В Москву была отправлена срочная депеша на имя начальника Московского жандармского управления с предупреждением и пояснениями.

Утром, принимая доклад от полковника Гессена, который руководил внутренним отделом ГРУ, вскользь услышал о капитане второго ранга Невельском Геннадии Ивановиче.

— Постойте, Герман Иванович, о капитане подробнее.

— Капитан второго ранга Невельской самовольно в устье реки… Амур, — Гессен уточнил в записях, — основал Николаевский пост и объявил земли Приамурья и остров Сахалин под суверенитетом России, чем вызвал переполох и недовольство в правительственных кругах. Киселёв, от имени Особого комитета, подал жалобу его императорскому величеству с требованием наказать ретивого капитана за самоуправство.

— Необходимо срочно выручать капитана Невельского, а то просрём и человека, и земли. — Мелькнуло в голове.

— Герман Иванович, остальное позже. Я в Зимний к императору.

Зимний дворец. Кабинет императора.

Николай Павлович, Александр и министр государственных имуществ обсуждали крестьянский вопрос, итоги предварительных реформ государственных крестьян и другие вопросы. В кабинет вошёл адъютант Лоренц.

— Ваше величество, к вам на аудиенцию просится князь Иванов-Васильев, по неотложному делу.

— Пусть войдёт, раз по неотложному, — нахмурился Николай, не ожидая ничего хорошего от князя.

— Здравия желаю ваше величество. — Коротко поклонился.

— Здравствуйте князь, надеюсь ваш визит не несёт очередные неприятности для нас? — сухо спросил император.

— Пока, нет, ваше величество, но неприятность может приключиться если вы не правильно отреагируете на данное обстоятельство.

— Выражайтесь яснее, князь? — в голосе Николая появилось скрытое раздражение.

— Я прибыл к вам по поводу капитана второго ранга Невельского, который заложил в устье Амура Николаевский пост, названный в вашу честь и объявил суверенитет России над Приамурьем и островом Сахалин.

— Ваше величество, — вступил Киселёв, — капитан Невельской превысил полномочия. Он не имел права объявлять земли российскими без высочайшего соизволения. Прошу строжайше наказать самоуправца.

Император нахмурился, вопросительно взглянув на меня.

— Осмелюсь возразить графу, — спокойно ответил я. — Его сиятельство упрекает капитана в самоуправстве, но забывает главное: те земли никем не заняты и не закреплены. Пока мы спорим о букве инструкций, китайцы или ещё кто-либо поставят там свой флаг и мы потеряем Приамурье навсегда. Здесь ошибка не Невельского, а наша: мы медлим, а он действует.

— Но приказ! — вспылил Киселёв.

— Приказ можно издать завтра, а устье Амура нужно застолбить сегодня. Невельской не ослушался ради лихой удали. Он сберёг империи то, что мы по бумажному нерадению могли упустить. Наказывать такого человека — значит поощрять бездействие. По моему мнению Невельского не наказывать следует и поощрить за разумную инициативу.

Николай Павлович задумался затем повернулся к Киселёву:

— Граф, вы слишком ревностно блюдёте уставы в ущерб государственной пользе. В данных обстоятельствах инициатива проявленная Невельским оправдана.

— Ваше величество, я не против приобретения новых земель, — не сдавался Киселёв. — Но всё должно происходить в установленной порядке. Это же не купить сапоги на рынке. Необходимо ваше соизволение на подобного рода действий. Подобная дерзость заслуживает наказания, а не поощрения. — Насупился граф Киселёв. — Поощрить данный поступок дать повод другим на самоуправство якобы на благо отечества. Считаю необходимым наказать Невельского. Во всех делах должен быть порядок, особенно в государственных.

Император перевёл взгляд на меня, ожидая ответа.

