Прошло три дня с того памятного приёма. Три дня, в течение которых я ждала, прислушивалась и строила планы. Казимир был занят государственными делами, но я знала: он не забыл нашего разговора и ищет связь между леди Маргарет и Марком.

И вот сегодня, когда я сидела в своих покоях за вышиванием, пытаясь успокоить мысли ритмичными стежками, дверь распахнулась без стука. На пороге стоял Казимир. Лицо его было бледным, в глазах — буря, которую он с трудом сдерживал.

— Ариана, — произнёс он глухо. — Нам нужно поговорить.

Я отложила вышивание, чувствуя, как сердце пропускает удар. По тому, как он сжимал край камзола, по тому, как дрожал его голос, я поняла: случилось что-то серьёзное.

— Что такое? — спросила я, вставая.

Он подошёл ко мне и протянул руку. В ней лежал небольшой потёртый дневник в тёмно-синей обложке. Герб моего родного поместья. Мой дневник.

— Ты узнаёшь это? — тихо спросил он.

Я взяла книгу дрожащими пальцами. Пролистнула первые страницы. И замерла.

Это был не тот дневник, что я вела сейчас, после того как очнулась в этом мире. Это был **прежний** дневник. Дневник той Арианы, что жила здесь до меня. Той, чьи записи были полны самодовольства, злобы и... жестокости.

«Отец сегодня снова хвалил меня за то, как я обошлась с конюхом. Мальчишка действительно был дерзок, осмелился взглянуть на меня прямо. Я приказала высечь его на конюшне. Крики были... мелодичны. Они доказывают мое положение. Отец сказал, что во мне растет настоящая хозяйка Грейстоуна. Он прав. Слабость — удел плебеев. Матушка, как обычно, не сказала ни слова. Она весь вечер играла с Лилиан на арфе. Мне кажется, она даже не помнит моего имени, если я не совершаю какую-нибудь выходку на людях…»

Я захлопнула дневник, чувствуя, как стыд и ужас заливают лицо краской. Эти строки были не моими. Но они были написаны моей рукой. Рукой той, чьё тело я теперь носила.

— Откуда это у тебя? — выдавила я, боясь поднять глаза.

— Леди Маргарет, — ответил Казимир, и в его голосе зазвенела сталь. — Она выкупила его у твоего конюха Марка, а тот водил шашни с твоей служанкой, которая убирала в твоей комнате после твоего отъезда из имения и нашла его. И сегодня леди Маргарет пошла с ним к моему отцу.

У меня подкосились ноги. Я опустилась на стул, чувствуя, как мир рушится вокруг меня. Если король прочитал этот дневник... если он поверил...

— Он прочитал? — прошептала я.

— Нет, — жёстко ответил Казимир. — Я перехватил её в коридоре перед покоями отца. Устроил сцену. Весь двор видел, как я вырвал эту книгу из её рук.

— Ты устроил сцену? — переспросила я, не веря своим ушам.

— Я закричал на неё. При всех. Сказал, что она пытается опорочить мою невесту подделкой и что ей место в тюрьме, а не при дворе, — его голос дрожал от гнева. — Отец услышал шум, вышел… И выслушав меня, приказал леди Маргарет покинуть двор до конца года. Ей запрещено появляться в столице без личного разрешения короля.

Я смотрела на него, чувствуя, как глаза наполняются слезами. Он не просто защитил меня. Он растоптал её репутацию публично, не оставив ей ни единого шанса.

— Но… этот дневник, — я снова посмотрела на книгу в своих руках. — Как ты можешь быть уверен, что это не мои слова? Что я не безумна?

— Потому что я знаю тебя, — просто сказал он, садясь на колени передо мной и заглядывая в глаза. — Потому что за эти месяцы я видел тебя настоящую. Умную. Добрую. Сильную. А эти записи… — он взял дневник из моих рук и отбросил его в сторону, словно тот был заразным. — Это не ты. Я не знаю, кто это писал, но это не моя Ариана.

