Среди недооцененных шедевров российской политической риторики нашего времени есть твит нынешнего полпреда президента на Урале Николая Цуканова — пять лет назад, когда российское МВД объявило в федеральный розыск янтарного магната Виктора Богдана, известного многим также под кличкой Балет, Цуканов (тогда — калининградский губернатор) так вполне по-путински написал в твиттере, что теперь «каждый Балет будет иметь свой “Камерный” театр».

Каждый — да не каждый. Спустя три года Цуканов встретит никем не пойманного Балета, гуляя по Гданьску, и они даже поздороваются, и губернатор потом скажет, что человек, гуляющий по польскому городу вместе с семьей, совсем не похож на запуганного человека в бегах. Сам Цуканов ездил тогда в Гданьск, чтобы разобраться, почему не Калининград, где янтарь добывается в промышленных масштабах, а Гданьск, куда и легальный импорт российского янтаря невелик, превратился в мировую столицу янтарного бизнеса. Разгадка в лице Виктора Богдана сама поздоровалась с Цукановым на польской улице; с Богданом Цуканов боролся все шесть лет своего губернаторства — это были не девяностые и даже не нулевые, это были десятые, времена, как считается, не очень подходящие для противостояния старомодного постсоветского бизнеса с властью, но Богдан отбивался от власти настолько на равных, что даже однажды в 2015 году выиграл выборы в городе Балтийске — нет, вы не поняли; выиграл выборы — это не когда выдвинул кандидатуру и получил мандат, а когда по итогам голосования по всем округам кандидаты от «Единой России» на выборах в районный совет не получили ни одного мандата, все голоса достались людям Богдана. Если снять кино с таким сюжетом, никто просто не поверит.

Может быть, именно поэтому в кино про янтарного воротилу по кличке Куплет (привет, Балет!) нет сюжетной линии с выборами в Балтийске. В «Желтом глазе тигра» вообще самое большое преувеличение — титр «Основано на реальных событиях», потому что реальные события, вот те же выборы в Балтийске, все-таки не таковы, чтобы снимать о них кино для Первого канала. Вообще от сериала о крушении калининградской янтарной мафии с почти стопроцентной вероятностью можно было ждать, что это будет большой рекламный ролик «Ростеха», взявшего при Цуканове под свой контроль Калининградский янтарный комбинат (в сериале он называется завод «Янтарь», и это такая шутка для местных: настоящий «Янтарь» — это крупнейшая в регионе судоверфь, но вообще в честь янтаря в Калининграде названо примерно все вплоть до певческого конкурса «Янтарный соловей» и журналистской премии «Янтарная свеча»), но особых ростеховских примет в «Желтом глазе» скорее нет, и если это и можно считать чьим-то рекламным роликом, то скорее Антона Алиханова — молодой харизматичный брюнет (звезда «Мажора» Павел Прилучный) приехал в Калининградскую область наводить порядок, да и сам романтизированный образ Калининграда в этом сериале как будто взят из телепередач о том, как хорошеет при Алиханове Калининград — ветрогенераторы среди дюн, уютные отели и кафе, новый красивый аэропорт (настолько красивый, что это или декорация, или «Пулково», но точно не «Храброво»), а любимое место офисных перекуров героев «Желтого глаза» — колонный портик у могилы Иммануила Канта, и калининградский зритель, который в среднем гораздо больший сноб, чем обычный россиянин, конечно, будет плеваться и от неточностей (однажды герои летят из Калининграда в Гданьск на самолете!), и от того, что в сериале несколько раз Калининград называют дырой, и много еще от чего, но это вообще не имеет значения — кино же не для местных, как и передачи про молодого губернатора.

Калининград когда-то был любимой натурной площадкой советских кинематографистов — там снимали «Встречу на Эльбе», «Судьбу человека» и еще много всего в том же жанре, но по мере того как город чистили от руин и застраивали пятиэтажками, он перестал быть интересен как абстрактное место действия «про войну», а на типичный советский или постсоветский город по понятным причинам не тянул, и в российском культурном мифе этого города нет до сих пор — даже массовый турпоток из материковой России всерьез начался только во второй половине нулевых, и каждый раз туристы с удивлением выясняют, что тот собор с могилой Канта, на фоне которого стендапятся корреспонденты федеральных каналов, и есть единственная точка, где этот советский город кажется немного похожим на Германию. И если после «Желтого глаза тигра» самым узнаваемым образом Калининградской области станут рабы-бичи, под дулами бандитских автоматов собирающие в карьере янтарь, то с точки зрения общероссийского мифа о Калининграде это будет гораздо более серьезный прорыв, чем все предыдущие попытки сымитировать Европу, которой там хоть и больше, чем в условной Туле, но все равно несопоставимо меньше, чем заочно кажется неместным россиянам.

