Проводив Годуновых, мы ближе к полуночи возвращаемся в отель. Сергей Сергеевич всю дорогу бухтел, выговаривая мне за «Садко», но по существу предъявить ему было нечего. Это была не моя инициатива, а в ресторане мы ни с кем не контактировали, кроме ушлого владельца. И единственную вольность, которую я ему позволил — это общая фотография на память. Догадываюсь, конечно, что он потом повесит ее на стену среди других фото со знаменитостями, да, ну и фиг с ним! Пусть радуется, сын иудейского народа…

Чтобы успокоить нервы Сергея Сергеевича, приходится рассказать ему парочку анекдотов в тему

Еврей уехал в Израиль. Не прошло и двух месяцев, как он вернулся обратно. Его спрашивают:

— Почему?

— Понимаешь, здесь люди как люди, а там — одни евреи.

«И вот я уже в Израиле, и вот мне уже хорошо, и вот мне уже так, блять, хорошо, что так мне и надо!» — анекдот

В Плазе я первым делом рванул на ресепшн, чтобы узнать, не оставлено ли для меня сообщений. Нет, не оставлено. И это уже очень странно — Мизуки должна была прилететь еще днем. Расстроившись, поднялся в лифте со всеми на этаж, но вместо своего номера, зашел сначала к Клаймичу.

— Григорий Давыдович, я сделаю от вас один звонок, вы не против?

Если мудрый директор и удивился, то вида не подал, лишь кивнул мне на телефон. Достав из кармана листок с домашним номером Мизуки, я позвонил в Киото. Но ответом мне были длинные гудки, трубку там никто не снял. Мне оставалось только пожелать Клаймичу спокойной ночи и отправиться к себе, гадая, что же могло произойти, и куда пропала моя Мизуки?

Наконец, перебрав голове кучу разных вариантов и поняв полную бессмысленность этого занятия, я решил, что утро вечера мудренее, и завалился спать. Если уж и утром она не появится в отеле, тогда я точно займусь ее поисками, а пока нужно хорошенько выспаться перед завтрашним финальным концертом…

* * *

Утром новостей от Мизуки по-прежнему не было, так что мне все же пришлось озадачить Майкла, а самому тем временем отправиться на пробежку в Центральный парк, а потом и на тренировку с Панчо в арендованный боксерский клуб. Тот придумал мне необычное упражнение — на специальной подложке подвязал куриные яйца под пятки. Чтобы я учился боксировать на носочках, «порхая как пчела». Впрочем, долго это не продлилось — потом случился обычный спарринг.

— Ты сегодня какой-то нервный… — заметил Панчо, когда я в очередной раз чуть не пропустил его удар.

— Последний концерт сегодня, вот и нервничаю — отмазался я.

— Тогда нет смысла продолжать, иначе так и до травмы недалеко — решил Картер, прерывая нашу тренировку — лучше тебе сейчас расслабиться на массажном столе и в бассейне поплавать…

Расслабиться… легко сказать. Вместо того, чтобы морально готовиться к концерту, я все утро, как на иголках. Настроение с каждой минутой падает, и во что это может вылиться на концерте, одному богу известно. А скоро еще и Ван Дамм приедет… или как там на самом деле его фамилия?

— Виктор, господин Гор просил передать, чтобы ты не волновался и просто включил новости — встречает меня у лифта один из стафов.

Я киваю ему, словно ничего особенного не происходит, и спокойным шагом направляюсь в свой номер. Хотя на самом деле с трудом сдерживаюсь, чтобы не перейти на бег. Сходу включаю телевизор и замираю, увидев в новостях огромные волны и ураганный ветер, сметающий все на своем пути. Но зато все сразу становится понятно: над Тихим океаном свирепствует очередной осенний тайфун. На следующих кадрах показывают аэропорт в Токио и толпу людей, спящих в креслах и прямо на полу…

Выдыхаю с облегчением, не зная радоваться мне или печалиться. С одной стороны, становится понятно, что рейс Мидзуки просто задержан, и она застряла в аэропорту. С другой — как представлю, что ей тоже пришлось там ночевать в таких условиях… Придется вмешаться и позвонить тому, кто ей поможет.

Достаю записную книжку и набираю номер личного помощника главы SONY — Сэдэо Тагути. С извинениями и положенными в такой ситуации японскими «реверансами», объясняю ему ситуацию, в которую попала Мизуки. Вежливо спрашиваю, нельзя ли найти ее в аэропорту и помочь с временным размещением в гостинице, пока не возобновятся полеты в Нью-Йорк? И было бы совсем замечательно, если бы он мне потом сообщил номер ее телефона в гостинице. Господин Тагути обещает сделать все зависящее от него и после связаться со мной. Заодно сообщает, что моя просьба с плеером выполнена, и его переправят в Москву диппочтой, чтобы доблестные советские таможенники не распотрошили эффектную подарочную упаковку. Прямым текстом он, конечно, этого не говорит, но намек его вполне мне понятен. То, что они обязательно попробуют засунуть туда любопытный нос — это и к бабке не ходи. Мне ли этого не знать!

