3 февраля 2020
Сюжет для альтернативной истории – допустим, распался Европейский Союз, страны разошлись кто куда, все живут своей жизнью. И только одна Великобритания по какому-то недоразумению не опускает синий флаг с кольцом из звездочек, свято хранит идею общеевропейского дома, празднует евросоюзовские даты, обновляет инструкции по кривизне огурцов, говорит от имени всей Европы и обижается на тех, кто отказывается ей в этом подыгрывать, и критику в адрес забытых брюссельских чиновников прошлого принимает на свой британский счет. Абсурдная такая фантазия, прямая противоположность тому, что случилось у Британии с Европой на самом деле.
Абсурд – но хорошо знакомый нам абсурд, ведь именно так и описываются отношения между нашей Россией и исчезнувшим много лет назад Советским Союзом. То, что началось в декабре 1991-го как выгодная Москве формальность (владение советской загрансобственностью, место в Совете Безопасности ООН), за эти почти тридцать лет обросло ненужной символической дрянью, которая чем дальше, тем сильнее тяготит русское настоящее, оборачиваясь уже даже не моральными, а вполне конкретными внешнеполитическими неприятностями – вот как сейчас с Польшей. Вдруг оказалось, что Россия гораздо более правопреемник СССР, чем подразумевалось в 1991 году, и борьба поляков с советскими символами стала вдруг демаршем именно антироссийским, а упреки в адрес Сталина с Молотовым по поводу советско-германского пакта нынешний Кремль воспринимает так лично, как будто бы не Молотов, а сам Путин подписывал тот договор с немцами, и его желание доказать, что поляки сами виноваты – это буквально самозащита. Кризис самоидентификации влечет за собой политические последствия в реальности, и это, возможно, самый удивительный феномен последних десятилетий.
Добровольно отождествив себя с Советским Союзом, официальная Россия добровольно же приняла на себя всю заслуженную неприязнь, которую Советский Союз собирал по миру на протяжении всей своей истории, и если иметь в виду, что антисоветский Кремль стал просоветским именно при Путине и в основном с утилитарными электоральными целями (российский избиратель девяностых-нулевых объективно ностальгировал по СССР), получается, что это пранк, который зашел слишком далеко – пытаясь очаровать просоветскую часть общества, путинский Кремль очаровался и советизировался сам. А ведь учили – не надо так долго вглядываться в бездну.
«Коммерсантъ» пишет о бывшем следователе, который (вероятно, в силу сутяжнической привычки, помноженной на политические взгляды) ведет свою личную десоветизацию, добиваясь через суд упразднения прокурорской ведомственной медали, носящей имя сталинского прокурора Руденко. Такой, в общем, курьез, случайно при этом вскрывающий главный дефект нынешнего россиеустройства, когда неосоветская победная идентичность оказывается неотделима от репрессивной. Понятно, почему у прокуроров корпоративный герой Руденко – нюрнбергский гособвинитель от СССР это прокурорский дед, которому спасибо за Победу. Но этот же дед в 1937 году заседал во внесудебной тройке и даже лично участвовал в расстрелах, и выбор, перед которым поставили себя наследники, прост и отвратителен – либо, полагая деда преступником, добровольно отказаться от гордости за наивысшее историческое достижение отечественной прокуратуры (таких всемирно значимых международных судов с обвинителем из Москвы больше не было), либо, относясь к нему как к герою, взять на себя и его преступления из времен большого террора. И неужели эти вещи разделить невозможно, и в нагрузку к 1945 году обязательно идет 1937-й? Проблема настолько невыносима, что, вероятно, даже думать о ней не получается, удобнее вести себя так, как будто вся советская история и сводится к 1945 году, но такое отношение к ней слишком эксцентрично, слишком многое нужно сознательно забывать и игнорировать, и это гарантия не только проигрыша в исторических спорах, но и политической изоляции, причем не только внешней. В России все-таки тоже хватает людей, которые не готовы делать вид, что тридцать седьмого года не было.
Ситуативным лидером последних можно считать после его недавнего особого мнения (он вообще часто пользуется этим своим правом, потому и знаменит) судью Конституционного суда Константина Арановского – когда суд рассматривал дело о компенсациях за отобранное у репрессированных жилье, Арановский написал практически поэму о советско-российском правопреемстве. Этот текст можно цитировать абзацами: «Не нужно быть преемником и последователем, например, пиромана, чтобы тушить пожары и спасать погорельцев с их имуществом; наследовать коммунизму тоже не обязательно, чтобы исправлять последствия тоталитарного зла… Российская Федерация не продолжает собою в праве, а заменяет на своей территории государство, незаконно однажды созданное, что и обязывает ее считаться с последствиями его деятельности, включая политические репрессии». Судья, лишенный политической повинности произносить обязательные для российского официального лица неосоветские лозунги, по факту в одиночку ведет с политической властью ту дискуссию, которая должна быть общенародной.
Это могло стать исторической миссией Владимира Путина – отделить Россию от СССР, сформулировать ее собственную историческую идентичность, сделать так, чтобы современный политический образ государства не был отягощен чужими преступлениями. Но двадцать путинских лет были потрачены, наоборот, на консервацию и обеспечение неприкосновенности советского наследия. Погорельцам навязали пиромана как единственного предка и единственную гордость, и чем дальше, тем более странно это будет выглядеть и доставлять больше неудобств. Рано или поздно России придется решать эту историческую задачу и отделяться наконец от СССР. Русский брекзит – впереди.