На выходе из ресторана ко мне подбегает хостес — моложавый мужчина в модном темно-сером костюме:

— Мистер Селезнефф! Как хорошо, что я успел вас перехватить! Вас просили срочно перезвонить в отель мистеру Гору.

— Я могу сделать от вас звонок? — спрашиваю я, а сам скрещиваю за спиной пальцы на удачу: неужели Ростроповичи созрели⁈ Иначе зачем Майклу так срочно искать меня в ресторане?

— Да, конечно.

Набрав номер Гора, убеждаюсь в своей догадке — созрели, голубчики. Йес…!

Смотрю на часы и невольно улыбаюсь. Как ловко все получилось-то! Сегодня у меня воистину удачный день. Встреча назначена через час, и до нужного ресторана ехать отсюда всего минут пятнадцать, даже если по пробкам. И столик Майкл уже там заказал. Один Сергей Сергеевич пока не в курсе, с кем я собираюсь встретиться, а значит, не успеет вмешаться и в приказном порядке отвезти меня в отель. А потом уже поздно будет — не станет же полковник закатывать скандал в многолюдном месте?

Встреча назначена в ресторане гостиницы Сент-Реджис, где сами Ростроповичи видимо и живут. Хотя, может, и нет. Вдруг, просто решили показать наивному советскому мальчику картинку красивой американской жизни? Отель находится недалеко от резиденции президента США и буквально на полпути в наш Four Seasons. Значит, у меня еще есть время покататься вокруг Белого Дома и решить, с какой стороны поэффектнее туда подъехать. А если получится, то завладеть на два-три часа посольским лимузином с дипномерами.

Нет, лучше — с дипномерами и еще флажком СССР. Если я правильно помню, то согласно Венской конвенции флаг на автомобиль устанавливается, когда дипломат использует его для официальных целей — во время протокольных мероприятий, церемоний, встреч на самом высоком уровне и пр. То есть, мне достаточно взять с собой кого-нибудь из наших дипломатов, и я уже могу гордо подъехать к Белому Дому на такой машине. А кто у нас отвечает за контакты в сфере культуры? Правильно! Атташе по культуре. Ему сам бог велел сопровождать нас в резиденцию президента США.

Я доношу эту мысль до Сергея Сергеевича, и тот ненадолго погружается в раздумья

— Ну… в принципе, да. Ты у нас несовершеннолетний, и присутствие на такой встрече нашего дипломата вполне закономерно. Но надо это сначала согласовать.

Ага… в переводе на русский: позвонить в Москву шефу и получить от него добро на явную показуху. Но в такой мелочи Веверс точно не откажет, еще и похвалит нас за проявленную инициативу.

Так что вопрос о том, откуда лучше заезжать, в принципе, уже не актуален. Только через главные ворота и с максимальной помпой. Но для порядка президентский квартал мы все-таки объезжаем и лишь потом на минуту останавливаемся, чтобы Сергей Сергеевич пересел во вторую машину.

— Я в посольство — говорит полковник, открывая дверцу — а вы езжайте прямиком в гостиницу, и чтобы без фокусов, Виктор.

— Как скажете, командир! — изображаю я пай-мальчика.

Но проезжая мимо отеля Сент-Реджис, неожиданно хлопаю себя по лбу, испуганно смотрю на часы и заполошно велю водителю припарковаться. Вячеслав открывает рот, чтобы возмутиться, но тут я уже непреклонен.

— Слав, я с этим Белым Домом совсем забыл, что у меня здесь в ресторане деловая встреча назначена! Не переживай, я быстро, разговоров там буквально на пару чашек кофе. Так что в свой отель мы все равно раньше Сергея Сергеевича приедем.

Бодигарду остается только хмуро кивнуть и, тяжело вздохнув, выйти из машины.

Приехали мы тютелька в тютельку, но Ростроповичей в зале еще нет, и мне приходится их ждать, заказав себе кофе и минералку. Мой хмурый бодигард усаживается в отдалении у окна и от кофе гордо отказывается. Через пять минут ожидания мои визави наконец-то появляются в дверях ресторана. Но поскольку Славка их видит только со спины, он даже не догадывается, кто сейчас садится за мой стол. Просто какая-то солидная супружеская чета в возрасте. И охранник быстро успокаивается.

Ну, что сказать… Ростроповичи — своеобразная пара. Невооруженным взглядом сразу видно, что это исконно наши, советские граждане. Кто-то из коллег довольно остроумно назвал Вишневскую «дамой высшего света с чудесным голосом и замашками примадонны одесской оперетки». Из зависти, конечно. Но доля правды в этих злых словах есть. Одета Галина Павловна боГато, но явно не к месту и не ко времени — блузка из бордового гипюра с люрексом и на черном атласном чехле, удлиненная юбка с оборками.

