Призрачный свет, льющийся из окна, творил невообразимое с мраморно-бледным лицом Влада, которое Елена так любила целовать. Тогда он был человеком – великим, страшным, жестоким и беспощадным, но человеком. А сейчас перед ней застыл прекрасный призрак, в чьих силах было повелевать стихией.

– Ты вспомнила, – сказал Влад, и темно-зеленые глаза снова полыхнули диким огнем, который когда-то испугал ее.

– Ты помог мне в этом, – прошептала Елена. – С самой первой встречи меня не покидало тревожное чувство, что я знаю тебя, но я всячески отвергала эти мысли. Думала, что схожу с ума, что все эти жуткие сны и видения – лишь плод моего больного воображения, последствия лунатизма. Ты внушал мне их молча, наблюдая, как я сгораю в пламени сомнений и безысходности.

– Я не мог сказать ни слова, будучи связанным обетом молчания. Ты должна была вспомнить все сама.

Она гневно взглянула на Влада.

– Ты воспользовался тем, что я пребывала в тисках отчаяния, принимая тебя за порождение своей фантазии, когда приходил ко мне, обнимал, целовал… Воспользовался моей слабостью, зная, как меня тянет к тебе.

Зеленый лихорадочный огонь погас. На лице Влада промелькнуло смирение.

– Поверь, я старался держать себя в руках, боясь навредить тебе снова. Но он… Ты ведь знаешь…

Елена резко тряхнула головой, отпрянув от него.

– Ты, – прошипела она со злостью, – заставил меня прыгнуть.

Он потрясенно замер.

– О чем ты говоришь?

– Я услышала, как ты строишь свои хитроумные планы. Ты готов был отречься от меня ради помощи венгерского короля, но даже это я могла бы понять. Но, стоя там, на краю бездны, я увидела в твоих глазах ненависть и решимость.

Влад подался вперед, протягивая к ней руки, но Елена снова отступила.

– Прошу, ни шагу, – проговорила она, борясь со слезами. – Ты вдребезги разбил мне сердце. Оно было целиком твоим и ничьим больше. Но тебе и этого оказалось мало. Тебе понадобилась и моя жизнь.

– Постой. – Он на мгновение закрыл глаза. – Я поднялся на башню, потому что слуга прибежал ко мне, сказав, что ты промчалась мимо него с лицом, полным ужаса. Ты словно была не в себе и никого не узнавала. Я тут же последовал за тобой. Открыв дверь – я помню каждое мгновение, хотя прошли долгие сотни лет, – увидел тебя на краю, озаренную лучами заходящего солнца. Ты даже не можешь представить, насколько меня это напугало. Твое лицо и правда отметила печать безумия. Видно, в какой-то мере оно последовало за тобой через века, – добавил он с сожалением. – Я стал медленно приближаться, умоляя, чтобы ты остановилась. Я просил, говорил, что люблю тебя, что дороже тебя и нашего сына нет никого… Но на лице твоем читался невообразимый страх. Ты будто видела не меня, а жуткое чудовище.

Елена, не в силах сдерживать слезы, отчаянно заплакала, переживая вновь то, что вспоминалось ей.

– Ты бы видел себя… На моих глазах ты стал жестоким и злым, таким, каким я тебя раньше не видела, не знающим пощады. Я поняла, что в этот раз и мне пощады не будет. А потом ты превратился в огромного оборотня, волка, который был так похож на того, от которого ты когда-то спас меня на утесе. И ты начал стремительно приближаться, твой взгляд красноречиво говорил о намерениях. Мне некуда было деться.

Влад слушал и непонимающе качал головой.

