…А вечером, уже на подъезде к Майами, по радио вдруг начинают раздувать шумиху, сообщив, что в Новом Орлеане от последствий техногенной катастрофы погибла советская группа «Red Stars».

Какой-то кретин по имени Джон Доу на голубом глазу уверял репортера из новостной передачи «Добрый вечер, Майами!», что он был днем в Орлеане и собственными глазами видел, как это произошло:

— Это было ужасно! Я как раз выходил из бара на Бурбон-стрит, когда вдруг раздался оглушительный взрыв. Земля буквально ушла из-под ног. Я увидел огромный столб огня и дыма на горизонте. Типа, как взорвалась атомная бомба. Такой же гриб, только черный.

— Боже мой, — выдохнул репортер — Что было дальше⁈

— Началась паника. Все бежали, кричали. Многие падали на асфальт и уже больше не вставали. Я тоже побежал, не разбирая дороги. Помню, как мимо меня пронеслась группа музыкантов. Это были русские.

— Русские? — в голосе ведущего послышалось удивление.

— Да, я слышал, как кто-то крикнул: «Красные Звезды, бегите!». Кажется, так называется известная поп-группа из Москвы. Я видел их рекламные плакаты в Орлеане — они как раз накануне давали там концерт.

Повисла тишина. Потом ведущий осторожно спросил:

— Вы уверены, что это были именно «Red Stars»?

— Абсолютно, — голос этого придурка Доу звучал на удивление строго — Я даже успел разглядеть их певичек. Беленькая блонда и рыжая.

Повисла долгая пауза.

— Альдона и Лада… — ошарашенно произнес ведущий — Мистер Доу! Вы понимаете, что сейчас сообщили очень серьезную информацию? Если «Red Stars» действительно пострадали…

— Пострадали? Да вы шутите! Они точно погибли. Сто процентов! Их накрыло ядовитое облако в конце улицы.

— О май год…!!! — ведущий был в шоке и только повторял — О май год… А как местные власти реагировали на ситуацию⁈

— Честно говоря, у меня там не было особо времени следить за действиями властей. Я просто пытался выбраться из этого проклятого города как можно скорее. Знаете, инстинкт самосохранения и все такое…

— Понимаю, — в голосе ведущего послышалось сочувствие — Спасибо, что поделились с нами своей историей, мистер Доу. Мы постараемся разузнать судьбу «Red Stars» и сообщим нашим слушателям любые последние новости.

Мы ошарашено переглянулись с Клаймичем, и я взревел на весь автобус

— Дебилы гр@баные!!! Какого………………………!

— Бедный Майкл… — прошептал Григорий Давыдович — он же сейчас с ума сойдет от таких новостей!

— А Москва?!!

У меня-то первая мысль была, как раз о родных. Невозможно представить, что сейчас начнется дома! И в Кремле!! И в нашем посольстве в Вашингтоне!

— Чертовы америкосы, если по их вине эта новость дойдет до мамы с дедом, я их по судам потом затаскаю — и долбанную радиостанцию, и этого дебильного алкоголика Доу, которому по пьяни всякая ху@ня мерещится!

— Успокойся, Вить… — к нам подошла Альдона, мягко положила руку на мое плечо — ну, хочешь, мы сейчас где-нибудь остановимся и позвоним в отель Майклу?

— А ты уверена, что он в отеле? Наверняка на стадионе следит за монтажом сцены и аппаратуры, трейлер-то еще утром в Майами приехал.

— Ну, и хорошо, значит, ему некогда радио слушать!

— Кто-нибудь, да услышит… — вздохнул Клаймич — сейчас эту новость все подхватят. А если еще и по ТВ объявят…

— Иеремия — обратился я к водителю — а мы можем где-нибудь сейчас остановиться и позвонить?

— Это не имеет смысла — сочувственно откликнулся он и пояснил — мы просто больше времени потеряем. До центра города осталось всего ничего, и дороги на удивление свободны.

Мне пришлось согласиться. Сейчас автобус действительно пер, как литерный поезд. А начнем суетиться, перестраиваться и искать подходящую стоянку — опоздаем еще на час. И не факт, что Майклу дозвонимся.

— Ладно. Продолжаем движение, и будь, что будет…

* * *

По закону подлости фейковая новость все же дошла до нашего продюсера. Это ведь хороших новостей не дождешься, а плохие сами тебя найдут. Вот и Майкла нашли…

Появление нашего ярко раскрашенного автобуса у парадного входа в отель вызвало настоящий переполох. На него смотрели, как на «Летучий голландец», входящий в порт Антверпена. Темнокожий швейцар просто застыл соляным столбом, глядя как мы с девчонками первыми выходим из автобуса.

— Двери, может, откроешь? — раздраженно фыркнула наша Снежная Королева, и лишь тогда он отмер и засуетился, пропуская нас в холл отеля.

