Андрей и Софья стояли с открытыми ртами в огромной прихожей особняка, в котором жил Константин.

— Ну чего вы застыли? — улыбнулся Костя. — Проходите уже.

Прислуга мельтешила по дому, взбудораженная неожиданным приездом хозяина. Софья робко прошла до кушетки, стоящей у огромного зеркала, и села, поражённая увиденным.

— Ну, Костя… и ты один живёшь в этом дворце?

— Получается так, — усмехнулся Константин.

Он стал раздавать распоряжения дворецкому и другим слугам. Служанка Софьи, Герда, более практичная и уверенная в себе, принялась помогать госпоже раздеться. Софья, прожившая всю свою сознательную жизнь в небольшом одноэтажном доме из пяти комнат в скромном поместье их семьи, была просто ошеломлена размерами и роскошью дворца, в котором обитал друг Андрэ — граф Муравин. Граф настоял на том, чтобы Андрей и Софья жили у него всё время, пока будут находиться в Петербурге. Андрей, когда учился в кадетском корпусе, видел много городских зданий, но Петербург не только восхищал, он давил своими масштабами. И вот теперь дом-дворец Константина поразил его и размерами, и богатством убранства.

Когда граф лично проводил гостей в отведённые им покои, Софья невольно остановилась на пороге и прижала ладони к щекам.

— Боже мой… — выдохнула она. — Ваше сиятельство, это всё… для нас?

Комнаты казались больше всего дома её родителей. Высоченные потолки с лепниной, тяжёлый шёлк на стенах, мраморный камин, в котором уже потрескивали дрова. Огромная кровать под балдахином. От пола до потолка тянулись зашторенные окна, за которыми угадывался вечерний Петербург.

Андрей медленно повернулся на месте, не зная, куда смотреть сначала: на хрустальную люстру, рассыпавшую тысячи зайчиков, на золочёные канделябры или на пушистый ковёр, в котором нога тонула по щиколотку.

— Костя, мы в таких комнатах и ночевать-то боимся, — честно признался Андрей. — Я в кадетском корпусе на жёсткой койке спал, а здесь… графские хоромы.

— Вот и отдохнёте по- графски, — ответил улыбаясь Константин. — Располагайтесь, чувствуйте себя как дома.

Софья подошла к туалетному столику с трюмо, провела пальцем по инкрустированной перламутром шкатулке и тихо ахнула.

— У нас в поместье дом меньше этой спальни, — прошептала она.

Герда, которая уже вовсю командовала местной горничной, раскладывая вещи хозяйки, сдержанно улыбнулась:

— Госпожа, здесь даже шкафы пахнут деревом лучше, чем в нашей гостиной.

Все рассмеялись, но в глазах Софьи всё ещё стоял тот самый детский восторг, смешанный с лёгким испугом. Она вдруг почувствовала себя Золушкой, попавшей на бал, и только крепкая рука Андрея, сжавшая её ладонь, напомнила: это не сон.

— Ты только посмотри, Андрэ, — прошептала она на французском который Андрей знал с грехом пополам. — Я никогда мечтать о таком не смели.

Андрей обнял её за плечи, всё ещё оглядывая комнату с мужским, немного суровым восхищением.

— Значит, будем привыкать к хорошему, Софи. Похоже, Костя не привык отказывать друзьям в малом.

За окнами уже зажигались первые фонари Петербурга, а в комнатах графского дома было тепло, тихо и пахло дорогими свечами.

После ужина приехал князь Юсупов.

— Костя, — Борис Николаевич обнял сына. — Загорел, похудел, — восклицал он, рассматривая сына. — О, поздравляю с Анной! А это что за орден? Никак австрийский?

— Да, отец, орден Франца Иосифа. Позволь представить тебе моего друга и сослуживца — сотника Андрея Сомова и его невесту Софию фон Штроберг. Это мой отец, князь Юсупов Борис Николаевич.

Константин представил Андрея и Софью. Софья присела в лёгком реверансе.

— Приятно познакомиться. Друзья моего сына — друзья нашей семьи. Располагайтесь без стеснений, а нас простите: семейный разговор.

Князь с Константином прошли в кабинет.

— Надеюсь, поход прошёл без урона для тебя, Константин?

— Всё хорошо, отец. Констанция по-прежнему в Париже?

— Нет, она в Лондоне.

— Дети с ней? Так и не повидал племянников.

— Нет, они остались с отцом.

— С каким отцом?

— С родным отцом, князем Ивановым-Васильевым. Удивлён?

— Не совсем. — Константизн запнулся. — Коста родила детей после приезда ко мне на Кавказ. У меня были смутные подозрения, но это жизнь Косты, и она вправе распоряжаться ею по своему желанию. Как Екатерина Николаевна приняла такую новость?

— Не знаю подробностей, видимо, всё прошло непросто. Но она приняла Сашу и Александру, искренне любит их. Я часто навещаю внуков. Ты надолго в Петербург?

