Иногда Елене казалось, что огромный особняк хранит в себе множество загадок. Его просторные комнаты и залы, анфилады, уходящие в бесконечность, смутные тени на картинах, витражах и настенных росписях были частью таинственного прошлого. Она обошла почти весь дом, заглядывая в разные уголки, надеясь, что удастся разузнать, где скрывается вход в подземелье, о котором ей говорил Влад. Но вместо этого ей всюду попадались удивленные слуги, которые тут же принимались беспокойно расспрашивать, нужно ли ей что-нибудь. Елена не могла открыться им и с легкой досадой уходила прочь, поблагодарив за желание помочь.

На некоторое время она оставила свои попытки, но ей по-прежнему нравилось исследовать особняк, разглядывая произведения искусства. Многие из них она срисовывала в свой альбом, а затем расписывала акварелью. Это помогало отвлечься от невеселых дум и неприятных новостей. Некоторые вещи вызывали у Елены особый трепет. Например, один старый гобелен.

Тронутый прожорливой молью, он тем не менее сохранил яркость и живость цвета. Серебряные нити, украшавшие распростертые крылья дракона и развевающийся за спиной плащ всадника, еще тускло мерцали в отблеске свечей.

Похожие гобелены украшали и другие несколько залов, но именно этот, в красной гостиной, отчего-то притягивал взгляд. Было ли дело в самой ожесточенной схватке благородного рыцаря с мифическим существом или в особых драматичности и напряженности, исходивших от внушительного по своим размерам драгоценного полотна, но Елена не раз останавливалась перед ним, чтобы еще раз пристально рассмотреть.

Святой Георгий, поражающий дракона… Торжество справедливости и храбрости над злыми, нечистыми помыслами и прочими грехами. По легенде, отважный воин не побоялся вступить в схватку с ненасытным чудовищем, требовавшим себе кровавых жертв – юных девушек, – и одержал над ним победу.

Дракон корчился в предсмертных судорогах, пронзенный длинным копьем, и в его глазах, кроме неистовой ярости, Елене виделось отчаяние. Всадник же был преисполнен решимости и отваги, бросаясь на свирепое чудовище. Чуть позади замерла в нерешительности прекрасная дева, простирая руки к своему спасителю, а среди густых лесов, позади крупных фигур и развернувшегося действа, скрывались развалины не то замка, не то монастыря.

Рассматривая гобелен, Елена ощущала легкое волнение, которое не могла объяснить. Это казалось ей странным, ведь подобные сюжеты были весьма любимы художниками и скульпторами, а похожие образы неоднократно попадались в книгах, залах старинных особняков, дворцов или музеев. Но именно этот гобелен приковывал внимание, заставляя разглядывать всадника, дракона и горный пейзаж, теряющийся в дымке.

Когда Елена проходила мимо, ей порой казалось, что за мгновение до того, как она приближалась к гобелену, фигуры на нем необъяснимым образом двигались. Но стоило ей оказаться рядом, как они тут же застывали, пытаясь уберечь свою тайну от посторонних глаз. Яростная схватка храброго всадника с изрыгающим яд и пламя драконом мгновенно утихала. Елена твердила себе, что это иллюзия, что все дело в том, как располагался гобелен, как на него падали тени и свет. В конце концов, всему виной ее искаженное восприятие, которое порой словно издевалось над ней. Так и не найдя причину своего непостижимого волнения, она шла дальше, забывая о полотне до следующего раза.

Сегодня Елена, впрочем, почти не взглянула на старый гобелен. Уж слишком ее захватило послание, которое она прятала в складках платья. Когда закончился ужин и все начали расходиться, ее руки неожиданно коснулись прохладные пальцы. Прикосновение было едва ощутимым. Нежным.