Сотрудники на ресепшн были более стрессоустойчивы. Кто-то бросился звонить, остальные, увидев нас живыми и здоровыми, радостно оскалились белозубыми улыбками

— Мистер Селезнефф, you o’key⁈

— О’кей, о’кей… — проворчал я, протягивая руку за ключами от номера — Слухи о моей смерти оказались сильно преувеличены. Не дождетесь!

— Виктор, Грегори! — пока мы замешкались у стойки, от лифта к нам уже бежал Майкл. И таким взволнованным я его давно уже не видел. За ним неслись его личный ассистент, парочка стафов и Панчо.

Начались обнимашки, расспросы и охи-вздохи. После тяжелой дороги все это быстро утомило, да еще и толпа зрителей вокруг нас собралась. Вот мало уставшей охране забот, так еще и зевак от нас отгонять!

— Все подробности за ужином… — решительно пресек я наметившийся бардак и первым направился к лифту — если я немедленно не попаду в душ, то начну рычать, бросаться на окружающих и кусаться.

Но проверку моего номера на прослушку никто не отменял, и мне еще минут пять пришлось куковать в кресле рядом с ним

— Чисто, располагайся! — вышел из номера Вячеслав, который в отсутствии Сергея Сергеевича был теперь за старшего.

Первым делом я рванул естественно к телефону. Разница во времени между Москвой и Майами семь часов, если я правильно помню. Значит дома у нас далеко за полночь, и я сейчас всех перебужу. Ну, ничего, лучше уж так, чем если утром меня опередит какой-нибудь исполнительный идиот и доложит всякую херню!

Соединяют меня быстро, но к телефону долго никто не подходит, потом наконец, трубку берет Имант. Услышав его голос я начинаю тараторить, не давая вставить ему ни слова

— Доброй ночи! Вам звонит из Майами некий Виктор Селезнев. Спешу доложить, что у нас все в порядке, и мы наконец добрались до отеля. Все живы, здоровы, слухи о наших неприятностях фигня полная — это какой-то идиот решил прославиться. Сейчас собираемся на ужин, с более обстоятельным рассказом позвоню завтра днем.

— Молодец, что позвонил — я прямо чувствую, как отпускает Веверса, ну хоть уснет теперь человек спокойно.

Хотя какое уж там спокойствие… Сергей Сергеевич, поди еще и до Нью-Йорка не добрался. Хочется спросить про него у генерала, но нельзя по открытой линии — не стоит привлекать к нему внимание. Поэтому лучше промолчу.

— Ну, я побежал? — спрашиваю я

— Беги — усмехается в трубку Веверс — Альдоне привет!

— Обязательно. Маме с дедом тоже. Извини, что разбудил.

— Ничего… до завтра, Виктор.

Уф-ф… я выдыхаю и кладу трубку. Все. Считай, что панику в Москве мне удалось предотвратить. Остался, конечно, еще «Голос Америки», который так любят слушать некоторые наши несознательные граждане, но это уже ерунда на фоне остального. Меньше будут верить вражеским голосам. Да, я думаю завтра об этой фейковой новости никто уже и не вспомнит…

* * *

А вот зря я так думал. Репортеров просто разбирало, как им хотелось получить наши комментарии о произошедшем в Орлеане. Майкл, конечно, постарался оградить меня от внимания СМИ, но самому ему здорово от них досталось. Видимо все-таки придется дать хотя бы короткое интервью, а то все может стать еще хуже. А зачем нам вызывать лишние подозрения своим отказом?

Ну, о встрече с журналистами пусть Майкл договаривается, а я с ужина отправился прямиком в номер и сразу же завалился спать. Выспался кстати отлично, и никакие кошмары меня не мучили. И даже без «снотворного» из мини-бара обошелся — спал, как убитый.

После завтрака я решил устроить тренировку по боксу и вместе с Пончо отправились в местный спортзал.

По дороге Картер все шутил насчет моей «смерти» — черный юмор так и лился из него непрерывным поток. Я вяло кивал, отшучивался в стиле кому суждено утонуть — тот не сгорит.

Войдя в пропитанный запахом пота и кожи боксерский зал — мы обнаружили там дюжину темнокожих спортсменов, которых гонял низенький, седой тренер с лицом точно печеное яблоко. Представился кубинец Хавьером, тут же отправил нас разминаться. Боксеры пялились на меня, но упражнений не прерывали. Дисцеплинированные!

После разминки, Хавьер выстроил всех нас, включая Пончо, в линию, объявил на ломанном английском.

— Сегодня мы будем тренироваться по-кубински!

Мы обменялись недоуменными взглядами. Что значит «по-кубински»?

— Первое упражнение — рубма! — объявил Хавьер, и я подумал, что ослышался. Но нет. Тренер врубил на магнитофоне зажигательную мелодию, начал под нее пританцовывать, демонстрируя бой с тень.

— Бокс — это ритм, амигос. Это движение, это музыка ударов. А что лучше научит вас чувствовать ритм, чем румба?

