Новогодняя ночь (на самом деле день; Ельцин и Путин выступили со своими обращениями 31 декабря 1999 года в полдень, чтобы смена власти произошла в одну и ту же дату во всех часовых поясах) 2000 года сейчас, ретроспективно, производит впечатление четкой точки смены эпох, щелчок, и ельцинскую Россию сменяет путинская, но на самом деле переход был гораздо более мягким, чем кажется издалека. Смена первого лица, хоть и стала историческим сюрпризом, напрашивалась — Борис Ельцин в 1999 году был эдаким Леонидом Ильичом, еле говорил, на людях появлялся редко, понятно, что не жилец, а Путин после «мочить в сортире» уже вел себя как полноценный глава государства — ну или, по крайней мере, телевизор показывал его так, чтобы не было уже сомнений, кто здесь главный. Ельцин ушел — ну и все, де-юре совпало с де-факто, а в остальном — ну да, Путина сопровождают какие-то друзья и соратники, составляющие его команду (в книге «От первого лица» он назовет троих — Дмитрия Медведева, Сергея Иванова и Николая Патрушева, и все трое к концу 1999 года уже на должностях, Медведев в белодомовском аппарате Путина, Патрушев и Иванов — на освободившихся после его повышения позициях директора ФСБ и секретаря совбеза соответственно), но не они определяют лицо новой власти, потому что власть на самом деле не новая, и лицо у нее — тоже прежнее. Администрацией Путина так и руководит поздний ельцинский назначенец Александр Волошин, свои места сохраняют все сколько-нибудь заметные кремлевские чиновники от политтехнолога Владислава Суркова до спичрайтера Джахан Поллыевой. То же и с силовиками — министром обороны у Путина остается ельцинский маршал Игорь Сергеев, во главе МВД — одиозный убоповец Владимир Рушайло. МИДом так и руководит преемник Евгения Примакова Игорь Иванов, кресло премьера почти автоматически достается министру финансов Касьянову, хорошо зарекомендовавшему себя в переговорах с международными организациями после кризиса 1998 года. Уже при Путине спикером Госдумы снова становится Геннадий Селезнев, возглавивший нижнюю палату на волне успеха КПРФ в середине девяностых. Во главе Совета федерации, который тогда комплектовали главами регионов — орловский губернатор Егор Строев. Кадровой стабильности больше, чем кажется, и точно больше, чем при Ельцине, когда было сплошное «не так сели», и когда ни один министр не знал, останется ли он на своей должности до завтрашнего утра.

Сенсации начнутся позже, но тоже — какие сенсации? Первая порция чисто путинских назначений — с нуля, на вновь созданные позиции. Летом новый президент учреждает семь федеральных округов, расставляя в них своих представителей — «полпредов». Пресса называет их генерал-губернаторами, в самом деле — большая часть назначенцев оказывается генералами в прямом смысле, причем Александр Казанцев и Константин Пуликовский — герои чеченской войны, ассоциирующейся с именем Владимира Путина, а Виктор Черкесов и Георгий Полтавченко — «питерские силовики», представители уже мифологизированной политологами прослойки, которая вместе с Путиным должна прийти во власть. Из общего ряда выбивается патентованный либерал Сергей Кириенко, максимально непохожий на типичного путинца, но его назначение можно объяснить тем, что возглавляемая Кириенко либеральная партия СПС поддержала Путина на выборах. В тот же день, когда назначены полпреды, Путин меняет принцип формирования Совета федерации (в конституции он сформулирован так абстрактно, что специальные поправки для реформы верхней палаты не требуются), губернаторы перестают быть сенаторами, и место Егора Строева вскоре займет еще один человек Путина — петербургский депутат Сергей Миронов.