На голове у примадонны высокий начес, маленькие глаза подведены жирными черными стрелками, что, впрочем, не делает ее колючий взгляд добрее. Губы, накрашенные розовой перламутровой помадой, недовольно поджаты. Галина Павловна смотрит на меня так, словно каждую секунду ожидает какую-нибудь подлянку. Даже интересно: это она со всеми такая «приветливая», или только с бывшими соотечественниками?

Святослав Рихтер в своих воспоминаниях назвал Вишневскую злой ведьмой. Ну, да. Хотя надо признать, что ведьма весьма красивая и величественная. Так и не скажешь, что она из простой семьи. Несмотря на середину дня, в ушах оперной дивы массивные украшения с бриллиантами, на шее в два ряда бусы из каких-то черных камней. Вот вроде бы родом она и из Питера, блокаду пережила, но цыганская кровь все равно дает о себе знать, хоть ты что с этим делай!

Знакомимся.

Мстислав Леопольдович, в отличии от своей настороженной жены, настроен вполне благожелательно по отношению ко мне и и ведет себя непринужденно. Такое ощущение, что этот улыбчивый, слегка чудоковатый человек вообще живет на своей волне и вечно в позитиве. Он шутит, интересуется, как проходят гастроли, как нас встречает американская публика. Я с юмором жалуюсь ему на местных журналюг и фанатов. Потом интересуюсь их мнением о местной кухне и предлагаю Ростроповичам поужинать

— Виктор, ты местные цены себе представляешь? — снисходительно спрашивает Вишневская, недвусмысленно намекая на мою финансовую несостоятельность.

— Что, прямо дороже, чем в лондонском Савойе или парижском Максиме? — притворно ужасаюсь я и, не сдержавшись, смеюсь.

— Ты посмотри на него, Слав! Савой ему не дорого! А ты там хоть был? — продолжает подначивать меня Вишневская.

— Был. И не только там! — смеюсь я — Сильвино Тромпетто готовит, конечно, изумительно, и человек он очень приятный, но градус снобизма публики в Савойе просто зашкаливает! Так что после пафосных европейских ресторанов атмосфера в любом американском кажется вполне демократичной, а цены щадящими. Даже в Лас-Вегасе и на 5-й Авеню.

— И это говорит посол советской культуры за рубежом, еще, наверное, и комсомолец! — язвительно цедит примадонна, подперев щеку ухоженной рукой.

На пальцах с безупречным маникюром целая россыпь колец, причем с разноцветными камнями. Представляю, какая внушительная коллекция у них в сейфе лежит! Вишневская, как сорока, без разбора скупает, и ювелирку, и антиквариат. Когда в 2000-х на Сотбисе дочери будут распродавать ее коллекцию, чего там только не окажется — и портсигары, и табакерки, и всякая всячина. Заодно вспоминаю обстановку их питерского особняка, который неоднократно показывали по телевизору, и еле сдерживаюсь от смеха! Все там будет в бордово-золотых цветах, с потугой на дворцовую роскошь. Но при этом полная безвкусица.

Мстислав, почувствовав нервное настроение жены, попытался перевести все в шутку, и ее отказ поужинать со мной объяснил вечерним концертом. Но саму Галину Павловну уже понесло:

— Мне вообще непонятно, за что юный советский артист, причем эстрадный, получает такие деньги, что позволяет себе самые дорогие рестораны? Вон, Юра Мазурок целый прошлый сезон пел в «Метрополитен — опера», и что⁈ Государство обобрало его до нитки!

— Так меня тоже обберут! — улыбаюсь я

— И чему ты радуешься? Что домой с пустыми карманами вернешься? — возмущается она.

— Зато родное государство с денег, заработанных в нашем туре по США, купит за рубежом еще один завод или фабрику под ключ.

— Пф-ф! Не смеши меня…! — презрительно фыркает Вишневская.

Я откидываюсь я на спинку кресла и насмешливо смотрю на примадонну.

— Галина Павловна, вы не совсем понимаете порядок цифр из нашего контракта с американскими продюсерами. Просто помножьте в уме семьдесят тысяч зрителей на среднюю стоимость билета на наш концерт, а потом полученную сумму умножьте еще на одиннадцать. Вот это и будут те деньги, которые мы заработаем только в одном туре по США. А до этого мы летом гастролировали по Японии, в апреле дали концерт на Уэмбли для 48 тысяч зрителей. Плюс продажа наших пластинок. Плюс два больших рекламных контракта с японцами: один с SONY, другой с HONDA.

