Капитан открыл доступ к главному лифту, но доехать я могла лишь на знакомый этаж. Там по соседству с мостиком была комната с колбой, такой же, как на моей Капле. Пузырек воздуха словно распирал стеклянные стенки, но неизменно жался к одной и той же матовой отметке. Стены занимали панели и экраны. Рядом из пола вырастали удобные кресла на одной ноге, как и в других отсеках.

За последнюю неделю я покидала техническую рубку только для еды и сна. Алеред научил меня пользоваться информационными библиотеками. И я, с жадностью оголодавшего койота, поглощала знания о Вселенной. Алеред иногда молча заглядывал в помещение, и, убедившись, что я все еще в процессе, отправлялся на мостик.

Оказалось, что большинство обитаемых планет в прилегающих секторах входили в состав Межгалактической Конфедерации. Местные органы управления объединяла центральная власть. Некоторые планеты обладали запасами полезных ископаемых, другие имели аграрное назначение, третьи колонизировались искусственно. Мирный союз в единую структуру позволял процветать каждой группе. Были и закрытые экспериментальные проекты, такие, как наша Земля. Чуть больше десятка таких планет оказались разбросаны по разным галактикам.

И везде действительно жили люди. Такие же гуманоиды с некоторыми эволюционными особенностями, возникшими в ходе определенных закрытых условий эксперимента. Но все же именно такие! С одинаковой физиологией.

Больше всего меня поражала схожесть параметров. Сила тяжести разнилась в небольших пределах. Давление атмосферы укладывалось в рамки допустимых для слабого человеческого организма, и с некоторой адаптацией всегда переносилось прекрасно. Газовый состав воздуха практически совпадал с небольшими поправками в процентном отношении.

Как? Ну как так могло получиться, что в разных галактиках на отдаленных мирах различных звездных систем образовались практически одинаковые условия для жизни совершенно определенных организмов? Да никогда бы не поверила, что бывают такие совпадения. Но факты говорили об обратном. Да что там говорили, они просто кричали! Для человека с Земли. Для девушки с определенной логикой и изрядной долей занудства, чьи научные знания подкреплялись доказательствами из телевизионных передач, где ясно давали понять, что моя родина – явление уникальное. И даже если есть разумные существа в других уголках вселенной, то абсолютно непохожие на нас.

А потом я добралась до самого интересного. Конфедерация плавно расширяла границы и колонизировала новые пригодные планеты в других секторах космоса. Отправляла экспедиции в необследованные галактики. И там у нас нашлись соседи! Другие гуманоиды! И рептилоиды! Все как в лучшей фантастике. Конфедерация сталкивалась с несколькими разумными расами. С тремя вела не очень активную торговлю, за остальными просто наблюдала. Космос сосуществовал мирно. Условия проживания других цивилизаций отличались от наших – совсем иной и состав атмосферы, и давление, и восприимчивость температур и радиации. Им нечего было делать на наших планетах, нам нечего было делать на их. И лишь научный и исследовательский интерес подкреплял любые взаимодействия. И вроде как, всех все устраивало.

Вишенкой на торте стал поиск информации о некромантах. Надо сказать, что наши инопланетные сородичи знали о мироустройстве много больше землян. Понимали биологию, физиологию и психику, как единую систему. Корпускулярно-волновой дуализм, так любимый нашей учительницей химии в средней школе, они применяли и к живым организмам. Все есть энергия и волна. А наше тело оказалось намного меньше нашего сознания. Воспоминания, навыки и опыт хранились в какой-то иной материальной плотности. Но только наша физика позволяла проживать эмоции и выражать чувства. Биология запускала удивительные процессы необходимые, пусть будет, душе. Энергия от всего получаемого спектра в итоге отправлялась в какой-то еще раздел плотности. Я до конца и не поняла, но как устроена Вселенная излагалось много и подробно.

Я поглотила огромный объем информации и практических знаний, которые медленно укладывались внутри, словно слоеный пирог. Порой мозг отключался для переработки, и я спала по много часов подряд.

А еще через неделю Алеред позвал меня в просторный зал с закрытыми иллюминаторами. Интересное напольное покрытие чуть пружинило под ногами.

– Пора начинать тренировки.

– Здесь? – я огляделась в поисках подопытных объектов.

То, что мне удалось узнать о своих способностях, полностью вписывалось в картину миру наших человеческих собратьев-инопланетян. Кто-то из них обладал навыком чувствовать состояния других людей. Кто-то хорошо транслировал свое. Голубоглазым был подшит дар управлять и организовывать, чаще всего они становились лидерами. Как, например, нынешний Правитель Конфедерации Неоптолемус. А некроманты, так называли людей с моим сложным цветом радужки, получали в пользование возможность к созиданию и разрушению в самом широком и глубоком понимании. Могли направлять энергию и выстраивать материю. Чувствовать смерть и рождение. Теоретически. И что самое интересное – все это было свойственно душам. При воплощении они выбирали генетически подходящее тело. Отсюда выходило, что цвет глаз всегда совпадал с наклонностями.