— Не знаю точно. Скорее всего нет. Не больше десяти дней — и поедем домой, на базу.

— Домой? — переспросил князь.

— Да, отец. Марияна ждёт, переживает.

На следующий день дружной компанией Костя вместе с Андреем и Софьей с её служанкой отправились за покупками для Софии. Константин решил купить подарки для Марьяны. Перед поездкой Костя вручил Андрею две тысячи рублей банковскими билетами.

— Нет, Костя, у меня есть деньги, чтобы одеть Софью, — нахмурился Андрей.

— Андрей, не ершись и не обижай меня, это мой подарок вам с Софьей на свадьбу.

Посмотрев на друга, Андрей взял протянутые деньги.

Перед тем как разъехаться по домам, Пётр Алексеевич и комбриг вручили Андрею по тысяче рублей. Пётр Алексеевич подарил часть золотыми червонцами. На возражения Андрея он категорично ответил:

— Бери, пока дают, и не изображай обиженную невинность. Тебе свадьбу справлять и невесту обиходить. Ты офицер пластунской бригады, а не голодранец с паперти. Или можешь похвастать капиталом?

— Не могу, — смутился Андрей.

— Ты вот что, тёзка, — добавил комбриг. — По прибытии в Пластуновку передай моё распоряжение Егору Лукичу, чтобы он построил тебе дом не меньше трёх комнат. Скажешь — я приказал. Пусть оплатит из бригадной казны.

Растроганный Андрей, совершенно смущённый такой заботой командиров, поклонился в пояс.

— Благодарствую, Пётр Алексеевич и Андрей Владимирович! — сказал он дрогнувшим голосом.

— Ты ещё слезу пусти… — проворчал князь Андрей.

Так что Андрей на сегодня был совсем не бедным сотником из захолустья.

Невский проспект. Торговые ряды.

Компания направилась в модные торговые ряды на Невском. Софья, до этого видевшая лишь скромные провинциальные лавки, растерянно озиралась по сторонам. Обилие товаров, пёстрые вывески, крики зазывал и шуршание дорогих тканей — всё это давило на неё, заставляло чувствовать себя маленькой и неуверенной. Она прижималась к Андрею, боясь отойти хотя бы на шаг.

Андрей, заметив её состояние, сжал её руку.

— Ничего, Соня, — тихо сказал он. — Мы всё купим. Самое лучшее.

Они зашли в модное ателье на Большой Морской — заведение чрезвычайно популярное и дорогое. Внутри было просторно, светло, зеркала в позолоченных рамах отражали роскошные ткани и эскизы платьев. Хозяйка ателье, дама средних лет в строгом, дорогом платье, окинула вошедших быстрым взглядом.

Увидев Софью в её скромном, не по-столичному простом платье, она чуть заметно поморщилась.

— Простите, мадемуазель, — произнесла она с ледяной вежливостью на французском, — вы не ошиблись дверью? Наша мастерская обслуживает исключительно… избранную публику.

Софья покраснела и растерянно посмотрела на Андрея. В глазах её блеснули слёзы.

Андрей побледнел от злости, кулаки непроизвольно сжались.

Но прежде чем он успел открыть рот, вперёд шагнул Константин.

— Сударыня, — произнёс он ледяным тоном, — вы, кажется, не поняли. К вам зашла невеста офицера пластунской бригады. И я, граф Муравин, буду очень недоволен, если обслуживание этой дамы будет проигнорировано.

Граф выдержал паузу и добавил:

— Или нам обратиться в более… гостеприимное заведение?

Хозяйка моментально изменилась в лице. Она поняла, что не только ошиблась, но и нанесла оскорбление господам офицерам, одетым в кавказские одежды.

— Граф, простите великодушно! — залепетала она, растеряв всю свою надменность. — Я не знала…

— Мы здесь не для того, чтобы принимать извинения, — холодно перебил Константин. — Впрочем, Андрей, я вспомнил ателье, которое рекомендовали княгиня Долгорукая и княгиня Иванова-Васильева. Прости, не сообразил сразу — и пришлось зайти чёрт знает куда.

Андрей по-прежнему стоял мрачный, едва сдерживая гнев. Софья же, напротив, приободрилась, видя, как ловко граф поставил на место надменную даму.

— Проходите, проходите! — засуетилась хозяйка. — Мари, покажи всё, что у нас есть! Лучшие ткани, самые модные фасоны!

— Нет уж, увольте, сударыня, — холодно заметил Андрей. — Запомни это заведение, дорогая, и чтобы я не слышал больше о нём.

Софья взяла его под руку, и они проследовали к выходу.

Константин, стоявший у входа, усмехнулся, удивлённый словами друга.

— «Избранная публика», — повторил он, качая головой. — Сударыня, вы только что потеряли заказ, о котором мечтают все ательеры. Вы даже представить не можете, кого вы упустили.

Он задержался на пороге, бросив на хозяйку прощальный взгляд — с лёгкой насмешкой и искренним сожалением.

