В этом месте вода оказалась спокойная, безмятежная даже. Аккуратная, припрятанная от чужих глаз бухта за обожженными скалами. Если не знать, то и не найти.

И никаких примет пограничников. Хотя вот же она, граница, что же это еще?

Игорь о таком месте, понятное дело, не слышал даже. А услышал бы – решил бы, что брехня. В детстве они с пацанами по кругу врали про вылазки за город, про разную нечисть, что идет с Трансформаторных полей, про острова погибших кораблей, про небесные сияния… Он тоже что-то сочинял. И в общий ряд история про резервную станцию в секретном бункере у самой воды встала бы как родная.

Игорь всё оглядывался на черные, потрескавшиеся гранитные колонны – даже они не выдержали попадания, хотя и прилетело-то каким-нибудь крошечным осколком. Ему еще ни разу не доводилось видеть трансформаторный шлак в таком количестве и так близко. И, с одной стороны, Игорь очень боялся, что черные «доминошки» в какой-то момент зафонят, а он поздно заметит, – и тогда всё, амба. А с другой – еще больше боялся показаться Мерлину ссыкуном, который не поверил на слово и украдкой то и дело заглядывает в экран счетчика.

Счетчик при этом ничего интересного и в самом деле не находил, фон был – обычный.

Мерлину же удивления и страхи напарника были до одного места. Он шагал впереди с небольшим рюкзаком за плечами, предоставив главную ношу юному помощнику. Продвигался Мерлин уверенно, точно зная повороты, тропы, даже, кажется, узнавая камни. Понимая, где остановиться, а где добавить темпа. Он оглянулся всего пару раз, когда Игорь с непривычки, а может, всё же не всегда умея совладать с 40 кг за плечами, сбивался с шага.

– Погранцы быстро снимут с нас всё золотое руно, если будем черепашить, – сказал он беззлобно, но предупредительно, и двинулся дальше.

Сейчас же, добравшись до бухты, Мерлин, как и Игорь, кажется, выдохнул. Лёха, почти пританцовывая, прошелся по каменной полке, нависающей над водой.

– Берег от воды еще отскребся, – определил он. – Хорошо. Чем дальше, тем наши лучше пляшут.

Игорь ничего из этого сообщения не понял, но переспрашивать не стал.

Лёха тем временем круто повернул налево, нырнул в одну из ничем не примечательных расселин, и уже с той стороны неизвестно чего крикнул:

– Наклонись и вползай сюда. Только не щелкай клювом, камни острые – обрежешься, если не будешь каждый шаг пробовать.

Игорь кое-как стащил с себя одну рюкзачную лямку – и тут же чуть не заорал, когда вес груза дернул его вниз. Еле устоял на ногах, но главное, не побил батарейки.

Промелькнула мысль, что́ бы ему за такую провинность могло быть. Просто бы выгнали – или нахлобучили за утрату ценного народного барахла? Нахлобучили бы, понял Игорь, и сразу же попробовал спрятать от себя эту мысль.

Он втянулся в расщелину. Камень был мокрым и холодным, пах железом и гнильем. Может, так и пахнет морская ртуть, о которой столько болтают? Хорошо бы, чтобы нет.

Игорь увидел Мерлина в свете включенных фонарей – Лёха сидел на корточках у стенки здоровенного железного короба, вычищая щепкой то ли грязь, то ли плесень.

– Прямо под тобой люк, – сообщил он, даже не глядя на Игоря, – поднимай.

Игорь пошарил по камню руками и действительно нащупал склизкую металлическую пластину. Стараясь не думать, насколько опасна та дрянь, в которой он уже порядком извозился, он постарался подцепить край железяки и резко дернуть его вверх. С третьей попытки получилось, и Игорь подхватил поддавшуюся крышку второй рукой.

– Теперь держи, – распорядился Мерлин, – только нежненько. Залезешь глубоко – сработает охранное уиу-уиу, и какие-нибудь бравые парни шлепнут нас как диверсантов.

– За что еще? – кряхтя, поразился Игорь.

– За всё хорошее.

Мерлин по-крабьи, бочком, подобрался к люку и, покачав головой словно бы в такт неслышной музыке, тоже взялся за металлический край.

Вдвоем они осторожно, будто обезвреживая бомбу, сняли и отложили крышку. Под ней плескалась чернота с трубами и кабелями с диковинной разноцветной изоляцией в каких-то облупившихся пометках. Веяло застоявшейся тишиной – как из ящика, который десятки лет никто не открывал.

