Действительно ли песня «Атлантида» впервые была исполнена в Горловке – сейчас это установить, наверное, нельзя, и если Филипп Киркоров утверждает, что представил ее публике именно там, верить ему необязательно – понятно, почему сейчас ему выгодно привязать свое творчество с самых давних времен именно к этой географии, но вообще версия звучит правдоподобно. Юго-восток Украины для советской эстрады – место важнейшее, такая то ли Вандея, то ли Сталинград, «за Днепром для нас земли нет». Конец восьмидесятых для советского общества был временем переосмысления не только истории и государственного устройства, но и массового вкуса, и та бесконфликтная мещанская попса, которая со времен, по крайней мере, песни «Ландыши» была фактическим синонимом слова «эстрада» (то есть был еще, конечно, державно-казенный жанр, но кто всерьез назвал бы Кобзона и Зыкину популярной музыкой?), в какой-то момент оказалась бессильна перед наступлением бескомпромиссной альтернативной музыки – эстрадные хиты перестроечного периода, все эти «Ягода-малина» и «На теплоходе музыка играет», были уходящей натурой, приветами из застоя, по которому, может быть, когда-нибудь и придется заскучать – но кто об этом всерьез думает в революционный момент? Образцовый артист, собирающий стадионы в 1989 году – это Цой, кумиры миллионов – «Наутилус», «Алиса», в крайнем случае Розенбаум. От советской эстрады не осталось совсем ничего, и это острее всего чувствует ее бесспорная фигура номер один Алла Пугачева, отчаянно экспериментирующая то с советским роком (Кузьмин), то с постпанком (Челобанов), то даже с кабаком (собственные хиты типа «Пригласите даму танцевать»). Линия фронта обозначилась примерно там же, где мы и сейчас к ней привыкли – на юге Украины; свой вызов рок-н-ролльным модам бросает дуэт из николаевского ресторана «Каравелла», пианист Игорь Крутой и солист Александр Серов – спустя сорок пять лет их хит «Как быть» станет саундтреком знакового для уже нашего времени пацанского телесериала, и это очень правильный выбор, возрождение советской эстрады именно оттуда и началось, коллективному Цою так и не удастся покорить Донбасс и Новороссию, и если ты подражаешь Тому Джонсу или Энгельберту Хампердинку – твой путь к аншлагам в московском «Олимпийском» лежит через стадионные концерты в городах юго-востока Украины. 23-летний Филипп Киркоров, еще в детстве не очень громко дебютировавший в телешоу «Шире круг», в год гибели Цоя – главная надежда на реванш советской попсы, и когда по телевизору показывают клип на «Атлантиду», строчка «В океане раскрытых зонтов ты исчезла из вида» иллюстрируется заставкой телекомпании «Вид», так много сделавшей для советского рока. Нарочито старомодные слащавые песенки о счастливой (несчастную воспоет сильно позже) любви в 1990 году – это именно вызов тому, что принято петь в то время, настоящий нонконформизм и сопротивление торжествующему канону. Вы хотите перемен – а мы хотим, чтобы «ты ладонь в ладонь положишь, молча голову склоня». И честно говоря, это ведь и в самом деле убедительнее любого рока.

Через два года украинец Крутой купит бренд «Песня года», и отчетные концерты каждый год будет закрывать Филипп Киркоров, чей статус короля эстрады тогда же будет зафиксирован формальным (все всё понимают) браком с по-прежнему бесспорной Аллой Пугачевой.

Наша попса – разумеется, и ненависть к ней в какой-то момент станет частью базового пакета продвинутого россиянина, балабановскому герою не нравится Киркоров – одно слово, румын, – и Шевчук будет петь «Попса – розовая пасть голодного пса», а однажды в Петербурге они даже подерутся, главный по отрицанию попсы, Юрий Шевчук, и главный по попсе – Филипп Киркоров. Победит, выбив Шевчуку зуб, более крупный и физически сильный, но возможна ли победа одной стороны над другой в принципе – да вряд ли; со временем и то, и другое в равной мере превратится в «то, без чего нас невозможно представить, и еще сложнее понять». В феврале 2014 года диджей на сочинском стадионе в саундтреке к параду олимпийских сборных на открытии игр спокойно замиксует Цоя с Ириной Аллегровой – еще одним знаковым именем из вселенной Игоря Крутого (ценителям посоветуем «Колыбельную» Крутого и Аллегровой – она обращена к двум мальчикам, которых зовут Амир и Дамир, это сыновья Рината Ахметова, хозяина довоенного Донбасса). И в той же церемонии открытия, авторы которой представляли всемирной аудитории историю России в картинках – кажущееся сейчас гениальным озарение, когда хруст дореволюционной булки проиллюстрирован балом «как у Наташи Ростовой», а потом гаснет свет, звенит разбитое стекло, и как будто делается холоднее – драматичную смену эпох иначе и не передать, и происходящее сейчас ложится в тот же эрнстовский сочинский сценарий – там, где плясала «Песня года» – темнота и разбитые окна, и черная рука, просунувшись в пролом, шарит в темноте, преследуя – да, его, именно его, прицельно.

Одиозный эстрадный король, с испуганным лицом позирующий на руинах или поющий в каком-то госпитальном коридоре, не попадая в ноты – ну, какая у этого всего пропагандистская ценность? «Люблю песни Киркорова, и если он там, то и мне пора в военкомат»? – да нет же, и волна ответных отзывов, что, мол, не нужно нам на фронте твое кукареканье, она ведь как раз об этом – может быть, одни и те же специалисты по медийному планированию организовали и поездку Киркорова в Донбасс, и медийное ее обесценивание – в самом деле, вряд ли каким-то солдатам самим пришло бы в голову записывать и распространять антикиркоровские видео. Значит, не для военной пропаганды это делается и не для боевого духа, а именно ради этого – ради жутковатой картинки в коридоре, ради испуганного (и при этом – настолько всем знакомого) лица, ради срывающегося голоса. Ради того, чтобы каждый уяснил, что если ломают даже таких людей с их миллионами, их виллами в Майами, связями, паспортами, славой – то тебя, юзернейм, если потребуется, мы не просто поломаем, растопчем, в пыль, в грязь, звука не издашь, имени не останется.

Ради этого упоения унижением, ради того, наверное, ласкающего слух треска сломанного хребта, хлюпанья раздавленной личности – ради этого можно пожертвовать и еще одним (вслед и за значительной частью литературы, и за отечественной рок-классикой, и за театром и т.д.) куском национальной культуры. Попсой они тоже не дорожат, им вообще ничего не дорого, и если о чем-то можно сожалеть – что дали улизнуть другим, что не сумели угрозами ли, прямым ли насилием засунуть в тот горловский коридор и других – да хотя бы «Би-2», но лучше вообще всех.

Ну и стоит, наверное, признать, что это все вполне убедительно, наглядно и неопровержимо – ну да, с чем тут спорить-то. Людоедская и садистская система, беззащитность перед которой объединяет всех даже с Киркоровым – осталось дождаться консенсуса, что никому не будет жизни, пока эта система существует.