Мне сложно было принять на веру непривычную теорию. Точнее, для внеземной цивилизации то была аксиома – основа существования. Но я старалась относиться к полученным знаниям беспристрастно. Ведь все, происходящее со мной за последние два месяца, вообще плохо попадало в прежние реалии.

– Что тебя смутило? – ответил вопросом на вопрос Алеред. – Зал вполне подходящий.

– Если ты думаешь, будто чтение помогло мне понять, как остановить или ускорить смерть, то точно меня переоценил.

– Не только смерть.

– Но это единственное, что я в себе хоть сколько-то чувствовала. Всю жизнь.

– Лика, ты можешь творить и созидать. Этого в своей жизни ты ни разу не делала?

– Творить? – задумалась над такой формулировкой. – Специальность осваивала творческую. Но нас таких много было художников.

Я невольно улыбалась, вспоминая учебу: пленэры в Московских парках, тесные аудитории, пропахшие льняным маслом, дисперсию лака для волос по нежной пастеле, влажный воздух акварельных классов. Все это было таким родным и таким далеким. Но одновременно, я будто проживала заново студенческие годы.

– А теперь зарази этим состоянием частицы вокруг себя, – прокомментировал Алеред.

– Как? – я тут же вернулась в реальность и уставилась в его голубые глаза.

– Именно так, как ты делала, – Алеред улыбнулся. – Я почувствовал.

– Не понимаю, – тихонько призналась, пытаясь вспомнить, что же такого произошло.

Алеред шагнул вперед и оказался на расстоянии не больше метра от меня.

– Сделай глубокий вдох и на выдохе вспомни то, о чем думала только-что. О созидании, – не отрывая взгляда, медленно произнес он.

А у меня не было шансов не выполнить. В сознании вновь всплыл запах льняного масла и растворителя номер два. В крови закипало вдохновение, разливаясь по коже мягкой обволакивающей эйфорией.

– Держи эти ощущения, – велел Алеред, а я наслаждалась любимым ароматом. – Просто будь в них. Учись. Ты можешь. Можешь в любой момент почувствовать это. Почувствовать созидание. Ощутить кожей. Пропитаться запахом. Теперь каждый раз, когда услышишь или подумаешь о созидании, сможешь легко войти в это состояние. Без усилий.

Он все говорил и говорил, а я уже не слушала или не разбирала, что именно. Я находилась в творческом экстазе. Тонула в голубых глазах напротив, различала тончайшие оттенки цвета. Дрожь по телу требовала выхода этой безудержной энергии, которая не просто зародилась во мне, она была со мной бесконечно долго. И давать ей выплеснуться, всегда было естественной необходимостью. Потребность в рисовании и живописи в моей земной жизни обусловливалась именно этим. Осознание прошибло электрическим разрядом, и я почувствовала странный жар, будто совершала физическую тренировку.

Алеред закончил говорить. И меня словно выключило. Я поняла, что все это время, а его неизвестно, сколько прошло, стояла в пустом зале напротив капитана. А потом он снова и снова погружал меня в необыкновенное состояние вдохновения. Просил включать и выключать созидание. И у меня получалось! Быстро и без особых усилий. Тогда Алеред отпустил меня отдыхать.

На следующее утро корабль подлетел к изумрудной планете в лучах белого субкарлика. Я вкусно позавтракала некоторым подобием сырников с ярким зеленым сладким соусом, включающим нотки малины и словно бы бергамота, с кислинкой и свежестью. В столовой я всегда сидела одна за тем же столиком у иллюминатора, что и в первый раз. Но задерживаться там не стала. Пошла к себе и, подперев плечом внутреннюю обшивку у прозрачной части, разглядывала необычный оттенок океанов сквозь перистые штрихи облаков.

Видела бы Анька всю эту неземную красоту! Она бы точно сказала, что мне повезло! И совсем не зря я напилась избыточно чая, и заседала в кустах, а потом влезла на непонятную штуковину. И, наверняка, добавила бы, что я очень смелая! Ведь только такие, отринув сомнения, несутся навстречу приключениям. Подруга всегда говорила, что моя особенность гораздо круче, чем у героев книжек. И моя жизнь могла бы стать намного веселее, если бы я не боялась.

Неожиданно я услышала странный грохот, после чего дверь в каюту отъехала, и на пороге показался Верус.

– Лика, вот ты где! – его губы растянулись в озорной улыбке.

– И ты будь здоров, Верус. Действительно, странно обнаружить меня в выделенной мне каюте.

– В последнее время тебя проще найти в технической рубке, – ничуть не растерялся он.

– Сложно оторваться от красоты за окном, – с чувством ткнула в иллюминатор, ведь прежде не встречала таких красок в родной природе.

