Журналистка Би-би-си (не русской службы, настоящая англичанка) пообщалась с Владимиром Зеленским, когда он улетал из Лондона, то есть уже после «той самой» встречи в Вашингтоне, и пишет: «Услышав, как он в личной беседе рассказывает о насилии и страданиях, вы поймете его непонимание — как кто-то может смотреть на мир не так, как он, и не думать, что главное — любой ценой защитить свой народ и не дать агрессору Путину избежать наказания». Здесь можно, конечно, цепляться к логике, или к этому «любой ценой» (любой — то есть и ценой жизни народа?), но оставим это критикам Зеленского, которых и так хватает, а вообще — в самом деле, почему бы и не понять непонимание, тем более что ничего другого после этой пятницы как будто и не остается.

Эммануэль Макрон в своем интервью Le Figaro поделился деталями европейского плана завершения украинской войны — в частности, есть идея на месяц остановить воздушные и морские атаки, в том числе по энергетическим объектам. Последнее, вероятно, существеннее всего — представить себе, что наземные боевые действия продолжатся, но обе стороны перестанут запускать беспилотники (на которых у них там, в общем, все и держится), невозможно, поэтому предложение не бить по энергетическим объектам в этой формуле выглядит единственным реалистичным, и как будто в порядке иллюстрации плана Макрона прямо сейчас в Уфе горит энергетический объект — НПЗ «Башнефти», уже черт его знает какой по счету российский НПЗ, атакуемый украинской стороной. Кадры горящих нефтяных резервуаров в российском тылу появляются в новостях не реже раза в неделю, и благодаря им образ войны распадается на две неравные части. В одной — многомесячные позиционные бои, «на западном фронте без перемен», еще одно достижение военного новояза — бабкосела, то есть маленькие населенные пункты, в которых уже никто кроме стариков не живет, и за которые ежедневно гибнут сотни солдат — нанимаемых государством за деньги российских и хватаемых на улицах ТЦК-шниками украинских. Эта война — страшная, жестокая, долгая и бессмысленная. А есть другая война, та, в которой горят НПЗ — и преувеличением ли будет назвать ее гуманной? Человеческих жертв в ней, как правило, нет, страдает только инфраструктура и снабжение, ну и кроме того — в отличие от войны за бабкосела, в которой силы выглядят примерно равными, по ударам по НПЗ явно лидирует Украина, в этой войне у нее преимущество. И почему-то именно этого преимущества ее предлагает лишить Макрон. Представьте, что началось бы, если бы с предложением перестать наносить удары по энергетическим объектам выступил Дональд Трамп — о, тут бы все как один встали против этого гопника, циничного дельца и агента Путина, мечтающего, как известно, принудить Украину к капитуляции. То ли дело Макрон, само имя которого символизирует непримиримость к российскому диктатору и его агрессии, и если даже французский президент предлагает Украине отказаться от самой выигрышной для нее линии военного поведения — к нему стоит прислушаться, он надежный друг Украины, он на протяжении трех лет непрерывно выражает ей поддержку и, конечно, не станет подыгрывать российской стороне.

Но мы же обещали не цепляться к логике. Да и что такое логика в этой войне — война идет три года, роли уже расписаны, все давно определились, за кого они болеют, и у того же Трампа репутация объективно пропутинская, а в наше время репутация сильнее всего, и даже если подозрения в пророссийскости Трампа ни на чем не основаны, эти подозрения сами по себе становятся фактором, всерьез влияющим на ход войны. Провал трамповской сделки исключает (по крайней мере, на время) американского президента из мирного процесса. Теперь ход за теми, кого не смущает костюм Зеленского, кто верит в справедливый мир и занимает, процитируем журналистку Би-би-си еще раз, этически четкую позицию. Судя по предложениям Макрона, у этой фракции западных лидеров в запасе еще много интересных идей, каждая из которых приблизит справедливый мир, ну а если не приблизит — будут новые идеи, ради которых можно будет собрать новый саммит.

Трампа настолько все не любят, что на его фоне любое издевательство вроде предложенного Макроном выглядит как будто приемлемым. Это оруэлловщина, это безумие, это абсурд, но надо, видимо, как-то учиться в этом абсурде жить — если противостоять ему не получается у президента США, наверное, вообще ни у кого не получится, а если так, то и волноваться не о чем. Новая терминология — «справедливый мир», «этически четкая позиция», «понять непонимание», — пополняет словарь, начавшийся с «полномасштабного вторжения», и как на этом языке сформулировать даже сам образ желаемого мира — пусть, наверное, об этом думает Владимир Зеленский, а тем, кто за три года освоился в положении болельщика — либо подстраиваться под новые обстоятельства, либо заканчивать болеть. Стандартный риторический прием в спорах диванных воинов — почему ты не в окопе? — спросишь, и оппонент смущается и либо замолкает, либо начинает хамить, а смущаться ведь и нет повода, не быть в окопе — это вообще колоссальная привилегия, счастье, тем более очевидное, что можно ведь вообразить, как тот, кто на самом деле в окопе, воспринимает всю эту риторику «справедливого мира». Трех лет действительно более чем достаточно, чтобы определиться, и если на наших глазах торжествует представление, в котором прекращение огня это капитуляция, а продолжение войны это стремление к справедливому миру — оставим право болеть и сопереживать тем, кто верит в эту абракадабру. Когда и они поймут, что фетишизация справедливого мира не подразумевает хорошей развязки в принципе, тогда поговорим.