В смятении она подняла взгляд, и Влад склонил голову, пропуская ее вперед, но его зеленые глаза при этом призрачно сверкнули. Как часто в его молчании чувствовался неслышный зов, будто говорящий больше, чем сотни слов, произнесенных вслух…

Не зная, как реагировать, Елена все же ответила ему легкой, вежливой улыбкой. И лишь когда сделала несколько шагов, вдруг поняла, что в ее руке необъяснимым образом оказалась свернутая записка. Елена удивилась еще больше: она даже не поняла, в какой момент та оказалась зажатой в кулаке, – но ее обуяло любопытство. Теперь она спешила миновать несколько полутемных залов, чтобы спокойно прочесть содержимое. Сердце беспокойно стучало в ритм шагов, разносившихся гулким эхом.

Едва захлопнув дверь в свою комнату, Елена развернула сложенный листок.

«Дорогая Елена, я заметил, что последнее время вы сама не своя и пытаетесь отыскать ответы на вопросы и сведения касательно недавней находки в поместье. А также знаю, что вы тайно предпринимали попытку найти вход в подземелье, несмотря на мое предостережение. Если ваше любопытство по-прежнему столь велико, то я готов взять на себя роль вашего проводника. Безусловно, если вы на это согласитесь и не сочтете дерзостью мое предложение. Я лишь хочу уберечь вас от поспешных и необдуманных действий, которые могут вам навредить. Если сочтете приемлемым мое предложение, я буду ждать вас в библиотеке после полуночи».

Послание не было подписано, но такое предложение могло поступить лишь от одного человека.

Оно действительно было дерзким и неожиданным, но едва Елена прочла записку, как ее охватило невыразимое чувство восторга и предвкушения. У нее мелькнули мысли о том, что недопустимо проводить время в компании мужчины, да еще в столь поздний час, но она их отбросила. Слишком непреодолимым было желание попасть в подземные ходы, скрытые от остальных. Влад всегда был с ней так любезен и предупредителен… Хотя в первую встречу она и испытала особое волнение, но затем объяснила его пристальный, изучающий взгляд особенностью характера. Позднее Елена замечала, что он всегда так смотрит, но это вовсе не означало, что у него какие-то дурные намерения.

Окружающие чересчур хлопотали о ней, и это вызывало досаду. У Елены даже возникло неосознанное стремление сделать что-то, чего бы не одобрила тетя София. Сделать то, чего хотела сама, не размышляя о каких-то условностях. Несмотря на то что сначала Влад показался воплощением мрачности, нелюдимости и холодности, теперь эти ощущения поблекли. Осталась только таинственность, некая закрытость, но она скорее манила, чем отталкивала. Елена невольно призналась себе, что странным образом доверяет этому замкнутому, бесстрастному человеку.

«К тому же, – подумала она, – я не собираюсь делать ничего предосудительного… Я только взгляну, что там, под домом…»

Она еле дождалась, пока в доме стихнут шаги, умолкнут голоса, а тетя София отправится отдыхать. Гул часов возвестил о наступлении времени, означенного в записке, и Елена осторожно выглянула в коридор. Тускло мерцали свечи, догорая в бронзовых канделябрах, вдали слышался чей-то неторопливый, сонный разговор.

Даже если кто-то и встретится ей в этих залах и переходах, ни у кого не возникнет никаких подозрений, но хотелось бы избежать лишних вопросов. Елена оставила позади длинную анфиладу, залитую блеклым желтоватым отсветом фонарей, но у самой библиотеки замедлила шаг, вспомнив, как они недавно виделись с Владом именно здесь. Коварная змея сомнений зашевелилась в груди, но Елена обругала себя за малодушие: если решилась, то нужно следовать намеченной цели.

В библиотеке громко тикали бегущие стрелки часов, шуршали шестеренки. Их звук почти оглушал, но Елена была ему рада. Она боялась, что сердце ее так сильно колотится, что молчаливый мужчина, замерший посреди комнаты, услышит его стук.