В глубине – если верить фонарику – водилось что-то большое и, очевидно, металлическое.

– Родные! – с нежностью проворковал Мерлин.

Он вытащил из своего рюкзака тонкий инструмент, похожий то ли на изогнутые щипцы с «пальцами» на конце, то ли на механическую птичью лапку, и с проворностью бывалого хирурга запустил этот манипулятор в синтетические кишки.

Игорь с разинутым ртом наблюдал, как ловко и умело увалень Лёха вытягивает из нижнего ада большие, черные, похожие на банковские ячейки ящики и раскладывает их один к другому. Шесть блоков в два ряда. На каждом – тусклый номер.

– Смотри, – пояснил Лёха, трогая батарейные коробочки своей странной лапкой; коробки со щелчком раскрывались, обнажая серые цилиндры, которые они и шли сюда заменять. – Вот эти две слева – подача. Центральные – стабилизаторы. Справа – резерв. Меняем обе подачи и одну из центральных. А тот резерв, который в шестой ячейке, не трогаем. Никогда.

– Почему?

– Потому что хрен знает, что будет. Пока светится синеньким – пусть работает. Сдохнет – тогда и будем экспериментировать.

Игорь кивнул, хотя про резерв понял не особо. Ну да ладно, главное, что Мерлин знает.

Старые батареи шли туго, как будто за долгие годы успели отрастить корни и вплестись в то, что вокруг. Лёха, кряхтя, дергал крепеж. Он щелкал щипцами трижды – двумя короткими и одним длинным, и только после этого батарея со скрипом вылезала из гнезда.

– Оплыли, что ли? – уточнил Игорь, принюхавшись и разглядывая белые крупицы на батарее.

– Ха, – отдуваясь, хихикнул Мерлин. – Это соль земли! Слышал о такой? Не прикасайся только руками! Лучше давай новую.

Игорь вытащил из рюкзака контейнер. Отщелкнул крышку и извлек цилиндр – тяжелый и будто даже горячий на ощупь. На секунду ему показалось, что тот пульсирует… Но это, конечно, ерунда, нервы.

Мерлин подцепил батарейку щипцами и неспешно, филигранно опустил новый элемент в нишу, чуть надавил – и загнал его на нужное место. А потом они с Игорем разыграли ту же партию со второй и третьей батарейкой.

– Гудит, – сказал Мерлин почти ласково, когда первый из ящиков снова отправился в подземную пищеварительную систему. – Хорошо. Всегда проверяй, чтобы гудела.

Игорь сказал «угу», в то же время подумав, что хорошо бы никогда не оказываться в ситуации, когда ему самому придется манипулировать «птичьей лапой» и следить, чтобы резервное питание Репродуктора, вынесенное зачем-то в самую жопу мира, как-то там правильно гудело.

Вторая батарея – из центрального ряда – имела клеймо «ОЦ.СС.9-К» и слово «МЕДЕЯ», выцветшее до желтоватого пятна. Игорь запомнил, хотя снова ничего не понял.

Пока Лёха возился с установкой второй центральной, Игорь, у которого глаза окончательно привыкли к полумраку, взялся рассматривать стены пещеры – и сделал внезапное открытие. Прямо над ними в камень была врезана еще одна металлическая пластина. Видимо, ее регулярно чистили, поскольку выглядела она потертой, но без следов ржавчины или грязи.

«ШШИ 117318 БРЕЖГОРОД 0052 КАМА», – сообщалось на ней.

Игорь перечитал надпись еще раз. И еще.

А потом вдруг сообразил, откуда он знает про длинный и два коротких.

– Ставлю последнюю – и закрываем, – сообщил в этот момент Лёха.

Игорь на автомате подставил руки, схватился, потащил, приладил, задвинул. Крышка вернулась на место. Замок щелкнул.

– Всё, Игорянчик. Теперь всякие телевизионные и радийные деятели искусств нам должны.

Игорь впервые промолчал. Он продолжал рассматривать то, что раньше не заметил. И особенно пристально – короб, с которым возился Мерлин. Из него – навроде гриба – вверх вырастала длинная поганочная ножка, которая у потолка раскрывалась чашечкой и, кажется, острым навершием даже прорезала свод.

– А это не спутниковая антенна? – спросил Игорь, удивленно разглядывая нагромождение.

– Спятил? – хмыкнул Мерлин. – Их давно все взорвали, во избежание.

– Ну, вдруг оставили одну…

– Это зачем еще?

– Ну… не знаю… на всякий случай.