Следующая кадровая сенсация — через несколько месяцев. Весной 2001 года Путин меняет силовиков, и вместо Игоря Сергеева (интересно, что последние свои парады маршал принимает в пиджаке, и по телевизору объясняют — Сергеев вышел на пенсию, и теперь он первый в истории России штатский министр обороны) министром обороны становится чекист и филолог по образованию Сергей Иванов, а во главе МВД одиозного Владимира Рушайло сменяет также посторонний для этого ведомства Борис Грызлов, о существовании которого страна узнала всего год назад, когда петербургский инженер без политического опыта (список «Единства» составляли в спешке и из во многом случайных людей) возглавил фракцию новой партии власти в Госдуме. После назначения пресса гадает — не чекист ли, но доказательств тайной карьеры Грызлова нет. Рушайло, в свою очередь, делается секретарем совбеза, и в следующие годы установит рекорд по количеству заместителей — едва ли не каждый статусный чиновник в погонах, отправляясь в отставку, переходит в это странное ведомство, больше похожее на дом престарелых силовиков.

Следующая сенсация — ситуативная и отчасти предсказуемая. Осенью 2003 года, после ареста Михаила Ходорковского, в отставку подает глава администрации президента Александр Волошин — пресса пишет, что так он выражает недовольство тем, что глава ЮКОСа был арестован без ведома главы АП. Через запятую с Волошиным обычно упоминают премьера Михаила Касьянова, который, как считается, тоже не в восторге от новых методов давления государства на бизнес. Путин отправит Касьянова в отставку через несколько месяцев, накануне вторых своих президентских выборов, дав при этом туманное объяснение, что избиратель должен заранее знать о переменах в правительстве. Новый премьер — своего рода дебют того кадрового стиля Владимира Путина, который к нашему времени станет фирменным: вторым лицом в государстве делается непонятно кто, скромный внешторговец Михаил Фрадков, никогда не мелькавший ни в каких политических рейтингах и утечках. «Фрадков в стране дураков» — каламбурит газета «Завтра». Когда три с половиной года спустя Путин снова зачем-то поменяет премьера и снова на непонятно кого — правительство возглавит налоговик Виктор Зубков, — в «Ленте.ру» как бы по ошибке (но скорее в порядке троллинга) нового премьера назовут Виктором Пиписькиным, но относиться к такому человеку несерьезно все-таки не стоит — в газетах пишут, что именно Зубков, возглавляя Приозерский район, дал в свое время разрешение на строительство дачного кооператива «Озеро», к концу нулевых уже мифологизированного как главный кадровый ресурс Владимира Путина. Появилась ясность и по Фрадкову — если Путин назначил бывшего премьера главой внешней разведки, значит, и премьером он стал как разведчик, и вся его непубличность — не минус, а плюс.

Но это уже 2007 год, а еще одна кадровая веха пройдена осенью 2005-го. Владимир Путин назначает двух первых вице-премьеров — оставаясь министром обороны, на повышение идет Сергей Иванов, а с должности главы АП на вице-премьерскую позицию переходит Дмитрий Медведев. Еще считается, что Путин намерен честно отпрезидентствовать два срока и уйти, поэтому двое новых руководителей правительства становятся участниками публичного кастинга на право стать новым президентом. На этом фоне теряется еще одна сенсация — на место Медведева в Кремле переезжает из Тюмени губернатор Сергей Собянин. Оказывается, в кадровом резерве Путина есть и такие люди — возможно, Собянина с Путиным связывают нефтяные дела в девяностые, у Путина были интересы на НПЗ в Киришах, а нефть ведь там тюменская — ну или какое еще должно быть объяснение такому взлету Собянина?