– Лефритта одна из немногих планет в системах с белым светилом, – Верус ухмыльнулся. – Непривычный спектр для жителей желтых и оранжевых звезд. Пойдем, Алеред ждет. Спустимся на поверхность. Веста настойчиво просила помочь гостье с одеждой.

Я озадаченно воззрилась на Веруса, а тот с загадочным прищуром подтолкнул меня под локоть и махнул головой к выходу.

Неужели я окажусь на другой планете? Он ведь не пошутил? У наших собратьев порой бывало странноватое чувство юмора. Я, конечно, уже почти два месяца путешествовала в бескрайних просторах космоса, но даже не предполагала, что так скоро смогу увидеть другие миры! Если честно, то снова поднимать тему о моем возвращении на Землю боялась. И узнать, куда летит корабль, тоже. То ли Алеред и Верус просто бесцельно мотались по вселенной, подбирая время от времени определенный контингент, то ли смысл все же был, но я не входила в число осведомленных.

Мы с Верусом спустились в ангар. Три шаттла готовились к отлету. Капитан ждал нас в самом первом. В этот раз мне отрядили место поближе к лобовому стеклу. А ремни безопасности приковали все так же крепко. Помнится, когда я покидала Землю, не почувствовала никакого дискомфорта от преодоления силы тяжести. Вероятно, про перегрузки можно забыть?

Летательный аппарат плавно зашел в атмосферу Лефритты, словно нож в мягкое масло, продолжая скользить под облаками вдоль поверхности. Либо сила трения ни капельки не нагревала обшивку, либо имелся неведомый землянам способ охлаждения, но условия внутри совсем не изменились. Меня немножко потряхивало от волнения и предвкушения. Не каждый же день высаживаешься на незнакомом обитаемом шаре! Но ощущение было даже приятным, хоть у нас на Земле и принято считать, что неизвестность пугает. Опасная неизвестность – возможно. Но неожиданно для самой себя, я доверилась своим спутникам.

С высоты виднелась необычная растительность в холодных тонах. Изумрудную зелень листвы, нежный мятный оттенок травы – на моей родине, скорее всего, назвали бы голубыми. Было сложно разобрать формы деревьев, но ясно угадывались островки городов. Материки казались не очень большими, мы пролетали один за другим, пока не начали снижаться.

На экране высвечивалось три точки с траекториями – наши шаттлы, которые двигались группой, как на авиашоу. В детстве я посещала с родителями самолетные выставки, где показательные выступления пилотажных групп входили в обязательную программу. У наших внеземных братьев, кажется, с этим было проще. Все три аппарата плавно приземлились на круглой площадке из неопознанного материала.

Алеред отпустил команду отдохнуть аж на целые сутки с ночевкой на Лефритте! На короткое мгновение промелькнуло желание стукнуть Веруса, который не предупредил, а я соответственно, ничего с собой не взяла. Но быстро сообразила, что мои похитители высадились на планете как раз за тем, чтобы обеспечить меня вещами. Сдержать довольную улыбку не удалось, поэтому я с сияющим лицом разглядывала окрестности посадочной площадки. Слева высился терминал космопорта.

Яркое белое солнце слепило глаза. Температура воздуха и влажность заставили водолазку и облегающие леггинсы прилипнуть к телу. Хотелось короткие шорты и свободную майку. Купольное здание с прозрачными стенами облегчило состояние. Внутри перед единственным пропускным пунктом Алеред и Верус заполнили электронные данные в туристические декларации. Мы по очереди приложили ладони к сенсорам, и прозрачные створки ворот разъехались в стороны. Члены команды разбрелись. А я в компании двух своих спутников отправилась к транспортной платформе.

Капитан арендовал местный аналог автомобиля – объект вытянутой формы больше напоминающий капсулу. Блестящий пластик корпуса природного зелено-голубого цвета сливался с окружающей средой. Дорожное покрытие казалось прорезиненным шоколадом, совпадающим с цветом почвы. Шесть мест внутри машины теснились парами друг за другом. Алеред и Верус уселись у панели управления. Я пристроилась сразу за ними.

– Тут есть встроенные маршруты, – Алеред решил, что можно рассказать мне о новом мире. – Смотри, Лика. На случай если потеряешься, – и он начал медленно показывать значки на экране, но я не успевала запомнить.

– Лучше не отходи далеко, – прокомментировал Верус, подметив замешательство на моем лице. – Ей нужен коммуникатор, – обратился он к Алереду, указывая на свой телесный браслет на запястье. – Так больше вероятность, что не придется воспользоваться твоей путаной инструкцией по управлению.

– Лучше не теряйте меня, – ответила в тон. – Кстати, куда путь держим? И вообще, какие планы?

– Сначала покупки, – Алеред повернулся в мою сторону, и если мне не показалось, хотел было закатить глаза, но то ли опомнился, то ли решил, что на Земле было что-то иначе, добавил, – А потом покажу тебе планету. И потренируемся.

– Великолепно! – одобрила с искренним восторгом, разве что в ладоши не захлопала, но Алеред подозрительно покосился, будто уловил в моем тоне сарказм.