Его слова прозвучали как откровение. Он знал. Он чувствовал. И не отвернулся.

Я всхлипнула и закрыла лицо руками. Больше не было сил держать это в себе.

— Ты прав, — прошептала я сквозь слёзы. — Это не я писала эти строки.

Он замер. Я чувствовала, как его руки сжали мои плечи.

— Что ты имеешь в виду? — голос его был напряжённым, но мягким.

— Я не та Ариана, за которую себя выдаю, — выдохнула я, поднимая на него заплаканные глаза. — Я... я из другого мира. В прошлой жизни, я погибла в том пожаре, что произошел в имении. Как и многие другие гости и дети. Я прожила жизнь в другом мире, и там я тоже погибла. Правда уже не от своего высокомерия и безрассудства, а спасая жизни детей. А потом... потом я оказалась в своем теле, но уже до пожара и захотела все исправить. Прожить жизнь по другому, стать другой. Я поняла и осознала каким монстром я была. — Слёзы текли по щекам, но я больше не могла остановиться. — Я лгала тебе всё это время. Я не знала, как сказать правду. Думала, что если ты узнаешь, ты возненавидишь меня. Решишь, что я самозванка или сумасшедшая.

Я всхлипнула, ожидая, что он отшатнётся, встанет и уйдёт. Но вместо этого он притянул меня к себе, крепко обнимая.

— Ты думала, что я отвернусь от тебя из-за этого? — тихо спросил он, гладя меня по волосам.

— Ты не можешь просто принять это, — прошептала я, уткнувшись лицом в его камзол. — Это безумие. Я сама до сих пор не могу в это поверить.

— Я приму всё, что ты мне скажешь, — ответил он, отстраняясь ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза. — Единственное, что для меня имеет значение — это то, что я люблю тебя.

Я замерла. Он произнёс это. Впервые. Вслух.

— Что? — выдохнула я.

— Я люблю тебя, Ариана, — повторил он, и в его глазах не было ни тени сомнения.

— Не ту, что писала этот дневник. Не ту, что была до тебя. А тебя. Твою улыбку.

Твой смех. Твой ум. Твою смелость. Я полюбил тебя, а эта правда ничего не меняет.

Я разрыдалась. На этот раз — от облегчения, от счастья, от неверия в то, что такое возможно.

— Я люблю тебя, — ответила я, задыхаясь от слёз. — Я так долго боялась это сказать. Думала, что потеряю тебя.

— Никогда, — твёрдо сказал он, беря моё лицо в ладони. — Слышишь? Никогда.

Ты — моя. И я никому не позволю отнять тебя у меня. Ни леди Маргарет. Ни твоим секретам. Ни всему миру.

Он поцеловал меня — нежно, трепетно, словно боясь, что я исчезну, если он отпустит. И в этом поцелуе растворились все мои страхи, вся боль, все сомнения. Я чувствовала только его. Только нас.

Когда мы оторвались друг от друга, он улыбнулся, вытирая слёзы с моих щёк большим пальцем.

— Значит, ты собираешься жениться на девушке из другого мира, зная, что она не совсем человек этого мира? — улыбнулась я сквозь слёзы.

— Я собираюсь жениться на женщине, которую люблю, — ответил он. — Мир, из которого она пришла, не имеет значения. Имеет значение только то, что она здесь. Со мной.

— Значит, ты не боишься, что я на самом деле ведьма или безумная? — я попыталась пошутить, но голос дрожал.

— Боюсь только одного, — серьёзно сказал он. — Что однажды ты решишь вернуться туда, откуда пришла. И я не смогу за тобой последовать.

Я прижалась к нему, чувствуя, как его сердце бьётся в унисон с моим.

— Никогда, — прошептала я, повторяя его слова. — Мой дом теперь здесь. С тобой.

В комнате повисла тишина. Нарушенная. Исцеляющая. Настоящая.

А я знала: что бы ни ждало нас впереди, мы справимся. Потому что теперь он знает правду. И остался со мной.

— А что с Маргарет? — спросила я наконец, поднимая голову.

