«Если вы не будете заниматься политикой, политика займется вами», — неизвестного (гугл неуверенно выдает ссылку на Шарля де Монталамбера, а мы сделаем вид, что знаем, кто это) происхождения цитата, поводов вспомнить которую и согласиться с ней у ныне живущего поколения было предостаточно. Мобилизация, пандемия, пенсионная реформа, Болотная, теракты, дело Юкоса, дефолт 1998 года ну и так далее в глубь истории — в жизни каждого, наверное, был эпизод, когда вроде бы не интересуешься, а потом жизнь резко меняется, и ты такой — да, мол, надо было более внимательно следить за новостями.

Ну то есть как. «Надо было внимательнее следить за новостями», — вздыхает по дороге к Верхнему Ларсу 21 сентября 2022 года мужчина призывного возраста, а, скажем, одинокая женщина не вздыхает и никуда не едет. А четырьмя годами ранее за новостями, наоборот, та же женщина следила с замиранием сердца — ей на пенсию через год, а оказалось вдруг, что через шесть. А тот молодой мужчина, которому потом на Верхний Ларс — тот спокойно реагировал на реформу, потому что о пенсии не думает, да и не надеется ни на кого кроме себя. Да что пенсия — были же и более страшные вещи, хотя бы осень 1999 года, когда все обитатели московских панелек вдруг ощутили себя не просто уязвимыми, а обреченными — но только они; частный сектор даже в Подмосковье переживал те мрачные дни гораздо спокойнее.

Люблю вспоминать свое утро 8 августа 2008 года, когда новости о грузинской войне застали меня в зале ожидания челябинского аэропорта, и, глядя в подвешенный к потолку телевизор, я понимал, что с остальными в этом зале ожидания я нахожусь не на одной волне. Я внимательно следил за тогдашней политикой и был уверен, что война невозможна, поэтому новости меня потрясли. А все вокруг — наверное, не следили, поэтому и не удивлялись, ну да, война, а как же иначе. И кто из нас был более прав, и кому в этот момент было лучше? И что важно: какими бы разными мы ни были, ни от меня, ни от них в этот момент вообще ничего не зависело.

Такого, чтобы политическая новость в одночасье делила на до и после жизнь каждого, в нашей истории за тридцать три постсоветских года было ровно два раза. Первый — в 1991 году, крушение СССР со всеми вытекающими, второй — февраль 2022 года, война. Но даже в этих случаях, когда политическое событие оборачивается безусловным историческим катаклизмом, преувеличением было бы говорить, что случившееся коснулось действительно всех-всех-всех, и типичный современник, даже если вечером взволнованно смотрел телевизор, а потом долго не мог заснуть, наутро вставал и шел на работу, и даже прямые последствия политического ЧП (самое очевидное — собрался на работу, а работы-то больше и нет, завод закрылся или что-нибудь в этом роде) оказывались растянуты во времени, позволяя и преодолеть первичный шок, и как-то скорректировать жизненные планы, и, даже если ничего не получилось, переживать неудачу уже отдельно от «всех», по собственной программе.

Правильное описание? Как будто да, но есть в нем некоторый неприятный цинизм, основанный на том, что нет ничего по-настоящему важного, кроме совсем биологических обывательских нужд — чтоб была работа, на которую ходишь, и чтоб платили деньги, на которые можно было бы купить еду, и чтобы ходил общественный транспорт, на котором и на работу, и за едой. А это ведь такое сильное упрощение, обесценивающее все, что выходит за пределы базовых потребностей, хотя люди все живые, и у каждого есть представление о справедливости, о правильном общественном устройстве и о своем месте в нем, и интерес к политике будет вполне естественным вне зависимости от того, в какой мере она на самом деле касается жизни человека. К тому же исторические развилки, пройденные не так, как тебе этого хотелось, в любом случае дают пищу для сожалений, легко конвертируемых в том числе и в обывательское самоощущение, условно — останься Медведев президентом после 2012, мне бы сейчас жилось лучше. И тут напрашивается пример: вот живут два обывателя в те рокировочные времена, один следит за политическими делами, другой нет, и один нервничает, переживает, потом и на митинги начинает ходить, а другой живет как жил. Очень по-разному проживают кризисное время, но на выходе у обоих одно и то же — та же жизнь, в чем-то ухудшившаяся, в чем-то и улучшившаяся, но сам по себе интерес к политике на нее вообще никак не повлиял. А если так, то зачем интересоваться?