– Клянусь тебе всем, что мне дорого! Я просил тебя остановиться до последнего, но ты выглядела совсем безумной и уже не слушала… Моя дальнейшая жизнь превратилась в мучительное ожидание. Лишь перед смертью демон, преследовавший меня с рождения, предложил договор, воспользовавшись моим отчаянием. Теперь я уверен, что это он заставил нас поверить в то, что мы видели в тот ужасный вечер на вершине башни. И я пообещал ему верно служить и множить страдания на земле, воплощая потустороннее зло, которому не страшны ни время, ни разящая стрела или пуля. Вне себя от горя, я поклялся, что раз ты пребываешь во мраке, то и меня никогда не коснется солнечный свет, и со временем мое собственное проклятие обрело такую силу, что и поныне солнце способно сжечь меня дотла. Впрочем, демон даровал мне бессмертие и безграничную власть, чтобы покарать всех наших врагов, но главное – пообещал позволить встретиться с тобой, когда выйдет срок наказания, ведь ты стала самоубийцей.

Я спросил: «Как я узнаю ее?» Он, подумав, ответил: «Твоя душа откликнется на присутствие ее души. Но если тебя еще гложут сомнения, то слушай: ее волосы будут цвета закатного неба в тот вечер, когда она стояла на краю башни, а глаза напомнят о черной бездне, поглотившей ее. Когда ты возродишься, то не узнаешь свою страну, но будешь обладать силой и властью. Используй время своего заточения, ведь даже в его мраке ты не будешь бессилен. Внушай живым видения, склоняющие их на нашу сторону, а мертвым – желание вставать и пить человеческую кровь. Их проклятые души послужат нам».

– О боже. – Елена, не сдержав болезненного стона, зашаталась и закрыла лицо руками. – Значит, и ты проклят навеки. Ты стал порождением ада, причиной страданий невинных. Чудовищем, питающимся кровью.

Его нахмуренное бледное лицо окаменело.

– Это так, – признал Влад. – Я чудовище и убил бесчисленное количество людей. Но когда я смотрел на твое мертвое тело, то понял, что мне никто не сможет заменить тебя. Готов был ввергнуть весь мир в ад, чтобы вернуть тебя любым способом. Я бы утопил его в крови, лишь бы ты жила.

Елена осела на пол: ноги не держали ее. Влад вглядывался в ее потрясенное лицо и осторожно опустился рядом, боясь вызвать у любимой вспышку негодования или гнева, но она молчала, пораженно глядя перед собой.

– Умоляю, не молчи, – попросил он. – Ты можешь ненавидеть меня, ты права, ведь я – богомерзкая тварь, которой никогда не будет даровано спасение. Я вечно, до конца времен буду пребывать во тьме. Таков мой удел. Такова плата за бессмертие и власть над мертвыми.

Она медленно подняла голову.

– И за мою жизнь… – Ее тихий шепот разнесся по комнате.

Влад медленно, осторожно коснулся ее руки.

– Я страдал, заключенный во тьме, не зная, что готовит грядущий день. Ожидание и одиночество сводили с ума, но демон дал обещание, и мне оставалось набираться терпения. Так я провел десятилетия, превратившиеся в века. И вот однажды я услышал знакомый коварный шепот. Он произнес одно лишь слово: «Скоро». Я как безумный повторял его, пока внезапно не услышал вдалеке твой голос. То, что я был обращен в презренный прах, не значит, что я ничего не чувствовал. Отголоски человечности теплились внутри. Я цеплялся за воспоминания и за твой образ, боясь, что он ускользнет. И тогда мне не останется ничего. Когда обнаружили гроб, я готов был идти до конца и сделать все, чтобы утолить свирепую жажду, обрести былую мощь и, главное, увидеть тебя.

Елена всхлипнула, позволяя их пальцам соединиться. Влад придвинулся еще ближе, глядя на ее встревоженное лицо, и нежно провел по мокрой щеке пальцем, утирая слезы.

– Как им удалось справиться с тобой?