Сто раз благодарю его и ещё сто раз снова извиняюсь за доставленное беспокойство. Японские политесы — они такие, но все эти церемонии необходимо соблюдать со всей строгостью, если хочешь, чтобы человек помог тебе. Ведь на самом деле, Тагути делает огромное одолжение, выполняя мою просьбу.

Повеселев, иду в душ, а дальше все уже происходит по своему обычному распорядку: массаж, бассейн, завтрак, занятие вокалом с Михаилом Юрьевичем. К двенадцати в отель подъезжает Жан-Клод, и я наконец-то вижу вживую будущего артиста, который станет изображать меня в фильме.

Он практически одного со мною роста, но более мускулистый, даже слегка перекаченный на мой вкус, но это последствия его увлечения бодибилдингом. Лицо приятное, открытое — на нем нет еще выражения холодной надменности, присущей многим знаменитостям, но парень явно не прост, и характер у него не сахар. По-английски Жан-Клод говорит пока не очень хорошо, и я сразу перехожу на французский. Как бы Лукасу не пришлось потом его переозвучивать и искать подходящего актера с акцентом. Было бы прикольно, конечно, если бы Жан-Клод в фильме заговорил моим собственным голосом, но весной мне точно будет не до этого — подготовка к Олимпиаде займет все время.

Я прошу Майкла припарковать наш автобус перед центральным входом, где собралась толпа самых безбашенных наших фанатов. Хочу с первой минуты окунуть Жан-Клода в гастрольную жизнь. Пусть сам посмотрит, что значит быть настоящей звездой на Западе, чтобы сюжет фильма не выглядел потом для него сказкой.

Стоит нам спуститься в холл гостиницы, как на улице раздаются первые визги самых нетерпеливых девиц, а в дверях на нас обрушивается волна восторженного обожания, сопровождаемая ревом толпы. Ван Дамм растерянно замирает, не решаясь переступить черту, отделяющую нас от фанатов.

— Они не разорвут нас? — спрашивает он, нервно хмыкнув.

— А охрана нам на что! — отвечаю, чуть подталкивая его в спину — Не дрейфь, Жан-Клод, наши фанаты абсолютно мирные, просто чересчур эмоциональные.

— И так всегда⁈

— Бывало и хуже… Улыбайся, дружище, улыбайся! — весело говорю я ему и сам, включив улыбку на миллион, направляюсь к автобусу под радостные вопли фанатов — И привыкай уже. После выхода фильма в прокат, ты тоже обзаведешься собственными поклонниками.

Пройдя по коридору, выстроенному охраной, заходим с Жан-Клодом в автобус. На верхней ступеньке я разворачиваюсь и посылаю воздушный поцелуй своим фанаткам. В ответ раздается восторженный визг.

— Зачем ты их дразнишь? — спрашивает Жан-Клод, перекрикивая фанаток.

— Я не дразню. Просто даю им понять, что тоже люблю их всех.

Из толпы вдруг доносится девчачий крик:

— Виктор, а что это за красавчик рядом с тобой? Он тоже из «Red Stars»?

— Это Жан-Клод! Мое альтер эго. Прошу любить и жаловать!

Делаю вид, что ловлю воздушный поцелуй от симпатичной девчонки и прижимаю его к губам. В ответ делаю ей сердечко из сплетенных пальцев. Девчачий визг бьет по ушам!

— Селезнев, хватит уже выпендриваться, а⁈ Садись, давай, иначе мы до вечера не доберемся до стадиона!

Альдона в своем репертуаре. Она терпеть не может, когда я любезничаю с поклонницами, ревнует меня ко всем подряд. Но я стойко игнорирую ее недовольство и обращаюсь к коллективу — вернее, к той ее части, что находится в автобусе. Остальные еще рано утром уехали на стадион. У музыкантов сейчас настройка и финальная проверка аппаратуры, Львова со Светиком заранее развешивают в гримерках сценические костюмы — наши и танцевальной группы. Гримироваться тоже будем уже там.

— Товарищи! Представляю вам Жан-Клода, который будет сниматься в фильме «Крепкий орешек». Про сам фильм вы уже, конечно, знаете и даже видели в Японии парня, который будет играть в нем главного злодея. А Жан-Клод будет играть меня.

Начинаю знакомить его со звездочками и танцорами во главе с Александрой. Не забываю и про охранников, зашедших вслед за нами в автобус. Пусть сразу привыкает, что они тоже часть нашего дружного коллектива, а не молчаливые безымянные бодигарды.

— Ну, а с остальными я познакомлю тебя уже на стадионе. Поехали, Иеремия! — обращаюсь я уже к водителю и плюхаюсь в кресло рядом с Алькой.

— Позер… — фыркает она.

В ответ я показываю ей язык и снова поворачиваюсь к Жан-Клоду.

— Кстати, Лада отлично говорит на французском, если захочешь что-то спросить, можешь обращаться и к ней тоже. А Альдона говорит по-английски и по-итальянски. И она у нас совсем не злая, только притворяется.

Жан-Клод с Ладой смеются, Алька с подозрением смотрит на меня — ее французский пока оставляет желать лучшего, а времени на его изучение, как всегда, нет.

