Вздрагиваю, открываю глаза. Портьеры не пропускают свет, и непонятно, сколько сейчас времени, однако выспалась я прекрасно. Кажется, проспала вдвое дольше обычного, а это значит, что утро уже наступило или скоро наступит.

Нежась под стеганым одеялом, поглаживаю мягкую, теплую простыню. Да уж, на огромном матрасе, за плотными шторами спится куда лучше, чем когда за окном шипят тормоза автобусов и воняет жареной курицей.

Перекатываюсь, тяну руку к Джеймсу. Вот тебе и на! А где он? Приподнимаюсь на локтях.

– Джей?

В комнате ни одной включенной лампочки, и душ не шумит. Беру телефон.

Джей

Ушел поплавать. Целую

Накинув на купальник халат, кое-как завязываю пояс и выхожу из номера, протирая сонные глаза. Тащусь по коридору, зевая, а в голове начинают мелькать обрывки вчерашних сцен: канапе и «Дом Периньон» в широких бокалах, пятно на платье, бургер, дешевая выпивка, тяжелый желудок, постель. А потом… неужели я ходила во сне?

Какой кошмар!

«Вы говорили, что сомневаетесь насчет свадьбы…»

На лбу выступает испарина, и я прислоняюсь к стене – вот теперь я вспомнила все: голоса в ночи и то, как в панике выдергивала вилки из розеток и как под одеялом ворочался Джеймс.

Господи, да ведь я понятия не имею, что именно он услышал!

«В глубине души мне кажется, что Джей для меня – не тот человек… А если он такой же, как мой отец?»

Вдруг Джеймс ушел из-за этого? Он же никогда не встает раньше меня, особенно в отпуске. Может, прямо сейчас в бассейне он обдумывает мои слова?

«Она сомневалась и ничего не сказала. Она считает наш брак ошибкой…»

Стою и смотрю в пустой коридор. Гостиница не стала бы красть личные файлы. Не говоря уже о том, чтобы включать их в номере среди ночи. Зачем? Наверняка это какое-то совпадение, сбой системы.

Ах да! Раз в неделю «Смол-ток» присылал мне письма со ссылками на аудиозаписи моих сеансов. Я никогда их не открывала – разве есть что-то хуже, чем слушать собственное нытье? Однако эти файлы хранятся где-то в моем почтовом ящике. Что, если аудиосистема в нашем номере автоматически подключилась к моему телефону и начала воспроизводить один из них?

Спускаюсь по лестнице и призраком бреду мимо стойки администратора. От мыслей голова кругом. Объяснение разумное – с блютусом такое происходит постоянно. Но даже если я права, это ничего не меняет и Джеймс не забудет того, что слышал. Возможно, теперь он знает такие вещи, которых никогда не должен был узнать.

– Hyvää huomenta, миссис Рафферти, – неожиданно раздается рядом женский голос.

Наша стильная консьержка стоит за стойкой, поправляя стопку буклетов.

– Доброе утро, – переводит она саму себя.

Нервно улыбаюсь:

– Доброе… Привет!

Инка окидывает меня взглядом:

– Поплавать собрались?

Мне хочется исчезнуть. Видно ли пузо под халатом? Наверное, она сейчас вспоминает, как я вчера пожирала тот огромный бургер. Инка почти прозрачная, а скулы у нее такие острые, что ими можно чеддер нарезать. Не будь она так мила, я бы ее ненавидела.

– А… да, – отвечаю я, складывая руки на животе.

Она указывает куда-то мне за спину:

– Дверь дальше, справа. Коридор ненадолго выведет вас наружу, но не беспокойтесь. Это наша лесная тропинка. Так и задумано.

Следуя указаниям Инки, шагаю по коридору, глазея через шестиметровые окна на безмолвное кружение снежных хлопьев, что скопились в небе. Тучи сегодня не такие, как вчера, – сумрачнее и гуще. Прогноз говорит, что скоро начнется буря. Подозреваю, что здесь под этим словом понимают совсем не то, что у нас в Англии – капризный дождичек и один неловкий громовой раскат. В Лапландии, наверное, такие метели, что ветром может сорвать лицо.

