Как известно, в Нью-Йорке умеют производить впечатление, но сегодня мы переплюнули всех! Парковка у «Плазы» напоминала съемочную площадку голливудского блокбастера. Охрана отеля и наша собственная едва сдерживали толпу напирающих журналистов. Они сгрудились в кучу, и вспышки их фотокамер сливались в непрерывное слепящее сияние. Несколько съемочных групп — я насчитал их, как минимум три — с эмблемой NBC, ABC и какого-то местного канала, чье название я не разобрал. Похоже, последние вообще вели прямую трансляцию. «Подарок на полмиллиона долларов для советских рок-звезд!» — репортеры уже придумали заголовок для своего репортажа.
Посреди этого безумия стояли одиннадцать новеньких «Мерседесов», сверкающих свежим лаком под серым небом Манхэттена. Шесть белых и пять красных — как я и заказывал. Зрелище, способное вызвать инфаркт у любого советского гражданина и острую изжогу зависти у западного обывателя.
Артур Стерлинг, сияющий ярче своих машин, подошел ко мне, на ходу вытирая влажный лоб платком. В его глазах читалось искреннее обожание, смешанное с коммерческим экстазом от совершенной недавно сделки. Таких заказов у него, видимо, еще не было. И уже, скорее всего, никогда не будет.
— Мистер Селезнефф, всё готово! — он развел руками, показывая на выстроившуюся в ряд кавалькаду автомобилей — Как мы и договаривались: баки полные, в каждой машине комплект лучшей зимней резины Мишлен и запас масла на год вперед. Но! Мы решили, что такой солидный покупатель заслуживает особого отношения. От лица салона — в багажник каждого автомобиля погружено по ящику элитного вина «Шато де ла Ривьер». А еще мы дарим 11 радиотелефонов «Моторола». Надеюсь советские специалисты смогут подключить их к вашей сети в Москве.
Помощник Стерлинга открыл дверь флагманского седана. На его переднем сидении красовалась большая коробка с логотипом Motorola.
— Спасибо, мистер Стерлинг! — искренне поблагодарил я. Хотя сильно сомневался, что КГБ разрешит подключить частные радиотелефоны к «Алтаю». Но промолчал. Счет оплачен, так что не будем томить публику.
Звездочки и музыканты стояли чуть в стороне, своей отдельной группой, и не совсем понимали, что здесь вообще происходит. Я вышел вперед и поднял руку, чтобы привлечь внимание. Шум толпы мгновенно стих.
— Помните, ещё когда мы только начинали, и никто не был уверен, выйдет ли у нас что-нибудь путное, я пообещал вам, что если всё получится, то каждый, кто был рядом со мной с самого начала, получит когда-нибудь «Мерседес». Вы поверили в «Красные Звезды». Вы разделили со мной все риски. Я помню это. И никогда не забуду.
Сделав небольшую паузу, я обвел взглядом своих самых преданных сотрудников.
— Сегодня я выполняю свое давнее обещание. Теперь это ваши машины. Они прибудут в Союз примерно через месяц. И сейчас отправятся в порт на погрузку. Но прежде я хочу вручить вам ключи от них.
Я снова сделал паузу, наслаждаясь моментом и растерянным видом людей. А потом Стерлинг начал подавать мне ключи с тяжелыми фирменными брелоками.
— Альдона, этот красный красавец твой. За твою безоговорочную преданность нашему общему делу. За то, что поверила в меня и без страха прошла со мной этот путь.
В глазах Ледышки блеснули слезы, но она мужественно преодолела минутную слабость и первой приняла из моих рук ключи от мерседеса. Кто-то из американцев явно начал понимать, что происходит, и толпа за ограждением взорвалась одобрительными криками и аплодисментами.
Зато Лада, получая ключи, расплакалась, и уже Альке пришлось ее успокаивать. Львова от волнения и вовсе учудила — не дойдя до меня, покачнулась и вдруг начала оседать на асфальт. Слава богу, что охрана успела ее подхватить. В машинной аптечке нашелся нашатырь, так что ей тут же сунули под нос пропитанную им ватку. Через минуту Татьяна вздрогнула, приходя в себя, а потом неверяще уставилась на ключи, вложенные в ее руку.
— Виктор, ну зачем это…?
— Затем! — строго отрезал я, пресекая все ее возражения — Вы рисковали больше всех нас, потому что за вами стояли дети и пожилая мама. Но вы доверились мне и круто поменяли свою жизнь. Это награда за ваше мужество.
Клаймич, стоявший рядом со Львовой, понял, что сейчас настала его очередь и покачал головой. Потом тихо зашептал
— Витя, ну ты что творишь, а⁈ Нас же возненавидит вся Москва! Ты представляешь, какую зависть вызовут эти Мерседесы? Чиновники, коллеги по сцене… они же нас живьем съедят! Даже у членов Политбюро нет таких дорогих иномарок!