— Что ты ему про меня сказал?

— Сказал, что ты милая и добрая, хотя вечно прикидываешься злюкой.

— Я не прикидываюсь!

— Нет, прикидываешься! — смеюсь я и неожиданно чмокаю ее в нос.

Все наши хихикают, наблюдая за этой перепалкой, а вот Жан-Клод задумчиво смотрит на нас. Думаю, он понял мой прозрачный намек: «Моё! К этой девушке даже не смей подкатывать!». Внезапно, он задает острый вопрос:

— Почему ты для фильма выбрал именно меня?

И что мне ему ответить? «Я ставлю только на призовых „лошадей“ в этом забеге»?

— Ты же недавно стал чемпионом Европы по каратэ и кикбоксингу в среднем весе среди профессионалов — говорю я — получил черный пояс. А еще одержал победу в знаменитом бою с американским кикбоксером Шерманом Бергманом. Тебя в Штатах уже немного знают благодаря этому. Кажется, положил Шермана на второй минуте боя?

— Да, ударом ноги в голову — кивает Ван Дамм и тут же решает прихвастнуть, поглядывая краем глаза на Ладу — А еще в прошлом году я занял четвёртое место на любительском чемпионате Европы по бодибилдингу!

Лада делает вид, что смотрит в окно, но ушки порозовели! Интересно, начнет Жан-Клод подкатывать к ней? Это было бы, может, и неплохо для пиара «Крепкого орешка», но зная репутацию этого неисправимого Казановы… Да он только официально будет женат четыре раза! Нет, на фиг… Нашей Ладе такой бабник точно не нужен. Меня потом Роза Афанасьевна убьет за такой «подгон»!

— Бодибилдинг тоже неплохо, мы это учли. В фильме есть несколько сцен, где ты с голым торсом тренируешься, так что дамам должно это понравится. В Голливуде наступает эра боевиков и культ красивого тела. Мы со своим фильмом попадаем в тему, сечешь?

Ван Дамм согласно кивнул и задумчиво уставился в окно. Видимо размышляет о своих шансах завоевать Голливуд. В прошлой жизни в кино он попал благодаря Чаку Норрису и начинал с работы в его баре и с эпизодических ролей в боевиках, а в этой я даю Жан-Клоду возможность зайти прямо с козырей.

Ехать до стадиона «Shea Stadium» недолго — вот только вроде бы загрузились, а уже пора выходить. И снова нас встречает толпа фанатов.

— Как они успели добраться сюда раньше нас? — удивляется Жан-Клод.

— Это уже другая группа — отмахиваюсь я — те, что были у отеля, появятся здесь позже.

— Их у вас так много⁈

— Ты даже не представляешь, сколько! — улыбаюсь я — В каждом крупном городе США есть фан клуб «Red Stars». А здесь в основном те, кто из Нью-Йорка и из ближайших городов, где мы не выступали. Впрочем, некоторые говорят, что приехали на шоу по второму разу.

— С ума сойти… — качает головой парень — вы популярны, как АББА.

— Нет — вздыхаю я — для Америки мы гораздо круче. У нас красочное шоу, а у шведов здесь был лишь обычный концерт. По-настоящему АББА любят только в Европе и в Австралии, а Америка так и не смогла оценить их, поскольку устала от диско.

Под визг фанатов мы проходим через кордон охраны и оказываемся в холле стадиона, где продавцы уже установили прилавки и выкладывают на них товар. Пока Жан-Клод рассматривает футболки, календари и плакаты, я задумываюсь о том, что пора бы уже разработать новый мерч, связанный с аэробикой. Среди наших фанатов полно молодых девушек, и скоро многих из них захватит увлечение аэробикой. Глупо не воспользоваться этим!

Но я имею в виду, конечно, не купальники, а аксессуары, не связанные с размерами, и не требующие обязательной примерки. Например, яркие трикотажные напульсники, повязки на лоб и широкие резинки для волос. Может, даже спортивные гетры. Но все это должно быть с нашими фирменными красными звездами и логотипом группы. А еще выполнено в едином стиле, чтобы можно было собрать целый комплект. А уж купальники девушки сами подберут по цвету к нашим аксессуарам. Идея очень перспективная, нужно переговорить с Майклом, чтобы он озадачил своих сотрудников. Пусть начинают разрабатывать дизайн, чтобы запустить этот мерч к следующим гастролям.

— Давайте, сфотографируемся на память? — предлагаю я звездочкам и Жан-Клоду — а то когда еще получится вместе собраться!

Вчетвером мы становимся на фоне фотоколла с логотипом «Red Stars», и местный фотограф любезно щелкает нас с разных ракурсов. Обещает отдать фотографии сразу после концерта. Если ума парню хватит, то он сохранит эти негативы и потом озолотится, когда выйдет «Крепкий орешек». Но подсказывать ему я не стану.

— Ну, что, а теперь за работу! — говорю я — Вы, девушки, отправляйтесь гримироваться — нас ждет самый важный концерт за все гастроли, а мы с Жан-Клодом прогуляемся до сцены и познакомим его с нашими музыкантами.