Я все еще пыталась понять, отличаются ли эти инопланетные мужчины от привычных. Хоть и не была особым знатоком оных. Но все же, интуиция и наблюдательность подсказывали, что наши дальние родственники не так уж далеко укатились. В смысле, генетическая память точно существует, и мы переняли все самое лучшее от своих предков.

Машина стремительно мчалась по дороге. Вдалеке мелькал сизый лес. Ровное мягкое движение приятно удивляло. В стране, где я выросла, под колеса всегда странным образом лезли ямы и выбоины. А на такой скорости немудрено было погнуть диски и слететь с обочины.

– Хорошее покрытие, – прокомментировала, чтобы развеять тишину.

– Обыкновенное, – скучно сообщил Верус.

– Машина двигается на магнитной подушке, – внес ясность Алеред, который, видимо, прочел мои мысли.

– О-о-о, – выдала многозначительно, новым взглядом оценивая обстановку.

– На планете, откуда ты вылетела, нет такой технологии, я изучал. Предпосылки неплохие.

– Воздушная подушка точно есть, – блеснула я почти отсутствующими знаниями в области транспортной техники.

– Да, Лика, – согласился Алеред. – Тут и сама дорога выступает в роли проводника, и машина взаимодействует с полем. Для коротких передвижений используется, ведь уходит совсем мало энергии. В целом, на планетах Конфедерации способ передвижения достаточно устаревший. Но Лефритта стремится сохранить природный облик. Минимум высоких строений. «Нет» загруженным воздушным путям.

– То ли дело Эллион, – мечтательно воззрился на потолок Верус. – Столица Конфедерации! Беспрерывные поднебесные потоки, взмывающие до самых звезд башни!

– Да ты соскучился по дому, брат! – весело подмигнул Алеред.

Верус попытался вернуть маску невозмутимости и уставился вдаль.

– Я всегда любила находиться в окружении растений, но комфорт больших городов ничто не заменит, – решила поддержать разговор. – Хорошо бы все это гармонично совмещать.

– Оставим тебя на Лефритте, – мрачно пошутил Верус.

Пошутил ли? И чего вдруг он распереживался? Неужели так хочет вернуться на родину? Ну, так что же ему мешает? Это я тут себе не принадлежу. Э-э-э, стоп, Лика! Вроде ведь не пленница?

Впрочем, никакой самостоятельности я тоже не ощущала. Новая реальность, незнакомые технологии, инопланетные покровители. М-да, все же я влипла в историю. Просто пока не совсем поняла в какую.

Вскоре начали попадаться пышные деревья и кустарники, невысокие дома. И тогда капитан снизил скорость, что позволило лучше рассмотреть приближающийся полупрозрачный город. Он словно дышал, проступая из солнечной дымки приглушенными бликами. Впереди виднелись и многоэтажки, и даже, казалось, небоскребы. Но строения словно растворялись в окружающем пространстве, сливаясь с цветом облаков или зелени.

Движение стало достаточно оживленным. Дорога пролегала одной полосой, а обратная шла на широком расстоянии. Между частями покрытия в голубоватом газоне мелькали сиреневые цветки. Но мы съехали с трассы на узкую улицу, где промежуток между встречкой сократился, хоть магнитное полотно и не соприкасалось. Вдоль тянулись пешеходные дорожки, вымощенные зеленоватым гладким камнем. Люди встретились чуть позже.

– Это жители Лефритты, – указал Алеред на высоких прохожих со смуглой кожей и темно-пепельными волосами, широкими скулами и миндалевидными глазами. – Те, кто не часто покидает и живет на планете поколениями. А остальные приезжие и путешественники.

Остальных было много. Это как на Земле в большом мегаполисе – люди со всего мира. Удивительно, сколько рас было дома. Но сколько еще я могла встретить тут на Лефритте. А во всем обитаемом космосе?

– Выделяться точно не будем, – заметил Верус.

Тем временем, Алеред завернул на подземную парковку одного из высоких зданий. Двери капсулы отъехали, но я замешкалась.

– Эм, должна предупредить, – промямлила неуверенно. – В городах у меня случаются эти ощущения. Практически ежедневно.

– Ты только ни на кого не кидайся, – снисходительно предупредил Верус.

– Не замечала за собой подобного, – ответила резче, чем хотела. – Но в такие моменты я чаще всего себе не принадлежу. И могу совершать неадекватные поступки. В общем, я предупредила.

– Измененное состояние сознания, Лика, – кивнул Алеред. – Ты научишься и в нем контролировать ситуацию.

– Раньше Анька, моя подруга, помогала, если что. А когда я шла одна, врубала музыку в наушники и старалась смотреть под ноги. Не всегда помогало, но бывало без приключений.

– Теперь рядом мы с Верусом, – твердо уверил Алеред. – Все будет хорошо, Лика, вылезай.

