком, и слова сливаются в одно.

Я снова толкаю его обеими руками, но он не понимает.

– Ты на меня напал, desgraçado![25] Вот что не так!

Люди косятся, рассматривают меня, глядя из-под вязаных шапок. Им кажется, что это ссора любовников. В голову не приходит, что этот говнюк приставал ко мне и, пока не было света, пытался изнасиловать.

С другого конца террасы за мной с тревогой наблюдает Роза, но она не слышит наш разговор. Все звуки тонут в шуме ветра и безумном вое сирены, я и сама себя еле слышу.

– Напал? – удивляется Джеймс. – Ну не… ты хотела, Джорди Сан-тья-го. Ты всегда хочешь.

Старая песня. Как же достало слышать от мужчин, что если я раздеваюсь в интернете, то и в реале раздвигаю ноги для каждого!

– А тебе вообще плевать? – презрительно шиплю я. – По барабану, да?

Кровь закипает от ярости. Так бы и вцепилась ногтями ему в лицо!

– Твоя жена видела, как ты на меня навалился в баре.

Он пятится:

– Чего? Да не.

У меня глаза вылезают из орбит.

– Почему же она так рванула прочь, что разбила стекло?

– А это она была? – морщится Джеймс. – Дело… дрянь.

Я складываю руки на груди, еле сдерживаясь, чтобы не выпалить, что я о нем думаю. Бет была вся в крови, когда выскочила из бара, и если она куда-то угодила, отчасти виновата в этом буду я. Вчера, когда она заявила, что я мечтаю переспать с ее муженьком, мне было побоку – если честно, такое со мной случается постоянно, – но теперь я поняла, что это не простая ревность. Сегодня, когда свет погас, у нее были такие глаза, что меня пробрало до глубины души.

Я смотрю на гостиницу.

– Куда она побежала, по-твоему?

Джеймс молчит, и приходится ткнуть его кулаком в плечо.

– Ох, мать твою. – Он тихонько рыгает. – Да откуда я знаю?

Она где-то в здании, спряталась и дрожит от ужаса, истекая кровью? Нет, конечно. Вряд ли она осталась внутри, услышав сигнализацию. Но если она вышла из гостиницы, то должна быть вместе со всеми на террасе!

Я поворачиваюсь к лесу. Трудно представить, чтобы кто-то отправился туда в такую погоду по доброй воле. Однако, глядя на высокие сугробы, я замечаю следы – прочь от «Кувастина» в лес тянется цепочка из отпечатков ног и капель крови.

– Вот! – кричу я растерянному Джеймсу. – Наверняка она пошла туда! – И добавляю уже сама себе: – Господи! Она же заблудится.

Я твердо решила вывести Инку на чистую воду, но та как сквозь землю провалилась. Хенрика тоже нигде не видно. Может, они сбежали, понимая, что игра кончена? Однако сейчас не до них – нужно скорее помочь девчонке. Нельзя ей бродить там одной в такую метель.

– Женщина пропала, – говорю я сотруднику отеля, который стоит ко мне ближе всех. – Она ушла в лес.

Глядя через его плечо, замечаю, что Роза по-прежнему на меня смотрит. А вот Матео нет никакого дела, он что-то там листает в телефоне.

– Да, понимаю, – дежурно улыбается работник гостиницы. – Мы… мы отправим кого-нибудь за ней, как только приедут пожарные.

– Что? Вы погоду видите? – обвожу рукой вокруг. – Добираться они будут лет сто. Она к тому времени может погибнуть!

Парень с тревогой озирается. Мой громкий голос привлек внимание гостей.

– Ладно, – спрыгиваю с террасы в снег. – Если никто не собирается за ней идти, тогда пойду я.

– Мисс Сантьяго, пожалуйста, останьтесь возле гостиницы.

– Hienoa. Nyt olemme menettäneet toisen.

– Älä syytä minua?[26]

Пока персонал суетится, я ухожу все дальше в метель. До меня долетает голос Розы, она тоже меня зовет, но я притворяюсь, будто не слышу. Она попросит вернуться, а возвращаться нельзя. Кроме меня, Бет никто искать не будет.

Стены гостиницы, что защищали меня от ветра, остаются позади, и метель превращается в кару небесную – в этом пенном рое белой саранчи я даже собственных рук не вижу. А вот на земле следы и кровавые пятна еще заметны, поэтому я решительно стискиваю зубы и направляюсь дальше, навстречу ледяному ветру.

Когда я вхожу в лес и начинаю пробираться сквозь путаницу сплетенных веток, ярость бури немного ослабевает. Здесь неожиданно тихо, темный полог деревьев заглушает даже вопли пожарной сигнализации. Упрямо бреду вперед, сгорбившись и стуча зубами от холода.

Из чащи выхожу на вырубку – круглую поляну с торчащими тут и там пеньками, усыпанную ветками и хвоей. Поодаль, сгорбившись, стоит на коленях Бет; на снегу вокруг нее темнеют красные пятна. Я вздрагиваю при виде ее лица: оно залито кровью.

– Не подходи! – шипит британка, дрожа всем телом.

Вот тогда я и замечаю, что в руке у нее нож.