Ладно, танцевать нам не привыкать — я не раз упражнялся с подтанцовкой Красных Звезд. Плавали — знаем.

Сначала я чувствовал себя нелепо, но потом заметил, что мои движения становятся более плавными, а чувство ритма обостряется.

После двадцати минут танцев, когда мы с Пончо уже начали входить во вкус, Хавьер останавливает музыку.

— А теперь — в пары! Будем боксировать под румбу!

И вот мы уже кружимся по залу, обмениваясь ударами в ритме кубинских мелодий. Это странно, но эффективно — я чувствую, как мои удары становятся более непредсказуемыми, а уклонения — более плавными, даже играючим. Насим Хамед плюс Рой Джонс в одном флаконе.

Следующее упражнение еще более необычное. Хавьер раздает нам… пиалы.

— В них налита вода, — поясняет тренер — Ваша задача — пробежать десять кругов по залу, держа пиалу на вытянутых руках, не пролив ни капли. Это научит вас контролировать свое тело и дыхание.

Я начинаю бежать, чувствуя, как вода плещется внутри чашки. Каждый шаг требует концентрации, каждое движение должно быть выверенным. К концу круга мои руки горят от напряжения, но я не пролил ни капли. Пончо кстати, тоже.

— Отлично! — хвалит нас Хавьер — А теперь — спарринг с пиалой. Одной рукой.

Мы смотрим на него с недоверием, но тренер серьезен. И вот мы уже кружим по рингу, пытаясь ударить противника, одновременно защищая свою чашку. Это требует невероятной координации и баланса. Я чувствую, как еще больше обостряются мои рефлексы.

После этого нас ждет финальное испытание. Хавьер выводит во внутренний дворик зала, где стоят несколько больших бочек с водой. Туда он рассыпает мелочь из кошелька.

— Нырните и достаньте монетку со дна, — командует тренер — Но сначала — проведите комбинацию ударов.

— Первый раз такое вижу — качает головой Картер, но все-таки не пасует и первым вымахивает двойку, после чего ныряет в бочку. Обратно появлятся с четвертаком в кулаке.

И вот я уже выполняю джеб-кросс-хук, а затем, не переводя дыхания, ныряю в воду. Шок от холода почти парализует, но я заставляю себя нырнуть глубже, нащупать монетку. Когда я выныриваю, легкие горят, все тело потряхивает, но я чувствую прилив адреналина и энергии.

— Это научит вас работать в стрессовых условиях, — объясняет Хавьер — В ринге вы должны думать ясно и четко, даже когда все тело кричит от усталости и просит пощады. А теперь еще десять нырков.

Да он издевается! Мое тело уже кричит и просит пощады. А мозг четко сигнализирует — нахрен такое надо…

Когда все заканчивается, я чувствую себя измотанным, но странно обновленным. Во мне зарождается какое-то новое, нестандартное понимание бокса. Поблагодарив за тренировку и раздав билеты на концерт, я покидаю зал. А вот на выходе нас мигом окружают папарацци. Сквозь раздвинутые руки охраны, лезут микрофоны на штанге, на меня смотрят сразу несколько телекамер.

— Виктор — первым кричит правый репортер — это «Горячие новости Майами»! Вы не могли бы прокомментировать нам вчерашнее сообщение о гибели вашей группы?

Нет, ну надо же какое совпадение!

— Нет, не мог бы.

— Почему?

— Так я же погиб вчера! Какие комментарии может дать покойник, чей труп остался валяться посреди улиц Нового Орлеана?

— Вы так расстроены этой дезинформацией? — к разговору подключается другой журналист

— Я не расстроен. Я взбешен! Какому-то алкоголику, упившимуся в баре до пляшуших чертей, что-то там привиделось в пьяном угаре, и все СМИ тут же подхватывают этот бред. А кто-нибудь подумал о наших друзьях и родственниках, выпуская это в эфир? О миллионах фанатов, включая тех, кто с нетерпением ждет наши выступления еще в пяти городах? Кто-нибудь вообще собирается извиняться за это?

— Но мы узнали от вашего продюсера, что сегодня в полдень в отеле будет ваша пресс-конференция?

— Значит, там и увидимся. А пока извините, господа, у меня спортивный режим.

Охрана оттеснила репортеров, и я по-быстрому нырнул в открытую дверь микроавтобуса, предоставленного Гором. Понятно, что он не успел предупредить меня насчет времени пресс-конференции лично, но мог хотя бы записку с охраной передать. А то узнаю о ней от журналистов…

В машине мы с Пончо обсуждаем треннировку, совместно приходим к мысли, что получили бесценный опыт. А я еще понимаю, что товарищеский матч с подопечными Фиделя Кастро нашим ребятам из сборной просто необходим. Кровь из носу. Они к сожалению пока даже не представляют, какой облом ожидает их на предстоящей Олимпиаде. А значит, мне опять надо впрягаться в эту историю.