— Я глубоко уважаю вас, ваше сиятельство, и считаю вас умным и проницательным государственным мужем. Не сомневаюсь: порядок необходим во всём. Но лишь до тех пор, пока он не вступает в противоречие с коренными интересами Российской империи. Эти земли пока официально никому не принадлежат. Наше присутствие там даёт нам рычаги влияния на весь азиатский регион. Земли пригодны для сельского хозяйства — а значит, мы сможем обеспечить себя продовольствием на Дальнем Востоке и перестать зависеть от привозных поставок. Закрепившись в Приамурье, мы получаем возможность наладить надёжное снабжение наших североамериканских колоний, у которых, смею заметить, огромный потенциал. Одно верное действие Невельского решает сразу множество стратегических задач для Дальневосточного края. И одно неверное решение может поставить крест на всех наших начинаниях там. Но самое главное, ваше величество: российский стяг, хоть раз поднятый, никогда не должен быть опущен.

— Хорошо сказано, князь, — кивнул император. — На том и порешим.

Он повернулся к Киселёву:

— Вам, граф, надлежит тщательнейшим образом рассмотреть вопрос о поддержке и закреплении на вновь приобретённых землях. Без проволочек.

Затем взял перо и вывел резолюцию:

— Капитана второго ранга Невельского за усердие и верный государственный интерес произвести в следующий чин и представить к ордену Святого Владимира 4-й степени.

Немного помедлил, задумался и добавил на полях своим крупным почерком:

«Где раз поднят российский флаг, там он спускаться не должен».

— Павел Дмитриевич, я ценю ваше стремление к порядку, но не в этот раз. Примите к исполнению.

— Слушаюсь ваше величество.

Я, обрадованный положительным исходом дела, собрался выйти вместе с Киселёвым.

— А вас, князь, попрошу остаться.

Николай смотрел на меня долгим взглядом, потом, как бы нехотя, произнёс:

— Князь, генерал Дубельт подал прошение об отставке. В связи с затянувшейся болезнью он не может исполнять свои обязанности. Я принял решение назначить вас исполняющим обязанности начальника Третьего отделения и шефа жандармского корпуса, временно.

Император уставился на меня, видимо ожидая мои радостные заверения в своих верноподданических чувствах, но я молча смотрел на него.

— Что же вы молчите, князь?

— Мне нечего вам ответить, ваше величество.

Александр, стоящий за спиной императора, всячески мимикой и взглядами давал понять мне, что необходимо просто согласиться и сказать дежурные слова благодарности за оказанное доверие.

Озадаченный Николай растерялся.

— То есть вы, князь, отказываетесь от назначения? — повторил император, и в голосе его послышались нотки недоумения, смешанные с лёгкой угрозой.

— Ваше величество, я не отказываюсь, — спокойно ответил я. — Я просто не могу принять это назначение.

— Почему? — Николай нахмурился.

— Потому что у меня есть свои обязанности. ГРУ, аналитический центр и множество необходимых дел, связанных с этим. Я не могу бросить всё это ради должности, которая… — я запнулся, подбирая слова, — которая требует постоянного присутствия в Петербурге и полного погружения в текучку. Я буду полезнее там, где я сейчас.

Император задумался. Александр, заметив, что отец не гневается, шагнул вперёд.

— Ваше величество, — сказал он, — князь прав. Его работа сейчас важна как никогда. А Третье отделение… оно и так в последнее время находится под полным контролем князя и работает весьма эффективно. Официальное назначение может и подождать.

— Подождать? — переспросил Николай, но голос его смягчился. — Ты думаешь, Александр?

— Я уверен, ваше величество.

Император посмотрел на меня, затем на сына.

— Хорошо, князь. — Он вздохнул. — Я не буду настаивать.

— Ваше величество! — Александр осторожно предложил. — А не настало ли время преобразовать все силовые структуры в Службу имперской безопасности? Князь стоял у истоков разработки положений о ней вместе с Бенкендорфом.

Император надолго задумался. Все положения, уставы и законодательные акты о СИБ были разработаны и утверждены им. Оставалось только в форме указа или манифеста объявить об учреждении новой службы, но Николай не мог решиться на такой кардинальный шаг.