– Алеред – учитель некромантии, а я нянька, – засмеялся Верус. – Ты гениален, брат, но никогда не мог даже предположить подобного.

– Нет ничего сложного в некромантии. Для Лики это так же естественно, как дышать. И не обязательно быть асом для успешного наставничества. Я понимаю, как это работает – это главное.

– Я не спорю, – все еще весело согласился Верус и выбрался из машины, разминая тело после поездки.

– Я просто предупредила, – тихо повторила, чтобы услышал только Алеред.

– Все получится, – так же тихо подбодрил он. – Ты здесь. И до сих пор отлично справлялась.

– Спасибо, – я улыбнулась и, наконец, решительно слезла с сидения.

Прозрачный лифт поднял нас в залитый светом холл. Мои спутники поспешили к информационным панелям. В торговом центре оказалось семь этажей с одеждой, располагающихся на среднем уровне. Мы снова отправились к скользящей вверх и вниз кабинке, и несколько минут спустя шагали по просторному магазину.

Белый, будто мраморный, пол отражал подошву земных кроссовок – моей единственной обуви. За все время путешествия меня несказанно радовало, что они были тоже белыми и легкими, любимыми и идеальными, поэтому не сильно выделялись на фоне моего светлого космического костюма. Мне вообще повезло, что я попала в плен в удобной одежде. И я совершенно не представляла, какая может понадобиться в дальнейшем. Более того, ничего не знала о межгалактической моде, если такая вообще существовала.

– Было бы неплохо, понимать, куда мы летим, – заметила между делом, а точнее, между вешалками с легкими платьями.

– На корабле твой нынешний наряд более чем уместен, – Алеред не спешил рассказывать о целях передвижения меж звезд. – На Лефритте достаточно жарко. Есть холодные планеты. Выбирай на разные случаи.

– На Эллионе идеальная погода, но чаще носят закрытую одежду, – внес свою лепту Верус. – Рукава, штанины. Больше как в космосе. Хотя, женщины позволяют себе платья и длинные юбки. Сухой воздух и колючие ветра не всегда приятно ощущать кожей.

– Мы не полетим на Эллион в ближайшее время, – отрезал Алеред.

В образовавшейся звенящей тишине стало очень неуютно. В моих руках громко звякнула вешалка о стойку.

– Возьму побольше закрытого, – решила разрядить обстановку, если честно, и так неловко чувствовала себя в магазине с иностранцами, о которых почти ничего не знала. – Думаю, похожие условия есть и на других планетах. Столичная мода, везде актуальна. И в путешествиях подойдет.

Алеред смерил брата странным взглядом. Я же пыталась оценить размер платья, которое держала.

Даже на отсталой, в смысле, закрытой планете Земля вещи давно можно было заказать, не выходя из дома. Впрочем, наверное, вылазка в торговый центр – особый вид развлечения? Погулять, размяться, пощупать, понюхать, примерить – короче, жить жизнь. Да, именно такими словами! Чтобы не тухнуть у экрана.

Пока я рассуждала о бытии, мальчики разбрелись. Отчего мое непривычное к покупкам в мужской компании тельце, наконец-то, расслабилось и окунулось в мир разноцветных тряпок. Я выбрала несколько сменных водолазок без горла под летный костюм, да двое брюк, которые можно было бы надеть с ними без верхней туники. Полынного цвета платье с длинными рукавами и юбкой в пол. Летний комбинезон из дышащей ткани всего лишь до середины бедра, чтобы не чувствовать жары на Лефритте и подобных планетах. Нашла нижнее белье, похожее на мое прежнее.

Во время активной примерки в кабинку постучал Верус и просунул в дверь несколько теплых кофт в светлых тонах. Алеред принес практичную обувь.

– Лика, еще два платья, – перед моим носом просунулась его рука с вешалками.

– Красивые, – протянула медленно. – А куда мне в таких ходить?

Я разглядывала длинное дымное вечернее платье с перьями и блестящими камешками. Второе было скорее коктейльным или для летнего вечера, с летящей струящейся юбкой чуть ниже колена. Голубовато-бирюзовое с кружевной аппликацией и светлой однотонной вышивкой.

– Будет видно, – пространно ответил Алеред.

– Видно что? – переспросила невпопад, а точнее, подумала, что Анька наверняка задала бы мне такой вопрос.

За покупками последние несколько лет ходила именно с подругой. Никаких импульсивных трат, только нужные вещи, которые обязательно находили повод быть надетыми. В голове еще в магазине складывался стильный образ с базовыми вещами из уже имеющегося гардероба. Иначе, даже если мне нравилась какая-нибудь блузка сама по себе, у нее не было шансов вписаться в мою жизнь. Эти «нечего надеть» и «некуда убрать» от некоторых девушек всегда повергали меня в замешательство.

И если в длинном у нас на Земле я бы еще могла отправиться, например, в театр, то в космосе не представляла его назначения. Поэтому и тупила. А Алеред отвечать не спешил, либо принял мое замешательство за риторическое.