У нее мгновенно пересохло во рту, а по позвонкам пронесся странный холодок. Бледное лицо в обрамлении черных волос почти светилось в полумраке, создавая немыслимый призрачный эффект, но тут Влад шевельнулся, сделал шаг навстречу, и этот эффект пропал. Движения его были беззвучными, размеренными – точно он не шел, а парил над полом. Но Елена поняла, что звук шагов смягчил пушистый ковер под ногами, только и всего. На суровом мужественном лице расцвела легкая улыбка, и тревога почти прошла.

– Вы все-таки решились, – проговорил он. – Рад, что заслужил ваше доверие. Это много для меня значит.

Елена также попыталась улыбнуться.

– Вы просто не представляете, насколько во мне пробудилось любопытство, когда вы упомянули о заброшенных подземных ходах.

– Я так и понял. Поэтому решил восполнить досадный промах, раз уж проговорился.

– Что же… – Елена оглянулась, сцепив руки за спиной, чтобы скрыть волнение. – Теперь нам нужно выйти из дома или спуститься по одной из лестниц? Как нам это сделать, чтобы нашу затею не раскрыли преждевременно?

Темная зелень в глазах блеснула. Влад придвинулся ближе.

– Возможно, вы удивитесь, но вход в подземелье совсем рядом. Нам даже не придется снова выходить в коридор.

– Вы не шутите? Здесь что, есть тайный ход?

Он медленно кивнул, наслаждаясь ее замешательством.

– И о нем не знают хозяева?

– Так получилось, что я знаю об этом доме немного больше. Смотрите сами.

С этими словами он подошел к одной из прямоугольных ниш. Она, как и стены кругом, была отделана дубовыми панелями. Влад аккуратно поддел кончиками пальцев верхнюю филенку в нише и потянул на себя. Тут же раздался тихий щелчок, и панель просела внутрь. Из образовавшейся щели повеяло сквозняком и сыростью.

Прикосновение к коже холодного дуновения пробудило в памяти то чувство, что охватило Елену у разрушенной часовни. Словно что-то таилось там, готовое к смертоносному прыжку. Казалось, она даже расслышала тот тихий и настойчивый шепот, звавший последовать за ним.

Влад толкнул панель, и она неторопливо съехала вбок, отчего поток ледяного воздуха со свистом ворвался в библиотеку. Пламя свечей заметалось, дернулись тяжелые портьеры, хлопнула неплотно прикрытая оконная створка.

Непроизвольно Елена схватила Влада за предплечье, но тут же отпустила, извиняясь. Он заметил ее страх и усмехнулся:

– Не бойтесь, но держитесь рядом.

Он взял с каминной полки канделябр с зажженными свечами, и в игре теней и света черты его лица на мгновение приобрели жестокое, хищное выражение, словно из-под маски человека проступило обличье чудовища. Снова иллюзии? Но отступать было некуда. Любопытство вновь пересилило страх и волнение. Оставалось лишь шагнуть в чернеющий, дышащий морозной стужей провал в стене.

Елена отдавала себе отчет, что теперь у них будет общая тайна, но пока что испытывала лишь некое предвкушение, полудетский восторг, будто предстояло нарушить какой-то строгий запрет.

Спускались молча. Елена сосредоточенно смотрела себе под ноги, разглядывая пыльные ступени, по которым, судя по всему, давным-давно никто не ходил. Вездесущие клочья паутины колыхались от самого слабого дуновения ветерка, и Елена смирилась с тем, что потом придется вычесывать их из волос.

Чем ниже они оказывались, тем холоднее становилось, будто где-то там, внизу, их ожидали ледяные чертоги. Мелкий песок и камни шуршали, падая с шумом в узкий проем между лестницей и стеной, образовавшийся от времени. Раскатисто звучало звенящее эхо, отражаясь от высоких сводчатых потолков. Казалось, бесконечная тьма затягивает их в свое чрево, дыша стылым воздухом, пробирающимся в легкие сотней крошечных снежинок. Вокруг расползался, сдавливал со всех сторон непроглядный мрак, которому противостоял свет трех трепещущих огоньков. Если только они погаснут…

Наконец Елена спросила, чтобы нарушить тягостное молчание:

– Это единственный вход в подземелье?