– На всякий случай, – повторил Мерлин. – Ты на всякий случай больше молчи, и вкуривай, что старший говорит. Сообразил?

– Сообразил, – хмуро отозвался Игорь.

– Вот и красавчик.

Лёха со стоном поднялся, покачался, а потом и попрыгал, разминая ноги, а потом пошел стереть хотя бы часть грязи, в которой изгваздался. Вернулся он, кажется, ничуть не менее чумазым (Игорь предпочитал по-прежнему не думать, из чего состоит местная грязь), но с сумкой.

Придерживая ее, пока Лёха первым вылазил наружу, Игорь расстегнул молнию, – и на него тут же уставилась маленькая медвежья голова.

– Это что за игрушки? – спросил он, когда присоединился к Лехе уже снаружи.

Мерлин тоже расстегнул молнию, оглядел медведей, и его физиономия расплылась в довольной людоедской улыбке.

– А, – сказал он, – это – да, это – хороший медведь. Тебя не тронет, не бойся; у него есть, кем полакомиться, – мохнатовских пока доедаем.

– Тебе зачем столько? – Игорь не понял, что имел в виду напарник.

Лёха принял у Игоря сумку, расстегнул свой рюкзак и аккуратно пересадил медведей внутрь – как если бы играл в какую-то игру, в какие-нибудь дочки-матери.

– Много будешь знать – не успеешь состариться, понял? – подмигнул он.

Перед тем как отправиться в обратный путь, Игорь и Лёха выбрались из пещеры и, подыскав подходящее место, уселись на камнях – разглядывать умиротворенное, не похожее само на себя Зеленое море.

Игорь в этот момент подумал, что вот хорошо бы такое место нашлось в городе. Можно было бы туда прийти с женщиной… Или с парнями завалиться тяпнуть настойки. А то сюда-то не дотянешься по-нормальному…

– Ты же соображаешь, что трепаться про этот кармашек – не стоит? – поинтересовался явно угадавший его мысли Лёха. – Объект глубокого залегания, впитываешь?

Игорь в очередной раз с неудовольствием кивнул.

– Главное, – сказал Лёха, – батарейки меняй, если меня вдруг не будет. А то всё вещание – того, понял?

– Я вот не думал, что резервное питание так далеко, – поделился Игорь. – Когда сюда тащились, всё соображал, куда мы выгребем. А потом, когда увидел антенну эту, подумал даже, что мы «жужжалку» ремонтируем.

Игорь весело засмеялся.

Лёха заржал следом и стал хлопать себя по коленкам.

– Ну тогда ты ведь государственный преступник, да? – спросил он, ухмыляясь. – И место твое – в медвежьей яме. Как тебе любой конституционщик скажет, да?

– Да, я как-то с этой стороны не подумал… – промямлил Игорь.

– А ты всегда с разных сторон думай, – посоветовал Мерлин, – а только потом уже вслух.

И снова захохотал – но уже нехорошо, не по-людски даже.

– Я понял.

– Да нихрена ты не понял. Но может, еще поймешь. А пока положи себе в голову: раз в полгода меняй батареи, впитал?

– А чего, больше никого, кроме нас, не пришлют, что ли?

– Кого тебе пришлют, вася? Ты видел, в какое говно всё обратилось? Нихрена новые не умеют. Запорят технику. Сам всё делай, лады?

– Лады.

– Забились?

– Забились, Лёха.

После того как море снова спряталось за горелыми скалами, линейщиков окружили злые черные Трансформаторные поля; справа текла мутная река. Мерлин, однако, сохранял поэтический настрой.

– Красота-то какая, – со странной интонацией сообщил он.

Игорь покосился на напарника, силясь различить, всерьез старший – или всё же подъебывает.

– Чего смотришь, – хмыкнул Лёха. – Думаешь, че за дичь несет Мерлин? А ты привыкай.

Он наклонился и вытащил из ботинка застрявший черный шлак-камень – аккуратный, похожий на чуть раздутую монету. Игорь слышал, что, когда шлак оказывается с нашей стороны, да еще и полежит на обычной земле, а не в полях, – то вроде бы уже и не фонит. Но Игорь всё равно побоялся бы брать такой камень голой рукой. Мерлин же рассматривал осколок войны спокойно, как мертвое насекомое. В какой-то момент он размахнулся – и пустил камень по воде; никакого блинчика из черного куска не вышло – он сразу же пошел на дно.

Мерлин перевел взгляд на Игоря.

– Или не привыкай, – сказал он.