Влад снова нахмурился

– Проклятые Данешти, орден Святого Георгия и даже мои прежние сторонники объединили усилия, чтобы одолеть меня. Они заманили меня в монастырь, в котором должна была состояться тайная встреча союзников, признающих мою власть. Едва я появился в полутемном зале, мне объявили, что я отступил от веры и продал душу дьяволу, а за мои злодеяния я приговорен к смерти. Десятки железных копий пронзили мое тело, а монахи принялись исполнять ритуал изгнания нечистой силы. Мое ослабевшее, изуродованное тело уложили в приготовленный гроб. Недруги смеялись надо мной… Говорили, что я закончу свои дни так же, как мой брат Мирча, и меня похоронят еще живым. В отчаянии я призвал своего покровителя на помощь, чтобы напомнить о связавшем нас обещании служить ему. Пробудившаяся стихия обрушила крышу монастыря на моих врагов, а развалины были позднее разобраны по приказу одного из выживших Данешти. Гроб с моим телом, пробитым гвоздями, спрятали под часовней, откуда я не мог выбраться, так как сильно ослабел. Мне нужна была кровь, чтобы возродиться. Да, я будто был жив и в то же время мертв, потому что не владел телом и не мог утолить голод. Но я выжидал, исправно делая то, что велел мне демон, пока не пришло время.

Елена слушала, раскрыв глаза.

– О да. Именно это было в том видении, когда мы спустились в подземелье.

Влад поднес ее руку к своим губам:

– Я бы пошел на что угодно, лишь бы снова увидеть тебя. Я был бесконечно одинок там, во тьме, и мое существование нельзя было назвать жизнью. Но я ждал, год за годом, когда будет позволено исполниться договору. Никто не смог занять в моем сердце твое место. Оно принадлежит только тебе.

Елена покачала головой, порывисто поднялась и отступила назад. В бледном свете, льющемся из окна, показались изящные очертания ее тела, которые не скрывала тонкая ткань шелковой рубашки. Влад залюбовался ею, хотя и был встревожен сомнением, отразившемся на ее лице.

– Столько смертей, столько боли… Ради нашей встречи?

– Множество раз я убивал и проливал кровь. Я верил, что поступаю правильно. Мне нечего было терять. Связанная со мной красная тень преследовала меня с рождения, чтобы завладеть моей душой окончательно.

– Верно, – кивнула она. – Демон сделал все, чтобы заполучить твою душу и заставить служить себе. Он даже заставил нас обоих поверить в то, чего не было.

– Елена, пути назад нет!

Внезапно ее обдало холодом, и Влад оказался позади нее – воплощение смерти и страха. Но сейчас в его взгляде было нечто иное. Елена видела это в нем раньше – томительное ожидание, немую мольбу. Руки Влада скользнули по ее плечам, и Елена вздрогнула. Его прикосновения всегда манили ее, даже против воли.

– Я видела залитые кровью поля, дороги… Сотни умирающих в муках. Они преследовали меня в кошмарных снах. А все эти случаи в деревне? Это тоже твоих рук дело? Ты создал этих жутких тварей?

Он мрачно кивнул.

В ее глазах снова отразился ужас.

– Зачем ты пришел и посеял сомнения? Зачем ты и твой демон заставили меня вспомнить? Лучше бы я ничего не знала и была уверена, что мои видения – лишь плод больной фантазии.

На его лице отразилась душевная мука.

– Я не могу заставить тебя встать на мою сторону. Ты свободна в своем выборе.

Он медленно отпустил ее руки и сделал шаг назад.

– Я знаю, что Петру любит тебя. И что он сделает все для твоего счастья. Твое счастье – все, чего я хочу. Теперь, когда ты все знаешь, когда ты вспомнила о любви и ненависти, ты вольна выбирать. Если ты отвергнешь меня, я уйду во мрак. Туда, где всегда был. Где так долго ждал, чтобы излечить старые раны. Но ты не повинна в них. Я не в силах держаться вдали от тебя, но теперь выбор за тобой.

Елена задрожала, прижав руки к лицу. Влад отступал в темноту, пропадая в ней, неспешно растворяясь, словно возвращаясь в родную обитель – в царство теней и холода.

– Я вернусь завтра, – промолвил он. – Чтобы услышать твое окончательное решение.

– Нет, не надо! – ее сдавленный крик заставил его остановиться, но в глазах промелькнула боль.

– Тогда я более не потревожу тебя, – произнес он с усилием, по-своему истолковав ее ответ.

Елена тяжело дышала, превозмогая ярость и ужас. Панику. Стыд. Она сделала шаг в его сторону, медленно приближаясь. Глаза ее метали молнии. – Значит, ты разбередил мои раны и напомнил о наших чувствах, чтобы теперь уйти? Ты и правда чудовище, – с горечью проговорила она. – Но я люблю тебя, и мне не перебороть то, что я испытываю.