— А им они и не нужны. У них же у всех бронированные правительственные ЗИЛы со спецсвязью — засмеялся я — К тому же за последние полгода Политбюро значительно обновилось, и думаю, там поймут, за что именно американские продюсеры сделали нам такой шикарный подарок. Сколько мы с вами заработали валюты за эти гастроли?
— Уж мне-то не ври про доброту наших продюсеров! — снова зашептал Клаймич — А то я не понимаю, кто за все это заплатил.
— А раз понимаете, то и молчите! — прошипел я в ответ — Вы, Григорий Давыдович, для меня друг и боевой товарищ, и за свое мужество этот Мерседес заслужили, как никто другой. Забыли уже, через что вам пришлось пройти ради нас всех? Про сердечный приступ, про тюрьму?
— Да, где же его парковать-то⁈ — гнул свое смущенный Клаймич — Угонят ведь в первый же день! Каждый этот Мерседес стоит как три кооперативные квартиры…
— Насчет безопасности не переживайте — махнул я рукой — Машины придут морем через месяц, и у нас есть время подготовиться. Поговорю с Щелоковым насчет спецгаража МВД. Все, не мешайте мне дальше причинять людям добро!
Думаете, сердобольный Клаймич на этом успокоился? Как бы не так…! Дождавшись окончания раздачи ключей музыкантам, он нашел новый повод для своих причитаний
— Витя, а как же быть со всеми остальными? — Он незаметно кивнул в сторону других членов нашего коллектива, стоявших чуть в стороне.
— Никак — пожал я плечами — Все по-честному: Мерседесы я обещал только тем, кто был в группе с самого основания, и без кого не было бы самой этой группы. Но остальных мы тоже не обидим. Как только приедем в Союз, выдадим им всем крупные премии. Если начальство одобрит, то даже в валютных чеках.
— Ты неисправим…! — покачал головой наш осторожный директор.
Не лучше была реакция на вручение мерседеса и у Сергея Сергеевича. Он с каменным лицом забрал у меня ключи и одарил злым взглядом, обещающим кары небесные. Потом постоял ради приличия пару минут рядом с машиной и больше к ней не приближался. Кажется, никто толком так и не понял, что этот мерседес подарен не мне, а нашему полковнику. Вот чувствую, еще выскажет он мне свое «фи» по дороге в аэропорт.
А я что? Я ничего. Развел руками и состроил ему рожицу — мол, я — не я, и лошадь не моя. Или в данном, конкретном случае — белый мерин. А зачем мне второй мерсюк — солить их что ли? Меня и мой зеленый от Кальви вполне устраивает.
А тут и Гор, который дирижировал процессом, подхватил меня под локоть и потащил к журналистам, наставившим на нас лес микрофонов. Пришлось встать перед камерами.
— Виктор, пару слов для прессы и телевидения! Каково ваше отношение к таким дорогим подаркам от американских продюсеров? Как это воспримут в Советском Союзе?
— Нормально воспримут. С гордостью. Как заслуженную награду за прекрасное шоу «Red Stars», порадовавшее американских зрителей.
Кто-то явно слил информацию журналюгам, и они решили устроить из этого сенсацию. Что ж, может это и к лучшему. Такое внимание не позволит потом нашим чиновникам забрать дар американских продюсеров.
— Музыканты получили подарок, потому что заслужили его своим талантом, бесконечными репетициями и самоотверженным трудом. Они заслужили эти машины от шин, до крыши салона и бампера!
Прямо за моей спиной раздался рев мотора — это Коля завел своего «красавца», и звук мощного немецкого V8 заставил журналистов вздрогнуть. А музыканты, мгновенно позабыв о шоке, полезли под капоты, щупали кожу салонов, спорили о чем-то, указывая на приборные панели.
— Мистер Селезнефф! — выкрикнул корреспондент в клетчатом пиджаке. — Вы не боитесь, что такие подарки сделают вас слишком… буржуазными? Что дух протеста рок-н-ролла исчезнет вместе с комфортом?
Я посмотрел прямо в объектив, позволив себе холодную, хищную улыбку.
— Нет, не боюсь. Мы же не протестуем. Мы побеждаем. Если рок-н-ролл — это свобода, то я не вижу ничего более свободного, чем возможность ехать по автобану со скоростью двести километров в час на лучшей машине в мире. По-моему, это отличная награда.
— Но в вашей стране люди стоят в очередях за хлебом, а вам дарят машины за двадцать тысяч долларов! — не унималась какая-то девица с диктофоном.
— Что за бред вы несете⁈ В моей стране люди стоят в очередях за билетами в театры, на концерты и стадионы, а не за хлебом — парировал я — Приезжайте на Олимпиаду и посмотрите собственными глазами, как и чем живет наша страна. А не повторяйте чужие, затертые до дыр газетные штампы. Они уже навязли в зубах и не отражают реальной жизни в СССР.