Оба наряда сели идеально! То ли глазомер у моего спутника был пристрелянный, то ли имелась высокотехнологичная хитрость.

– Э-э-э, – растерянно подала голос из примерочной. – Желаете взглянуть?

– Выходи уже, – с иронией одобрил Алеред.

Я выплыла из кабинки в сером шикарном платье, поверх которого натянула одну из кофт, чтобы никого не обидеть.

– Лика, – Верус закатил глаза и хлопнул себя по лбу. – Отдай это сюда! – мученически потребовал он, стаскивая с меня теплую обновку.

– То, что надо, – выдохнул Алеред и уставился не мигая.

Пожалуй, зря я ходила за покупками с Анькой! Надо было посещать торговые центры исключительно с мальчиками! Хотя бы ради таких забавных выражений на их лицах. И кто придумал миф, что противоположный пол не любит это дело? У них разве что слюни на пол не капали.

Когда с одеждой было покончено, кстати, мои конвоиры и себе успели что-то прихватить, покупка браслета-коммуникатора в тон кожи стала отдельным приключением. Бутик, или салон связи больше похожий на медицинский центр встретил ватной тишиной. Меня проводили в кабинет, причем, Алеред настоял на обязательном сопровождении. Верус остался снаружи.

– Ничему не удивляйся, – посоветовал Алеред. – А еще лучше, делай вид, что знакома с процедурой.

Я утвердительно кивнула и пожала плечами. Собственно, в новом мире необходимо выживать по его правилам. Беглым некромантам ни к чему привлекать лишнее внимание.

Светлые стены, удобное кресло рядом с глянцевым столом. Миловидная девушка из местных. Меня усадили, подобрали браслет нужного размера и оттенка. На руке он устроился плотным слегка бархатистым продолжением плоти. Я не смогла сразу определить материал, возможно, вид полимера.

А вот дальше к моим вискам и ушам прилепили подозрительные крошечные датчики. К запястью тоже. Дали выпить бесцветную жидкость из маленькой опечатанной пробирки, которую вскрыли при мне. Алеред заверил, что это безопасно, не вдаваясь в подробности. Ну да, я же уже сто раз так делала! А затем начались щекотные импульсы. Меня просили выполнить несложные мыслительные операции. На браслете периодически загоралось зеленое, красное и лунное свечение. А под конец действа Алеред поднес свою руку к моей, произошел мгновенный обмен данными.

Когда мы вышли из кабинета, капитан пояснил, что теперь я смогу связаться с ним, коснувшись коммуникатора и мысленно представив вызываемого абонента. Я удивленно вытаращила глаза, но разжевывать принцип работы продвинутых технологий никто не собирался.

– Всегда на связи, – весело подмигнул Верус, проведя своим браслетом по моему запястью.

Я почувствовала разряд, увидела световой сигнал, и с некоторым напряжением подумала, что привыкну.

Пока мы с Алередом занимались техногенным улучшением моего организма, Верус сгрузил покупки в транспорт.

Когда мы поднялись на самую крышу здания, чтобы пообедать, в грудь ворвался влажный воздух с запахом йода и соли. Неосознанно голова завертелась по сторонам в поисках моря! Бирюзовые волны с сиреневым отливом накатывали на розоватый песок неподалеку. Можно было бы дойти пешком!

В ресторане неспешно обедали местные жители и туристы. Мы сели за столик около прозрачных ограждений, что позволяло наслаждаться пейзажем. Улицы города утопали в зелени и цветах. Плетистые плющи увивали крыши, на большинстве которых виднелись площадки с бассейнами и садами. Небоскребы редкими ступеньками поднимались ввысь, но обязательно включали в архитектуру балконы с растениями и даже целые открытые парки. Пока я разглядывала городские просторы, мои спутники заказали еду. Я в процесс не вмешивалась, ведь до сих пор не знала, что как называется и из чего готовится. Лингвистическая подшивка до сих пор не помогала с невежеством.

Но когда на столе передо мной появилась деревянная тарелка, мне стало понятно, что там так вкусно пахло. На подушке из зеленых листьев аккуратно лежало два куска золотистого рыбного филе, рядом пристроились круглые клубеньки, похожие на те, что подавали на космическом корабле. Рот затопило слюной, и я накинулась на еду, несмотря на то, что обедала в компании мужчин впервые.

– Множество видов рыб водится на всех обитаемых планетах, – заметил Алеред, отправляя в рот кусочек. – Море – основной источник пищи на Лефритте. Материки небольшие, доступ к воде свободный.

– Спасибо, что рассказываешь. Мне это действительно интересно и важно, – поблагодарила искренне и наклонила голову в сторону волнующейся стихии. – Великолепный вид. Пожалуй, и правда, могла бы тут остаться.

Верус усмехнулся и пригубил мутный серо-фиолетовый напиток из прозрачного стакана. Алеред покосился на брата и пожал плечами.