Казимир усмехнулся, и в его глазах сверкнула холодная решимость.

— Она будет выслана завтра утром. Но перед отъездом я хочу с ней поговорить. Выяснить, зачем ей всё это было нужно. И почему она так хотела разрушить нашу свадьбу.

— Я пойду с тобой, — сказала я твёрдо.

Он посмотрел на меня, и в его взгляде читалось уважение.

— Я знал, что ты это скажешь.

Мы вышли в коридор вместе. Рука в руке. Готовые к последней битве с той, что пыталась разрушить наше счастье.

И я чувствовала себя сильнее, чем когда-либо прежде.

Вот продолжение романа от лица главной героини, Арианы. Сцена разговора с Маргарет в её покоях.

Мы шли по коридору молча. Рука Казимира сжимала мою ладонь крепко, почти до боли, но я не просила ослабить хватку. Мне нужно было чувствовать его — его тепло, его силу, его решимость. Это придавало мне смелости, хотя сердце колотилось где-то в горле.

Покои леди Маргарет находились в западном крыле дворца — дальше от королевских апартаментов, чем мои, и с окнами, выходящими не в сад, а на внутренний двор. Символично. Даже расположение комнат говорило о её положении при дворе — достаточно высоком, чтобы быть замеченной, но недостаточно, чтобы быть важной.

Когда мы подошли к двери, я услышала приглушённые рыдания. Затем — звон разбитого стекла.

— Она в истерике, — тихо заметил Казимир. — Готова?

Я кивнула, хотя внутри всё сжималось от предчувствия бури.

Он толкнул дверь, и та распахнулась без стука.

Картина, представшая перед нами, была почти театральной. Леди Маргарет стояла посреди комнаты, сорванное платье валялось на полу рядом с осколками разбитой вазы. Её волосы растрепались, выбившись из безупречной причёски, а глаза — опухшие от слёз — горели таким отчаянием и злобой, что на мгновение мне стало её почти жаль.

— Ты! — воскликнула она, едва завидев меня в дверях. Голос её сорвался на визг.

— Явилась насладиться своим триумфом?

Казимир шагнул вперёд, заслоняя меня плечом.

— Маргарет, — сказал он холодно. — Мы пришли поговорить. По-хорошему.

— По-хорошему? — она расхохоталась — горько, надрывно. — Ты уничтожил меня перед всем двором! При всех назвал лгуньей! И теперь хочешь говорить «по-хорошему»?

Она подошла ближе, и я заметила, как дрожат её руки. В одной из них был зажат носовой платок, изорванный в клочья.

— Ты пыталась опорочить мою невесту подделкой, — спокойно ответил Казимир. — Ты знала, какие будут последствия.

— Подделкой? — Маргарет вдруг повернулась ко мне, и в её взгляде мелькнуло что-то странное — смесь ненависти и... страха? — Скажи ей, Ариана, что это не подделка. Скажи, что этот дневник написала твоя рука. Я видела почерк — он совпадает с твоими письмами к отцу.

Я молчала. Потому что она была права — в некотором смысле. Этот дневник действительно написала моя рука. Только не я.

— Молчишь? — Маргарет усмехнулась. — Так я и думала.

— Маргарет, — вмешался Казимир, и в его голосе зазвенел металл. — Это не имеет значения. Даже если эта книга написана её рукой — это не о ней.

— О боги, — она закатила глаза, театрально всплеснув руками. — Ты правда в это веришь? Она просто ловко притворяется, Казимир! Она была капризной, жестокой, эгоистичной. А теперь вдруг стала доброй и милой? Ты не видишь, что это игра?

— Это не игра, — тихо сказала я, делая шаг вперёд. — И ты это знаешь. Ты чувствуешь, что я изменилась. Именно поэтому ты так боишься.

Маргарет замерла. Её глаза расширились, и на мгновение в них мелькнуло что-то похожее на панику.

— Боюсь? — переспросила она, но голос её дрогнул. — Я ничего не боюсь. Я просто хочу, чтобы истина восторжествовала. Ты самозванка, Ариана. И ты смеешь притворяться, будто заслуживаешь быть королевой?