— Я подумаю, — сказал он наконец. — А пока вы будете исполнять обязанности, — добавил он, обращаясь ко мне, — но без отрыва от основной работы. Я понимаю, что это сложно, но вы справитесь.

— Слушаюсь, ваше величество.

— Ступайте.

Я поклонился и вышел.

В коридоре меня догнал Александр.

— Пётр Алексеевич, — сказал он, — ты хоть понимаешь, что только что отказался от одной из высших должностей в империи?

— Понимаю, ваше высочество, — усмехнулся я. — Но я также понимаю, что такое «временно» в устах императора. Это могло затянуться на годы.

— Возможно, ты прав, — согласился цесаревич. — Но отец не привык к отказам. Прошу тебя, будь осторожен в высказываниях.

— Я всегда осторожен, ваше высочество.

Он кивнул и вернулся в кабинет.

Александр ожидал продолжения разговора об учреждении СИБ, но неожиданно император задал вопрос.

— Скажи, Александр, что это ещё за дело с твоим участием? — Николай Павлович прищурился. — Посол Англии от имени руководителей английской фирмы «Голден Фэктори», которая на законном основании осуществляет добычу золота в бассейне реки Лены, подал официальную жалобу. С его слов, по приказу князя Иванова-Васильева их лишили лицензии, отобрали добытое золото и приказали покинуть места добычи. Там фигурирует твоё имя?

Александр выдержал взгляд отца, спокойно, без тени смущения.

— Да, ваше величество, моё имя там присутствует. И я готов объяснить свою позицию.

— Слушаю, — холодно произнёс император, скрестив руки на груди.

— Это дело, ваше величество, не имеет никакого отношения к незаконным действиям. Напротив, оно о восстановлении справедливости. Английская компания «Голден Фэктори» вела себя на нашей территории как полновластный хозяин. Они использовали труд ссыльнопоселенцев и местных жителей в условиях, близких к рабским. Люди работали по четырнадцать часов в сутки, получали жалкие гроши, а за малейшую провинность их избивали и бросали в холодные ямы.

— И что? — перебил император. — Это их методы.

— Это наши люди, ваше величество, — твёрдо сказал Александр. — Мы не можем допускать, чтобы иностранцы безнаказанно издевались над российскими подданными. Князь Иванов-Васильев действовал в рамках закона. Он провёл проверку, выявил массовые нарушения, лишил англичан лицензии и конфисковал золото, добытое с нарушением всех норм. Больше половины добытого золота вывозилось тайно. Всё это было оформлено юридически через Сибирский комитет. Всё подтверждено документально. Если вам интересно ваше величество я предоставлю вам всю документацию, там много интересного с участием наших представителей власти которые были обязаны блюсти интересы государства. На служащих отправленных для проверки было совершено два вооружённых нападения.

— А твоё участие?

— Я одобрил действия князя, ваше величество, и подтвердил их своей подписью. Потому что считаю: порядок на нашей земле должны наводить мы, а не иностранные делец.

— И только? — усмехнулся император.

— Я имею долю в товариществе и не малую.

Император задумался.

— Посол утверждает, что это произвол.

— Посол защищает интересы своих соотечественников, — ответил цесаревич. — Но если бы вы видели, в каких условиях работали наши люди, вы бы одобрили мои, наши действия, это не произвол, а справедливость. К тому же, английская компания годами вывозила наше золото, практически не платя честный налог в казну. А мы создали товарищество «Лензолото», которое теперь работает честно, платит налоги и создаёт рабочие места, вставил Александр слова князя так понравившиеся ему.

Николай Павлович посмотрел на сына долгим взглядом, затем неожиданно усмехнулся.

— Ты всегда умел отстаивать свою точку зрения, Александр. Что ж, я разберусь с послом. Но предупреждаю: если за этим делом обнаружится что-то незаконное, я не смогу и не буду защищать ни тебя, ни князя.

— Я готов отвечать за свои решения, ваше величество, — твёрдо сказал Александр. — Все документы по этому делу завтра будут представлены вам, Ваше величество

— Хорошо, — кивнул император. — А теперь ступай. Мне нужно подумать.