Девица заткнулась и отступила, затертая своими нетерпеливыми коллегами. Больше таких тупых вопросов и провокаций не было. А тематика вопросов быстро сместилась с подаренных машин на итоги нашего турне по Америке. Это несомненно был триумф. Яркий и чертовски опасный своим безоговорочным успехом. Но именно так и пишется история.
Ладно. Пора закругляться и с прессой, и с автомобилями. Надо встряхнуть забывших обо всем на свете коллег и отправить их собираться в аэропорт. А то на радостях можно так и на самолет опоздать…
Поскольку от Мизуки по-прежнему нет вестей, и никаких срочных дел у меня на этот вечер не оказалось, я решил проводить своих в аэропорт. А чтобы избежать разборок со злым полковником, поехал не в лимузине, а со всеми в автобусе — не отрываясь от любимого коллектива. Сергей Сергеевич лишь скрипнул зубами, увидев, как я ловко сбежал от него, но прилюдно закатывать скандал не стал. Видимо, решил оставить вопрос с моим наказанием до Москвы и решения Веверса.
Вообще-то, сегодня вечером мы должны были встретиться с Лукасом и со съемочной группой, но это мероприятие пришлось перенести на завтра. Поскольку Клинт Иствуд позвонил Лукасу и извинился, что никак не успевает прилететь в Нью-Йорк к назначенной дате. Он только что закончил озвучку своей очередной роли и, так надо понимать, что это будет «Побег из Алькатраса» — вполне себе неплохой фильм для 70-х. Я не в претензии за его задержку, все бывает. Жизнь актеров вообще нельзя назвать предсказуемой и размеренной.
Народ все еще пребывал в легком шоке от подаренных им мерседесов, и парни ни о чем другом говорить просто не могли. О чем бы не начинался в автобусе разговор, все тут же неизбежно возвращалось к машинам. Кажется, все, включая и Клаймича, в мыслях уже представляли себе, как они рассекают по Москве в шикарном мерседесе, а прохожие застывают на тротуарах, жадно провожая глазами шедевр немецкого автопрома. Короче, все в предвкушении возвращения домой.
А о чем еще сейчас людям беспокоиться? Все деньги, включая премию, потрачены с умом и практически до последнего цента. Богатый опыт бодания с таможней у нас есть, теперь им придраться будет не к чему. С собой в чемоданах и сумках везем только безобидную мелочевку, а часть купленной одежды уже без ценников и этикеток, даже имеет слегка поношенный вид. Все остальное по традиции прилетит общим контейнером, включая ткани для сценических костюмов, инструменты и панели, глушащие звук, для тон ателье в нашей новой студии.
Объясняться с таможенниками мы будем уже на своей территории. Где на каждый их каверзный вопрос Григорий Давыдович гордо предъявит им кучу разрешений, справок и чеков. Спасибо, научили они нас после Англии! Мы теперь воробьи стреляные, нас на испуг больше не возьмешь.
Я поддерживал общую беседу, но без особого энтузиазма. Поскольку мыслями был уже далеко, а коллеги и без меня прекрасно справлялись со своими мечтами. Мерседесы — это уже в принципе отработанная тема. Гораздо больше меня теперь заботили съемки рождественского клипа. Карен уже наверное добрался до Медео, и скоро мы узнаем результат: годится нам эта локация или нет. Завтра Григорий Давыдович первым долгом разыщет Карена и допросит его, а потом сразу же перезвонит мне в Нью-Йорк. И от этого звонка будет зависеть, начинаем ли мы готовиться к съемкам или продолжаем искать другой объект.
Но независимо от этого, Львова будет шить необходимую для съемок одежду. Сценарий клипа есть, сцены расписаны, количество нарядов мы со Львовой примерно прикинули. Эскизы того, что нужно сшить и связать, обсудили и утвердили. В целом, фронт работ для нашего ателье понятен. Сроки тоже: через две недели все должно быть готово. Татьяна твердо заверяет меня, что это вполне реально — шить нужно не так уж и много.
Ситуацию спасает то, что ребята купили себе много зимней одежды, и теперь у нас есть большой выбор из купленных обновок. Что значительно облегчает задачу ателье. Шить будем только что-то ультрамодное, чтобы поразить зрителя не одним лишь новым хитом или видами природы. Эффектными нарядами мы их тоже удивим. Например, моим новым длинным пальто с широкими плечами из кашемира цвета кэмел. Его фасон срисован на показе у Армани, а подходящая ткань и пряжа для трехметрового шарфа куплены Львовой в универмаге Macy’s на Манхэттене.
Ну, а здесь, в Нью-Йорке мне осталось провести ряд важных встреч и при этом уложиться в недельный срок.