Вскоре автоматические стеклянные двери выпускают меня во внешний мир. Я иду по тропе, выстланной грубой мешковиной, и морозный воздух Финляндии ласкает мою кожу. Справа журчит небольшой ручей и струятся по замшелым камням серебристые водопады. Тут очень красиво, как в сказке, но полог деревьев, что колышется над головой, вызывает гнетущее чувство – кажется, будто лес смыкает вокруг ряды и оттуда, из тени, за тобой следят мигающие глазки.

Я вдруг останавливаюсь, заметив странный узор из света, что танцует у моих ног. Впереди, среди скал, окаймляющих тропу, установлена каменная плита, на которой высечена финская пословица. «Katso ylös ja usko». Ниже дан перевод: «Подними глаза и поверь».

Запрокидываю голову, и от восторга дух захватывает: оказалось, я иду под бассейном!

Его стеклянное дно висит в воздухе, свет льется на воду сверху, и она сверкает, точно жидкий хрусталь. Погрузившись туда, ты сольешься с природой и будешь чувствовать себя как в лесу!

В углу бассейна плещется одинокая пара волосатых ног с бугристыми коленями. На ногах – мешковатые ярко-оранжевые шорты. Уголок моих губ ползет вверх. Давным-давно они достались Джеймсу бесплатно на конференции во Флориде, и он теперь всегда обязательно берет их в отпуск. В основном ради того, чтобы меня смутить. Они просто ужасны: цвет из серии «вырви глаз», да еще на них огромный логотип «Фанты». Однако за годы я, как ни странно, прониклась к ним симпатией. В них есть что-то такое… очень джеевское.

Пока я наблюдаю, как тощие ноги Джеймса бьют по воде, к ним направляются другие – стройные и загорелые. Они ведут к трусикам-бикини с высокой талией, таким открытым, что воображению просто делать нечего: упругие, округлые ягодицы девушки разделены только узенькой полоской ткани.

Это она! Устремилась к Джею, словно акула!

С шага перехожу на бег. Врываюсь в здание через вторую пару автоматических дверей и, поднявшись по спиральной лестнице, влетаю во влажное тепло оздоровительного центра. Где же вход в бассейн?

Всюду пахнет ароматическими свечами, из динамиков плывет нежный звон колокольчиков. Сотрудников нет, и место кажется заброшенным.

Я иду туда, где теплее; петляю по выложенному плиткой коридору, пока не оказываюсь в зале с бассейном. Кулаки сжаты, я на взводе, но в воде уже нет никого. Стоя на краю бассейна, смотрю сквозь стеклянное дно на тропу из холста, ручей и горку из валунов. В том углу, где плавал Джеймс, по воде еще бегут небольшие волны.

Он только что вышел! Я прижимаю руку к шее, вспоминая видео, опубликованное Джорди. Трепет ее шелковых ресниц, увеличенное линзой лицо.

«А каково было бы… переспать с одним из моих фанатов?»

Что, если она увела его в раздевалку? Там удобно – никто не застанет. В кабинке она соблазнит Джея, сделает видео и мигом отправит в интернет.

Нужно остановить их! Остановить ее!

Следуя за указателями, спешу по мокрому полу. Вот и маленький вестибюль, в нем – две двери. Сначала заглядываю в женскую раздевалку. Там пусто, и я прохожу вдоль кабинок, аккуратно толкая их двери пальцем.

Все кабинки открыты и не заняты.

Я снова в вестибюле. Стою, потея, перед входом в мужскую раздевалку. Что это за звуки внутри? Там шлепают босые ноги?

Стискиваю зубы: ты уже далеко зашла, отступать нельзя.

И я открываю дверь.

– Какого черта, принцесса?

Перед ящиками стоит, согнувшись, голый Джеймс. Серое полотенце сползло, над верхним краем видна его маленькая задница. Он подхватывает полотенце и заворачивается в него, вытаращив глаза.