— А ты заслуживаешь? — спросила я спокойно.

Она опешила. Открыла рот, закрыла, потом снова открыла.

— Я... я была рядом с Казимиром всё это время! — выкрикнула она наконец, и слёзы снова потекли по её щекам. — Я... я люблю его! — последние слова она почти прокричала, и в них звучало столько боли, что у меня сжалось сердце.

— Ты любишь его? — переспросила я тихо. — И поэтому пыталась разрушить его счастье? Поэтому готова была опозорить его невесту перед всем двором?

— Его счастье? — Маргарет горько рассмеялась. — Его счастье — это я. Он просто ещё не понял этого. Но поймёт. Пройдёт время, он увидит тебя настоящую, и тогда...

— И тогда он раскаяется? — закончил за неё Казимир, и в его голосе не было злости — только усталость. — Ты и правда так думаешь, Маргарет?

Она повернулась к нему, и на мгновение её лицо стало мягче, почти беззащитным.

— Я знаю, что ты чувствуешь ко мне, — прошептала она. — Я видела, как ты смотрел на меня раньше. До неё.

— Ты видела то, что хотела видеть, — устало ответил Казимир. — Я уважал тебя как друга, как дочь моего советника. Но между нами никогда не было того, что ты себе придумала.

— Придумала? — её голос сорвался. — Я ждала тебя три года, Казимир! Три года я надеялась, что ты сделаешь предложение! А ты привёз эту... эту девицу из глуши и решил, что она достойна короны больше, чем я?

— Дело не в достоинстве, — Казимир покачал головой. — Дело в любви. А любовь не выбирают по положению или происхождению.

— Любовь? — Маргарет вдруг затихла. Глядя на него широко раскрытыми глазами, она медленно произнесла: — Ты любишь её?

— Да, — ответил он без колебаний. — Я люблю её.

На мгновение мне показалось, что Маргарет сейчас рухнет на пол. Она покачнулась, ухватившись за спинку кресла, и её лицо стало пепельно-серым.

— Значит, всё было зря, — прошептала она. — Все эти годы. Все надежды.

Она медленно опустилась в кресло, и теперь в ней не было ни злобы, ни истерики. Только пустота.

— Я хотела быть королевой, — сказала она тихо, глядя в пустоту. — Я мечтала об этом с детства. Моя мать говорила, что я рождена для трона. А теперь… — она подняла на меня глаза, и в них стояли слёзы. — Теперь я изгнана. Опозорена. И всё из-за тебя.

— Нет, — я шагнула ближе, и Казимир не удержал меня. — Всё из-за тебя самой. Ты выбрала ненависть вместо смирения. Ты могла остаться при дворе, могла найти своё счастье с другим. Но ты решила разрушить моё.

Она долго смотрела на меня. А потом вдруг горько улыбнулась.

Казимир взял меня за руку.

— Прощай, Маргарет.

— Прощай, — эхом отозвалась она.

Мы вышли из покоев. Дверь за нами закрылась, отсекая последний взгляд на сломленную женщину, что когда-то мечтала о короне.

В коридоре я выдохнула, чувствуя, как напряжение отпускает плечи.

— Ты как? — спросил Казимир, заглядывая мне в глаза.

— Не знаю, — честно ответила я. — Я чувствую… пустоту. Радости нет. Только облегчение, что всё закончилось.

— Это нормально, — он сжал мою руку. — Ты не злорадствуешь. И это делает тебя той, кто ты есть.

Я подняла на него глаза и улыбнулась. Сквозь усталость. Сквозь грусть. Но искренне.

— Пойдём домой, — сказала я. — К нам.

Он наклонился и поцеловал меня в лоб.

— Пойдём.

Мы пошли по коридору, оставляя за спиной залитую лунным светом дверь покоев леди Маргарет. И я знала: это была последняя битва. Впереди нас ждала жизнь. Настоящая. Свободная. Наша.