– Обычно, некроманты много путешествуют, – решил Верус все же прокомментировать.

– Или прячутся на закрытых планетах? – закинула удочку в эту темную историю, которую мне никто не спешил прояснять, а ведь я понятия не имела, почему мой дед скрывался от Конфедерации.

– Не все хотят использовать свои способности во благо нашей цивилизации, – завуалировано сообщил Верус.

– Хочешь сказать, что он кому-то вредил? – во мне вскипело негодование, хотя, возможно, собеседник имел ввиду совсем иное.

– Могу предположить несколько вариантов.

– Верус, хватит, – оборвал Алеред, а я уж понадеялась во всем разобраться. – Пугать Лику. Мы с тобой все обсудили.

– Ты капитан, Алеред, на корабле я не могу открыто препираться с тобой. Но мое мнение иное.

– Мне бы хотелось знать все, как есть, – бесцеремонно влезла в их спор.

– Узнаешь, – заверил Алеред. – И не будешь скрываться, если не захочешь. Но сначала научишься использовать некромантию.

Мне оставалось лишь недовольно вздохнуть. С другой стороны, их разногласия, пожалуй, вносили оживления. Может и удастся что-то понять и узнать, кем был мамин отец. Почему это так важно? Да только потому, что я оказалась одна в бездонном вакууме, вынужденная путешествовать со странными инопланетянами. Но, надо признаться, космический круиз мне нравился.

После обеда Верус отправился на магнитной капсуле по запланированным делам. А Алеред повел меня к пляжу по мощеным зеленым улицам. Незнакомые цветущие кустарники, растущие вдоль домов, красовались яркими бутонами. Заплывающие в нос ароматы будоражили обонятельные рецепторы, словно пытаясь напомнить о чем-то. Но ассоциация постоянно ускользала.

Местные жительницы с оливковой кожей были одеты в длинные полупрозрачные платья с летящими юбками, преимущественно сиреневых оттенков. Под ними просвечивали длинные стройные ноги в коротких шортах, отчего сами представительницы коренного населения становились похожи на изящные тропические цветки.

На пляж вышли довольно быстро. Люди купались в розово-бирюзовых волнах. Костюмы для плавания закрывали все, что на родной планете старались продемонстрировать. В бикини, как на Земле, никто не загорал. Каменные дорожки продолжались и здесь, превращаясь в людную набережную, украшенную вазонами.

– Неподалеку есть беседки прям у воды, найдем свободную и потренируемся, – предложил Алеред.

– Даже странно, что мы до сих пор не встретили никого умирающего, – поделилась наблюдениями, охватывая взглядом прохожих.

– На Лефритту летят, чтобы жить, умереть можно и подальше отсюда, – Алеред улыбнулся.

Беседки притулились в тени широколиственных деревьев, подступающих почти к самому морю. Неужели они приспособились питаться соленой водой? Прямо из песка вырастали сваи, деревянные пол и крыша, ровные столбики, а между ними натянуты подвязанные лентами ткани, наподобие занавесок – вот и вся конструкция.

Мы уселись прямо на доски, свесив ноги вниз. Над волнами то и дело взмывали в воздух крупные птицы. Я огляделась и прислушалась. До этого не концентрировала внимания на живности. На ветках прятались небольшие комочки. Их голоса растворялись в шуме прибоя.

– Кто это там ныряет?

– Летучие ящеры, – отмахнулся Алеред. – Давай вспомним созидание, а потом перейдем к эмоциям разрушения.

– Вроде динозавров? – почему-то меня больше интересовало устройство нового мира, чем надоевшая за годы мучений некромантия.

Алеред, закатив глаза, поведал мне о фауне Лефритты. Я же решила думать, что над морем вились драконы, а не ящерицы. До птиц существа не развились. А вот пушистые животные на планете проживали, но внутри материков. На побережьях же обитали кожистые и чешуйчатые. Когда мое любопытство немного угасло, учитель вздохнул с облегчением.

– Разрушение и смерть – неизбежные процессы во вселенной. Но мы всегда наблюдаем цикличность сущего. После увядания приходит новое рождение, – начал Алеред лекцию.

– Так зачем тогда некромантам этим управлять? Не проще ли оставить все в руках мироздания?

– Ничего не происходит само по себе без влияния человека. Только наблюдатель изменяет статику.

– Уверена, что мы никак не влияем на природные процессы, если не вмешиваемся.

– Точно, никак, – согласился Алеред. – Но как только мы обращаем туда внимание, это уже в зоне трансформации.

– Пусть будет так. Но при чем тут тогда некромантия?

– Сила воздействия у некромантов в разы больше, чем у прочих наблюдателей, – Алеред помолчал, дав мне возможность обдумать услышанное, прежде, чем продолжил. – И не просто так. Развитие невозможно в статике. Только с изменениями можно идти вперед. Некроманты – это двигатель нашей цивилизации.