Я верчу головой:

– А… где?

«Ее тут нет!»

– Где остальные?

– Чего? Ради бога, это мужская раздевалка!

Качая головой, он быстро натягивает шорты.

– Я… ничего.

Стараюсь разгадать выражение его лица. Может, они услышали меня и он ее куда-то спрятал?

– Ты бы вышла, – ворчит Джей и начинает сушить волосы.

– Да ладно, все равно тут никого.

Я инспектирую ряд просветов под дверями кабинок, но загорелых ног нет ни в одной. Джеймс, похоже, растерялся вполне искренне, так что, вероятно, ее тут и не было. Может, это я вообразила себе черт знает что?

Набираю в грудь воздуха.

– А бассейн ничего так, – говорю самым беззаботным тоном, на какой способна. – Вода теплая?

– Да, норм. – Джей хмурится. – Хорошо спала?

– Угу.

Он достает из ящика скомканные брюки.

– А я и подумал: пусть еще немного поспит. Тебя из пушки было не разбудить.

Смотрю, как он разворачивает джинсы, заправляет обратно карманы. На языке так и вертятся вопросы.

«А ты как спал, дорогой? Слышал что-нибудь… странное?»

– Надо заскочить на завтрак, – говорит он. – А после, может, прогуляемся по лесу? Хочется высунуть нос наружу, а то погода скоро испортится.

Озадаченно чешу затылок. Чуть свет – в бассейн, теперь еще и на прогулку.

– Ты сегодня такой энергичный, – говорю я как бы невзначай. – Наверное, хорошо выспался в большой кровати.

– Дружище, я спал как убитый.

Ненавижу, когда он зовет меня «дружище». Знаю, он думает, что это смешно, но я не дружище. Я, черт побери, его жена!

– Правда, я один раз проснулся, – добавляет он, натягивая джинсы.

Пока Джей прыгает с ноги на ногу, мое сердце ходит в груди, как поршень, гоняя кровь.

– Снилась какая-то дичь, типа кошмара. Что же… – Он поднимает глаза и щурится, вспоминая. – Что же там было такое?

Смотрю на него затаив дыхание. Слышал он что-нибудь, знает ли мой секрет? С другой стороны, выяснять не хочется – страшно.

– Вспомнил! – Джей застегивает ширинку. – Не знаю, куда я попал, но там было темно, хоть глаз выколи. И я слышал твой голос, только шел он не от тебя, а откуда-то еще… – Он морщит лоб. – Ты говорила кому-то, что нам, возможно, не стоило жениться и что ты даже не уверена, твой ли я человек. – Он отрешенно смотрит в пол. – Это было ужасно.

Я проглатываю чувство вины, прячу его поглубже. Наверное, не стоило мне признаваться в таких вещах незнакомым людям. Не знаю. Однако я им призналась, и все это попало в запись, а теперь сидит в голове у Джеймса, как бомба с часовым механизмом.

– Потом я открыл глаза, – продолжает он, застегивая ремень. – Или думал, что открыл, и вроде как оказался в гостинице… но не в реальности, понимаешь?

Я осторожно киваю, а Джей задумчиво смотрит в стену.

– А еще я видел что-то на улице. Оно за нами наблюдало. Это было какое-то… животное.

У меня холодеет сердце. Я ведь тоже видела что-то прошлой ночью на террасе! Какую-то чудовищную тень, ночного зверя, он глядел на меня сквозь стекло пронзительными красными глазами.

Убираю за ухо непослушный локон, смотрю на Джеймса. Как могут два человека видеть одинаковый сон в одно и то же время? Разве такое возможно?

– Я испугался, – добавляет он и плюхается на скамью со свернутыми носками в руке. – Ты же знаешь, мне никогда не снятся кошмары, но это животное, существо… такое жуткое. – Он делает паузу, глядя в пространство. – Хуже всего были глаза. Они какие-то такие, слишком широко посаженные. А цвет…

Он снова умолкает, захваченный воспоминанием, а я уже знаю, что он сейчас скажет.

– Его глаза были красными, как угли.