Замолкаю, дав Ростроповичам оценить масштаб своей деятельности и продолжаю после затянувшейся паузы и глотка кофе

— Так что если подсчитать суммарный доход, который мы принесли родному государству только за прошедшие полгода, как раз на пару фабрик там точно хватит. Не на Автоваз, конечно, но на предприятие легкой промышленности вполне. Ведь наше правительство всерьез взялось за производство товаров народного потребления.

— И ты так легко говоришь о том, что государство все у тебя забирает⁈

— Ну… государство ведь тоже многое мне дало. Меня растила одна мама, но я никогда ни в чем не нуждался. Бесплатная квартира, хорошая военная пенсия за погибшего отца, детский сад, школа, пионерские лагеря, кружки разные — я ни в чем не чувствовал себя ущемленным, и у меня было вполне счастливое детство. А образование в обычной школе дали такое, что месяц назад я самостоятельно поступил на дневное в МГУ. Напомнить вам, сколько стоит обучение в университете здесь, в США? Особенно, если он из Лиги плюща? Так почему я не должен помочь своей стране? Я вам скажу больше: авторские отчисления за песни на русском я тоже перечисляю на счет одного из ленинградских детдомов.

— Ненормальный…! Твои сумасшедшие заработки в любой момент закончатся, и что тогда — нищим останешься⁈

— Да, ничего — пожимаю я плечами — как жил, так и буду жить дальше. Зато мир посмотрел и больше не питаю никаких наивных иллюзий насчет «красивой» жизни на Западе — своими глазами увидел, куда у них все катится.

— Юношеский максимализм в полной красе… — качает головой примадонна

— Правда? — улыбаюсь я — а Щелоковы наоборот считают, что я циничен не по годам.

Вишневская тут же делает стойку

— Ты с ними знаком?

— Можно даже сказать, что мы дружим семьями. Светлана Владимировна хорошая подруга моей мамы. Ну, а третья в этой женской компании Галина Леонидовна. Как раз за день до моего отъезда встречал этих трех красавиц после их отдыха в Прибалтике.

— Как дела у Светланы Владимировны и Николая Анисимовича? — в голосе Галины Павловны наконец-то чувствуются теплые нотки и искреннее участие.

— Тяжело ему приходится — вздыхаю я — столько навалилось. Да, всем сейчас нелегко. Ближайшая наша задача — пережить Олимпиаду. Причем, достойно ее пережить, не опозориться перед всем миром. Потом станет легче.

— Ты правда так думаешь? — удивляется Ростропович.

— Конечно. В стране уже видны происходящие изменения, просто многие не осознают этого. Народ же у нас привык судить по прилавкам магазинов. А пустые полки всегда убедительнее умного телевизора, даже если там показывают перемены в стране. Так что заполнятся прилавки товарами, и скептицизма в гражданах поубавится. А если еще и жилье начнут строить ударными темпами…

— В деревне людям от этого не холодно, не горячо — возражает мне Вишневская с таким апломбом, словно сама там выросла и полжизни в коровнике отпахала.

— Ну, так для колхозников тоже сняты все запреты по размеру приусадебных участков, домов и количеству скота. Слышал как раз перед отъездом, что строят сразу несколько заводов в разных областях страны по производству комбикормов. Так что теперь только не ленись, работай!

— Фабрики рабочим, землю крестьянам… — усмехается Галина Павловна — а интеллигенции опять шиш с маслом?

— Смотря какой. А то у нас ведь каждый второй мнит себя непонятым гением. Но вот уехали из страны некоторые артисты, и чего они здесь, в Голливуде добились? Неужели не понятно было с самого начала, что прежде чем хлопать дверью, надо хотя бы чужой язык нормально выучить, а в идеале еще и разговаривать на нем без акцента. Иначе, как иностранный зритель тебя поймет? А отсутствие трудовой дисциплины? А привычка при первой же неудаче сразу в бутылку заглядывать? Кому здесь такие нужны? Про склоки и интриги в творческих коллективах даже говорить не хочу, сами все знаете.

— Знаю, на своей шкуре все испытала — скривилась Вишневская — причем, чем бездарнее, тем громче орут!

— Вот именно. Но все понемногу начинает меняться. Вон, Саша Годунов — отличный контракт подписал, Белоусовой с Протопоповым на днях дали добро на работу в Канаде. Еще и на выбор предложили им собственную школу фигурного катания в Ленинграде открыть. И для этого вовсе не обязательно становиться невозвращенцами и поливать потом помоями свою родину, виня ее во всех своих неудачах. А большинство наших артистов почему-то искренне считает, что страна им сильно задолжала. Интересно только, за что⁈

— Сашка Годунов молодец! — довольно улыбается Ростропович — Мы с Галей были недавно в Нью-Йорке на одном из его спектаклей: это полный восторг. Публика минут пять его со сцены не отпускала — для Америки это грандиозный успех.