Вообще же «Желтый глаз тигра» — это, конечно, «Бригада», переосмысленная и переформатированная с учетом восемнадцати путинских лет, разделяющих эти два сериала о судьбах полубандитов-полубизнесменов, которые «с первого класса вместе» (недогадливого провинциала московская мажорка приглашает в гости, заманивая видеомагнитофоном с «Однажды в Америке» — чтобы и недогадливый зритель понял, про что в «Желтом глазе» будет дальше) — по сравнению с эталоном 2002 года в реплике 2018-го учтен и феминизм, к брутальным одноклассникам совсем по-голливудски добавлены еще более жесткие одноклассницы, среди других непредставимых ранее и практически обязательных сейчас тем — глиобластома, от которой подробно и наглядно умирает одна из героинь, ну и еще много всего, свидетельствующего о перемене общественных нравов и мод. Но главное — «Бригада» была бандитским сериалом, который сейчас просто невозможен, сейчас сериал в таком жанре может быть только чекистским — вот как нашумевшие «Спящие».

К этому, наверное, уже стоило бы привыкнуть — когда бесспорным вестником добра оказывается машина с номерами «ЕКХ», и когда человек, только что спасшийся от гибели, влюбленно смотрит на спасителя, о котором известно только то, что он «конторский», и самым положительным героем всегда будет тот, к которому обращаются «товарищ генерал», и даже самая подхалимская, самая кавээновская ирония по отношению к этим людям теперь недопустима — современный канон подразумевает только трепет и благоговение перед ФСБ, шутки по этому поводу неуместны. Если даже в «Спящих» всего год назад среди чекистов обнаруживался предатель, то здесь это в принципе невозможно вписать в сценарий — весь сюжет «Желтого глаза» строится на том, что ФСБ непогрешима, безупречна и не совершает ошибок, продажными могут быть менты, таможенники, даже министры, но только не люди из ФСБ. В этом смысле «Желтый глаз» максимально близок к советскому детективному канону, главным системным дефектом которого вот это и было — если кажется, что все зашло в тупик и зло торжествует, можно быть уверенным, что на самом деле госбезопасность (в советском каноне те же правила действовали и в отношении милиции, в постсоветском — пока нет, но скоро наверняка тоже будут) уже вплотную подобралась ко всем, к кому надо, держит все под контролем, и сейчас начнется финальная операция. Но в отличие от советского канона современные чекисты не скованы вообще никакими формальностями, и характерным выглядит эпизод, в котором положительные чекисты ограждают положительного семейного парня от домогательств отвергнутой девушки — останавливают ее за шаг до трагического объяснения и вежливо просят ехать домой, «иначе мы тебя посадим за хищения янтаря» — и такая непринужденная угроза по, в общем, необязательному поводу подается не просто как нечто нормальное, но даже как образец смекалки, свойственной настоящим патриотам при исполнении — в итоге семья не разрушена, разлучница в слезах летит в Калининград, товарищ генерал доволен.

Нельзя нормально рассказать историю, в которой сосуществуют обычные люди с присущими им человеческими чертами и всесильная и непогрешимая ФСБ — в такой конструкции все неизбежно срывается в какую-то совсем мастеримаргаритовщину, когда любое сюжетное противоречие легко может быть разрешено вмешательством чекистской сверхсилы, способной вообще на какие угодно чудеса, а выживут только те, кто согласится сотрудничать с «Конторой». Даже калининградские «реальные события», попадая в пространство чекистского нарратива, теряют свое исходное грозное очарование — в Калининграде одно время было принято убивать самых опасных людей автоматными очередями с проезжающего мотоцикла; нераскрываемость таких убийств в сочетании с личностями убитых порождала убедительные слухи о чекистской «белой стреле», и такое убийство в «Желтом глазе» тоже есть, но — ФСБ же умнее всех, справедливее всех и благороднее всех, — оно нужно только для того, чтобы все злодеи испугались и самоуничтожились, чтобы товарищ генерал невозмутимо резюмировал: «Волки от испуга скушали друг друга». Без цитаты из сказки обойтись невозможно, потому что абсолютно положительные люди и организации бывают только в сказках, и об абсолютно положительных чекистах нельзя сделать ни эпос, ни драму, ни триллер — только сказку.