— Вы отказали невесте боевого офицера, — продолжал Константин, — но это полбеды. Вы отказали даме, которую будут представлять при дворе его императорского высочества. А это, сударыня, такие связи, которые не покупаются. Их заслуживают. Или — теряют по глупости.

Хозяйка побледнела. Её губы задрожали, но она не нашла, что ответить.

— Что ж, — усмехнулся граф, — надеюсь, ваши «избранные» клиенты компенсируют вам эту потерю. Прощайте.

Он развернулся и вышел, оставив хозяйку ателье в полном смятении.

— Что теперь? — спросил хмурый Андрей, когда они сели в карету.

— Нет хмурься Андрей. Поедем в ателье где одевалась Марьяна в прошлый приезд. Я когда увидел её в новом платье просто обомлел.

— Уверен?

— Даже не сомневайся.

Карета остановилась перед дверями очередного ателье. Наученные недавним происшествием, Андрей и Софья настороженно вошли в помещение. Их встретила девушка, вежливо пригласила пройти в небольшой холл.

К ним вышел хозяин — человек кавказской внешности, одетый в безупречный костюм.

— Здравствуйте, господа. Чем могу помочь?

— Здравствуйте. В вашем ателье одевалась моя жена, графиня Муравина.

— Да, да… — В глазах хозяина мелькнуло узнавание. — Как же, отлично помню. Да и как можно забыть такую красивую женщину?

— Замечательно. Так вот, это невеста моего товарища. Оденьте госпожу Софию как подобает девушке её статуса.

— Изготовьте несколько нарядов, для повседневной необходимости и для праздничного выхода, а также два комплекта для её служанки, ну и всё, что полагается, — вступил в разговор Андрей. — Можете не стесняться в средствах. Всё самое лучшие.

— Непременно. Прошу не беспокоиться, господа, — с лёгким поклоном ответил хозяин. — Только самое лучшее.

Взволнованных Софию и Герду увели для снятия мерок.

— Прошу вас, господа, присаживайтесь. Не желаете чаю, кофе? — хозяин гостеприимно указал на кресла. — Не сочтите за бестактность и навязчивость, но, по моему мнению, вам просто необходимо сшить новый костюм. Поверьте, я сумею вас удивить.

Андрей критически осмотрел себя в зеркале.

— Пожалуй, вы правы, — хмыкнул он. — Принимайте заказ. Чёрная черкеска, серый бешмет. Украсьте серебряным шитьём газыри. Эполеты уланского образца.

Когда хозяин назвал сумму — четыреста семьдесят рублей, Андрей едва заметно поморщился. Он с трудом сохранил на лице спокойное равнодушие, расплачиваясь, и лишь легкая тень промелькнула в глазах.

— Что же, — сказал он, пряча бумажник, — надеюсь, результат оправдает ожидания.

— Не изволите сомневаться, — ответил хозяин с довольной улыбкой.

Уже сидя в карете, Костя посмотрел на друга и рассмеялся.

— Чего ржёшь как конь стоялый? — с досадой проговорил Андрей. — Смеёшься над тупостью моей захолустной? Что ж, смейся, заслужил.

— Да нет, Андрей, ты просто удивил меня. Ну прямо заправский аристократ, которому деньги не проблема, — примирительно ответил Костя.

— Так мне, барану, и надо, — вздохнул Андрей. — Я когда кадетку закончил, всё на отлично сдал, только французский еле на семь баллов вытянул. Приехал в сотню, доложился, а командир возьми и спроси на французском. Я с горем пополам ответил. А он мне говорит: — Что ж ты, Андрей, так сплоховал с французским?

А я ему в ответ: — Да на кой-мне этот французский сдался?

— Баран ты, Андрюха.

— Почему баран? — спрашиваю.

— Любое умение когда-нибудь пригодится. А ты как баран: только жрёшь и срёшь, да глупыми глазами хлопаешь. Кто мешал французский выучить да на отлично сдать?

— Обиделся я тогда на него, — продолжил Андрей. — А сегодня вдруг до меня дошло: прав был командир. Если бы знал хорошо французский — и с Соней спокойно общался, и этой стерве достойно ответил. Понять-то понял, а ответить не мог — вследствие слабого знания. Тут ещё злоба так горло подперла, что дыхнуть не смог.

Константин выслушал исповедь друга.

— Я всегда знал, — задумчиво ответил он, — если командир советует, лучше прислушаться и исполнить. Как ни странно, он всегда оказывается прав. Учи сейчас французский. — Так и учимся: Соня меня французскому, а я её — русскому. Что самое смешное — Герду никто не учит, а она уже по-русски понятно изъясняться может.

— И опять прав командир, — усмехнулся Андрей. — Жизнь заставит — и не так раскорячишься.

— Жизнь заставит — и не так раскорячишься, — почти одновременно произнесли они эту знаменитую фразу командира и дружно рассмеялись.

Софья и Герда не всё поняли из разговора мужчин и только улыбались их веселью. Их сердца замирали от мысли, что их ожидают чудесные обновки.