— Ну, так потому, что он действительно талантище! Я его и сам в Большом зимой видел в «Лебедином озере». И даже немного руку приложил к тому, чтобы ему разрешили контракт подписать. Но какой-нибудь бездарь пупкин теперь искренне считает, что и его ждал бы такой же успех за границей. А нахрен кому он здесь сдался?

— Да, все считают, что тут маслом намазано… — проворчала Вишневская — только ругаем ведь мы не Родину, а тупых чиновников, которые распоряжаются нами, как крепостными. Вот, что бесит!

— Ну, так и называйте конкретные фамилии. Но чиновники приходят и уходят, Галина Павловна, а караван идет. Думаете, мне они кровь не пьют? Вон, недавно чуть из комсомола не выперли из-за интриг Суслова! Но жить-то нужно не старыми обидами на всяких старых идиотов, а будущим. И среди чиновников тоже есть порядочные люди.

— Это ты к чему сейчас разговор ведешь? — с подозрением прищурилась примадонна

— Если вам вернут советское гражданство, примите его?

— А у тебя есть полномочия такие предложения нам делать?

Я пожал плечами.

— Пока меня попросили прозондировать почву. Согласитесь, что вашим друзьям, которые переживают из-за этой несправедливости, бессмысленно ввязываться в жесткую борьбу с чиновниками, если вам самим это совершенно не нужно.

— Светлана Щелокова попросила?

— Она — не стал скрывать я — и сразу хочу предупредить вас, что устраивать из этого шоу с громкими заявлениями нельзя. Иначе сделаете только хуже, и все отложится еще лет на десять — пятнадцать. А у Романова сейчас и так проблем полно.

— Конечно! Это только лишать людей гражданства можно с шумом, а как возвращать, так втихаря!

— Да, Указ от 1978 года просто будет отменен. Чтобы избежать скандала. Но посмотрите на это с другой стороны: зато у вас будет возможность в любой момент приехать в СССР, преподавать в консерватории, а при необходимости снова спокойно выехать из страны за рубеж.

— Что-то я сомневаюсь насчет «спокойно». Опять с визами начнут мутить.

— А вы не получайте советский паспорт — тихо говорю я — Но вы этого от меня не слышали. Просто с достоинством примите возвращение вам гражданства и воздержитесь от любых резких комментариев. Да, справедливость наконец-то восстановлена. Новый Генсек исправляет досадные ошибки прежнего. Мы удовлетворены. И на этом все. Вы выглядите, как настоящая королева, Галина Павловна, говорю это от всей души. Так и ведите себя по-королевски, зачем обращать внимание на завистливых тараканов, суетящихся под вашими ногами.

Ростроповичи молча смотрят на меня, переваривая услышанное. А что? В моей прошлой жизни именно так они и поступили. И спокойно потом продолжали путешествовать по миру со своими американскими паспортами. А если все получится, то потом еще уговорю, что не стоит ей писать сомнительные мемуары под названием «Галина», с мелочным перечислением всех нанесенных им обид. В моем представлении, по-настоящему интеллигентный человек должен быть выше этого и не опускаться до склок. Умные люди со своими врагами расправлются по-другому.

— Мы должны подумать — говорит, наконец, Вишневская — и не готовы сразу дать ответ.

— Понимаю вас и буду ждать звонка. В Нью-Йорке я задержусь по делам, так что у вас есть дней десять на раздумья. Со своей стороны обещаю поддержку, если надумаете приехать в Москву. И кстати, Олимпиада — хороший повод для первого визита после такого долгого отсутствия. Можно даже концерт дать для спортсменов в Олимпийской деревне, в рамках культурной программы. А хотите, можем даже вместе появиться в Большом. Уж если возвращаться, так с триумфом!

Прощаемся мы сдержанно. Но хотя бы былой подозрительности во взгляде Вишневской больше нет. Дружелюбие проявляет только Мстислав Леопольдович, но от него мало что зависит. Билеты на концерт от меня принимают, но честно признаются, что современная музыка их мало интересует, отдадут дочерям.

Короче, задание Светланы Владимировны я честно выполнил, семена сомнений в душах Ростроповичей посеял. Но результат пока совершенно не понятен. Обида на Родину у них огромная. И спасибо, что хоть сразу на хрен не послали с такими предложениями, а могли бы. По словам очевидцев Галина Павловна без стеснения переходит на ненормативную лексику, если собеседник ее раздражает. Так что вроде бы не все еще потеряно…