Влад замер, наблюдая за ней.

– Ты готова разделить со мной вечную жизнь? Жизнь проклятого? Знаешь, что тебя ждет? Я спрашиваю потому, что ты не сможешь ничего изменить. Хочешь ли ты этого?

Елена кивнула, борясь с подступающими слезами. Ей стало страшно от участи, которую она выбирала для себя, для своей души, но еще страшнее казалось потерять его снова.

– Хочу. Но должна сказать, что… я уже проклята. – Она старалась сказать это спокойно, но боль внутри не унималась. – Сегодня мне открылось еще одно воспоминание. Всю жизнь я чувствовала, что надо мной тяготеет что-то страшное и неотвратимое. Я назвала тебя чудовищем, но на самом деле на мне тоже лежит вина.

Он нахмурился, не понимая.

– О чем ты?

Елена тяжело вздохнула, пытаясь закрыться от него дрожащими ладонями.

– Перерождение стоило мне гораздо большего. Твой красный демон отметил роковой печатью и меня. Разве он не сказал тебе этого? Безумие, отнимавшее память, коснулось моей семьи. Тот пожар, что унес жизни моих родителей… – Она резко замолчала, борясь с собой, не в состоянии говорить. И Влад понял, в чем она желала признаться, и растерянно вглядывался в ее искаженное мукой лицо.

– Елена, мне бесконечно жаль, – произнес он тихо, понимая, как она терзается в этот миг.

Она откинула голову назад, но слезы горечи все равно полились из ее глаз.

– Мой первый приступ произошел именно тогда, когда в полуночном бреду я случайно устроила пожар. – Ее скорбный голос прерывался всхлипываниями. – Когда я пришла в себя, было уже поздно и дом охватило пламя, а я очутилась на улице. Это напрочь стерлось из моей памяти, но красный демон напомнил мне. Сперва я думала, что это какое-то новое внушение, обман, иллюзия, но он показал мне, как все было. И в тот вечер, когда я сломала Петру руку и оттолкнула его с нечеловеческой силой, как рассказали мне, – во мне снова пробудились отголоски этого проклятия. Эта демоническая воля просыпалась во мне против моей воли и управляла мной. Я с ужасом думаю, что лишь каким-то чудом не навредила тете Софии, или Милице, или кому-нибудь еще. И потому мне нельзя возвращаться к ним. Я тоже проклята по-своему, хотя поняла это лишь сейчас, – повторила она с сожалением. – Демон обманул нас обоих, чтобы заставить пойти по тому пути, который он выбрал.

Влад покачал головой, пораженный этим признанием.

– Это все из-за меня, – с болью сказал он. – И в твоем безумии нет твоей вины. Но послушай меня, Елена: мы уже не можем изменить прошлое. Однако у нас есть будущее. И кем бы мы ни были, я бы хотел пройти свой путь вместе с тобой, даже если все вокруг отвергнут нас.

Она отерла мокрые щеки и уверенно взглянула на него:

– Если бы этого не случилось со мной, я бы выбрала тебя снова. Несмотря на всю боль и все проклятия этого мира.

Он привлек Елену к себе, обнимая как можно бережнее, как хрупкое существо, которое ему хотелось любить и оберегать. Опустошенная тяжелыми воспоминаниями, она больше не сопротивлялась Владу. Их губы соприкоснулись в нежном поцелуе, который готовил ее к вечности.

– Бессмертие – на что это похоже? – спросила Елена, когда он отстранился, чтобы вновь заглянуть в ее глаза. Влад искал в них хотя бы тень сомнения, но увидел только мрачную решимость.

– На прыжок в бездну. Но ничего не бойся, ведь я буду рядом, – ответил он, улыбаясь, и между его темно-красных губ сверкнули заострившиеся белые клыки. – Мы заплатили слишком дорого, чтобы терзаться сожалениями. Нам открыты все дороги. Этот мир станет только нашим. И мы будем им править.