Дальше несколько лет все сенсации — в рабочем порядке. Судьбу Фрадкова повторит Сергей Нарышкин, который уйдет в СВР также с высших (глава АП и спикер Госдумы) должностей в государстве. После отставки Юрия Лужкова возвысится Вячеслав Володин (Собянин возглавит Москву, и Володин сначала станет вместо него начальником аппарата Путина в Белом доме, потом — заместителем главы АП, которым, в свою очередь, станет обоймообразующий Сергей Иванов). Министром обороны после Иванова будет сенсационный мебельщик-налоговик Анатолий Сердюков — зять, между прочим, Виктора Зубкова, и такая семейственность по тем временам еще будет в новинку, а когда на Минсельхоз поставят сына Николая Патрушева, никто уже не удивится, к тому времени и Сергей Иванов, и Михаил Фрадков, и много кто еще уже станут основателями влиятельных кланов во власти и государственном бизнесе. Стандартное решение оргвопросов у Путина в первой половине десятых — за редкими исключениями, перемещение одних и тех же людей туда-сюда, и сейчас, когда то десятилетие уже стало историей, самым впечатляющим эпизодом назначения неожиданных новых людей на ключевые позиции можно назвать ротацию кремлевского начальства в августе-ноябре 2016 года, когда главой АП вместо Сергея Иванова стал внук первого секретаря ЦК Компартии Эстонии Антон Вайно, а его политическим заместителем вместо отправленного в Госдуму Вячеслава Володина — бывший либерал Сергей Кириенко. Примерно в то же время Путин открыл новый источник кадров — собственную охрану; люди, которых официальная пресса деликатно называла адьютантами президента (а полуофициальная — потенциальными преемниками), стали разъезжаться по регионам — первым стал отправленный в Тулу Алексей Дюмин, за ним — в Калининград назначили Евгения Зиничева, в Ярославль — Дмитрия Миронова. Поначалу это тоже удивляло, сейчас, когда в тот же Калининград едет комендант валдайской дачи Путина Валерий Пикалев, назначение не кажется сенсационным. Премьер Мишустин в 2020-м — тоже так себе сенсация, третье издание Фрадкова-Зубкова.

Сенсация — это Андрей Белоусов вместо Сергея Шойгу. Штатный экономический гений путинской команды возглавит военное ведомство в разгаре войны, и сколько здесь поводов говорить о классическом непредсказуемом и парадоксальном Путине, принимающем решение, которого никто не ждал, и которое, вероятно, станет началом какой-то новой жизни — в нашем случае нового этапа войны, когда нетривиальная мудрость Белоусова скомпенсирует прежнюю зашоренность и алчность «тувинского дегенерата». Бойтесь, украинцы — российская экономика переходит на военные рельсы, Россия готова к войне ресурсов, затяжной и гораздо более умной, чем та, которая была во времена «мясных штурмов», Белоусов возглавит военное правительство, параллельное штатскому мишустинскому. Спросите любого эксперта, он вам скажет.

Но если без экспертов — вот перед нами 25 лет хоть и непредсказуемой, но при этом сложившейся (буквально — предсказуемой в своей непредсказуемости) кадровой политики, последовательное сочетание перетасовывания привычной засаленной колоды, извлечения новых карт из рукава и воспроизводства прежних мастей с заменой имени — был Патрушев Николай, стал Дмитрий. Много ли в этом массиве назначений бесспорных удач, беспроигрышна ли путинская игра? Насколько велики исторические заслуги и прорывы столпов путинской номенклатуры — Иванов, Грызлов, Медведев, Нарышкин, Фрадков, Патрушев, есть ли за что им ставить памятники? Безусловно успешным выглядит только Сергей Собянин, еще Набиуллина, в какой-то мере, наверное, и Лавров (не было бы войны, не было бы и изоляции, так и ходил бы до сих пор патриархом мирового дипкорпуса) — да, в общем, и все. На каждого Собянина приходится десяток Черкесовых и Козаков, про которых говорят с придыханием, что на нем у Путина все держится, а уйдет на пенсию — и задумаешься, существовал ли такой вообще?

Любую кадровую сенсацию поглощает застойное болото, любой чудо-назначенец, как карета в тыкву, превращается в унылую тень на приеме у Путина, и если есть в кадровой политике Кремля какая-то загадка, то разгадывается она так, что единственный реальный кадр там у них — сам Путин, сама архитектура системы не подразумевает никаких альтернативных личностей, никаких альтернативных ви́дений, никакой, если угодно, интеллектуальной синергии. Если килограмм повидла смешать с килограммом говна, получится два килограмма говна, и каким бы повидлом ни был Белоусов — ну, вы понимаете. Цели ставит Путин, ставки делает Путин, решения принимает Путин, и чем профессиональнее назначенец, тем быстрее он растворится в Путине. Время, надо полагать, пошло.