Ответ мы знаем, да. Есть ценности, есть представление о том, какой должна быть страна, есть вообще много того, что делает человека гражданином, и проживать неприятные времена, смело глядя им в лицо — это, в общем, буквально то, от чего зависит, как ты будешь вспоминать себя в этом времени, со стыдом или без. «Знал, в какую сторону не нужно смотреть», — ну, понятно. Наш опыт массовой политизированности восходит к перестроечным временам, и тот, кто сегодня нервно скроллит ленту в телеграме, приходится родным внуком тем, кто тридцать пять лет назад прижимал к уху транзисторный приемник, слушая дискуссии на Съезде народных депутатов. Но это в самом общем виде, а дальше уже вопрос вовлеченности — закончилась трансляция, и один пошел закатывать на зиму банки с огурцами (в восьмидесятые все закатывали банки, и сейчас это кажется розановским «варить варенье»), а другой — бросил все и поехал в Москву митинговать в поддержку Межрегиональной группы (соседи долго о нем ничего не слышали, потом увидели в сюжете программы «Взгляд» про бомжей). Тут как будто и не скажешь, кто повел себя правильнее. Или скажешь?

Тот, кто живет, игнорируя происходящие вокруг безобразия, кто не соотносит себя с окружающей реальностью и игнорирует чужую боль, которой вокруг все больше и которая вполне четко привязана к политическим событиям — тот, наверное, не заслуживает ни уважения, ни сочувствия, когда политика доберется и до него. Нормально, правильно, по-человечески — быть в курсе, сопереживать, болеть, понимать, где зло и где добро. Но и тот, кто сам целиком растворился в новостном потоке, кто вложил себя в него без остатка, кто буквально потерял себя, поставив все на в любом случае неочевидный (покажется счастливым, потом пожалеешь) политический сценарий — таким аддиктом ни восхищаться не нужно, ни брать с него пример. Сейчас спорят о «Полдне против Путина» и о Даванкове — нормальный спор, даже в какой-то мере интересный, но не более; тот, кто довел себя до такого состояния, что вопрос о российских президентских выборах кажется ему вопросом жизни и смерти, нуждается — да буквально в спасении. Старик, впереди еще много развилок, впереди еще много сложных политических ситуаций, побереги себя — если надорвешься сейчас, лучше никому не сделаешь. Пространство, в котором от тебя что-то зависит, в любом случае огромно, и не нужно пренебрегать им в пользу того, где от тебя не зависит ничего. На долгой дистанции выиграет не тот, кто поставил на правильный цвет, а тот, кому есть куда себя деть, если ставка не сыграла.

Здоровая политизированность — это когда ты можешь выключить свой транзисторный приемник хотя бы до завтра, а пока садись ужинать. Неправы те, кто считают, что в политике нет места добру и злу — конечно, есть. Но наряду с привычными и понятными формами зла («Путин»), есть и такая — когда человек начинает верить в то, что его счастье и благополучие каким-то образом привязаны к чьим-то политическим перспективам, и он растворяется в них, и потом уже не найдешь, где он — раньше бы искали на муниципальных выборах, теперь, видимо, на эмигрантских форумах, в любом случае там, откуда не возвращаются, и где нет ничего интересного. Не надо так. Мы послушаем трансляцию, а потом выключим приемник и ляжем спать. Утром проснемся и узнаем, чем все кончилось.