– Не уверена, что все поняла, – я внимательно смотрела в его глаза, будто там могла найти скрытый смысл.

– Все придет. Давай сосредоточимся на практике. Вспомни то ощущение, когда готова была все разрушить, раздавить, убить…

– Издеваешься что ли? – я почему-то разозлилась. – Не было у меня желаний убивать. Мы там хоть и отсталые, но нормы и морали у нас были. Не убий, не укради – заповеди. Адекватные люди соблюдали.

– Я не это имел в виду, Лика, – почему-то улыбнулся Алеред. – Ты не убивала только потому, что запрещали? Разрушить и хотеть разрушить – разные вещи. Или испытывать многообразные чувства у вас тоже запрещалось? Можно было только радоваться и улыбаться?

– Может быть и так, – я задумалась, а ведь и правда, с детства только и слышала «не плачь», «не злись», «не кричи», «молчи, терпи и улыбайся».

– Ладно, давай так. Бывало ли, что ты расстраивалась или злилась? Обижалась? И было чувство, что всех порвешь, только бы…

Я вздохнула, было, конечно было! Но под запретом. С ярлыком «негативные эмоции», которые нельзя испытывать хорошим девочкам и, тем более, показывать.

– Понял, перегнул, – по-своему интерпретировал мой вздох Алеред. – Рвать на куски не будем. Но чувство такое, когда распирает изнутри от бешенства. Ты хоть слова-то эти понимаешь? Или переводчик не распознал, раз у вас табу на выражение эмоций?

– Все дошло, – сообщила печально, а ведь мне казалось, что нормально мы там жили на Земле, цивилизованно.

– Просматривал мельком историю твоей закрытой планеты, много войн и жестокости. Не думал, что для тебя будет сложно представить разрушение.

– Могу вообразить, Алеред. И почувствовать попробую. Но ты прав, нас учили подобные проявления подавлять. В мире и так было слишком много зла.

– Мы учимся с детства, что все чувства и эмоции нужны. Не плохие и хорошие, а естественные. Необходимые для выживания. Их важно проживать, Лика. Не удивительно, что в мире, где их принято не замечать столько войн.

– У вас никто не воюет? Не ссорится и ничего не делит?

– Бывают разногласия, – Алеред задумался и замешкался. – Всегда считал, что все закономерно.

– Наверное, именно поэтому ты прячешь на своем корабле преступников и политических беженцев, – теперь улыбалась я. – От чего же они скрываются?

– Нет идеальных людей и миров. Просто во вселенной все немного иначе. В статике нет развития, помнишь? Без низких вибраций нет высоких. Жизнь это и есть все разнообразие чувств и эмоций, процесс изменения сознания и реальности.

– Философия поможет мне в освоении некромантии? – заметила, что мы снова отклонились от практики.

– Несомненно, – уверенно заявил Алеред, разглядывая мою все еще улыбающуюся физиономию.

А дальше я действительно вспоминала моменты, когда злилась, когда хотелось что-то крушить и ломать. Они ускользали. Всегда я стремилась сделать что-то новое даже из ничего. Во дворе в детстве мы с ребятами мастерили шалаши из веток и коробок, из старых тряпок. И не было ничего веселее в те моменты! А сколько эмоций я получала, когда заканчивала вязать очередную шапку или свитер! Да, просто из нитки получалась настоящая вещь. Ну и живопись, когда на пустом холсте разворачивалась в итоге целая история! Да даже когда дворовая кошка окотилась, это же произошло настоящее чудо. Была одна, а стало семь! Подсознание ловко подкидывало моменты рождения нового. А с разрушением оказалось намного сложнее.

Но оно нашлось. Там, в самом раннем возрасте, когда исследовать пространство вокруг было можно. Маленькая девчушка с золотистыми кудряшками и большими зеленоватыми глазами ничего не боялась. Башня из кубиков обязательно терпела крах, а в груди при этом не зарождалось разочарования. Только неподдельный восторг и интерес. Мир был безопасен! Ложка падала со стола, производя звонкую мелодию от соприкосновения металла и плитки, каша летела туда же с влажным шлепком.

А в первом классе никак не получались ровные закорючки в прописи, учительница обязательно шумно вздыхала рядом с теми, кто плохо старался. Тогда в глазах защипало, крупные соленые капли шмякнулись вниз. А руки уже выдирали намокший листок из тетрадки, пальцы мяли ненавистную бумагу, будто бы она и была причиной кривулек. И тот тяжелый гулкий страх, который пришел после – ведь мама будет ругать за испорченное учебное пособие! С тех пор мне нельзя было злиться и ломать. С тех пор этот страх тугим комочком поселялся в груди и разливался по коже, словно электрический разряд в случаях, когда что-то казалось сломанным или безвозвратно утерянным. Надо ли говорить, что в тот самый момент мама на кухне крутила мясной фарш? А когда увидала мою разодранную тетрадь, папа вернулся из гаража, держа в руках тряпку, пропахшую бензином.