– Нет. Но самый удобный.

Елена сдержанно рассмеялась.

– Интересно, как же выглядит другой?

Влад остановился и обернулся. Тени по-прежнему играли на его лице, причудливо танцевали на чувственных губах и острых скулах. В темноте блеснули зеленые искры: Влад прищурился.

– Поверьте, – произнес он со всей серьезностью, – вам бы не пришлось по вкусу пробираться там.

Ей оставалось только хмыкнуть.

– Тогда приму ваши слова на веру, – с улыбкой сказала Елена.

Пожалуй, она бы вряд ли решилась спуститься сюда одна. Промозглое дыхание подземелья окатывало с ног до головы, отчего по коже проносилась мелкая дрожь. Елене почти не было страшно лишь по одной причине: рядом был Влад. Человек, которого она едва знала, но которому все же доверилась. Его сдержанная уверенность немного передавалась и ей. Когда она случайно оперлась на его руку, то ощутила под пальцами крепкие мускулы. От всей его фигуры исходила неведомая сила и железная воля. Елена подумала, что в схватке Влад не знает пощады и, скорее всего, ему не ведомы страх или трусость. Хотела бы и она обладать хотя бы частью такой силы и храбрости.

Казалось, ступеням не будет конца. У Елены даже немного закружилась голова, когда каменные ступени неожиданно закончились. И когда это произошло, она с облегчением вздохнула.

– Мы опустились примерно на два этажа ниже уровня поверхности земли, – объяснил Влад. – Часть переходов была использована при строительстве особняка, но часть замуровали за ненадобностью. Мы пройдем там, где остались коридоры и залы монастыря. Но и они находятся в довольно плачевном состоянии. Пожалуйста, не отходите от меня ни на шаг. Это может быть опасно.

Он произнес это очень спокойным тоном, но Елена слегка насторожилась и предпочла сделать так, как он просил.

– Почему их полностью не замуровали?

– Предположу, что при строительстве особняка хотели сделать здесь винные подвалы. А может, использовать помещения и в других целях.

– Например, в каких?

– Раньше в замках и таких домах подвалы использовали не только как кладовые, но и как тюремные камеры. Холод был настоящей проверкой на прочность. Мало кому удавалось выйти здоровым из такого каменного мешка. Болезни вгрызались в тело, в кости, и спастись можно было только при огромной жажде жизни. Назло своим недругам… Назло смерти и роковым обстоятельствам. Каждый день становился испытанием и вызовом самому себе: продержишься еще немного или нет? Прибавьте к этому огромных крыс, отвратительные еду и питье, отсутствие солнца, пытки, издевательства надсмотрщиков. Почти любого человека можно было сломать и подчинить, поместив его в такие условия. Но если кому-то удавалось пройти через это, выдержать, несмотря ни на что, то из таких подвалов выходил другой человек.

Влад говорил ровным голосом, но что-то в его интонации заставило Елену сказать:

– Вы так говорите, словно сами испытали нечто подобное. Это так?

Уголки рта Влада дернулись, во взгляде мелькнуло странное выражение, точно он хотел что-то сказать, но тут же передумал. Он вздохнул и поджал губы.

Они стояли посреди мрачного, казавшегося бесконечным коридора. Случись что – никто не услышит. Никто не придет на помощь и не узнает, что стряслось. Грубые камни торчали из кладки, как немые свидетели ушедших столетий. Кто последний касался этих обожженных в огне кирпичей, кто видел покрытые зеленью мха камни, кто ступал по выщербленным плитам?

– Идемте, – произнес Влад решительно. – Вижу, что вы начали мерзнуть. Не хотелось бы, чтобы вы слегли.

Итак, он не ответил на вопрос. Словно тот был неудобным. Но Елена смолчала: возможно, она и сама проявила бестактность.

Длинный коридор свернул в сторону, к еще одной лестнице. Но та на вид была совсем старой, заваленной дробленым камнем и кирпичной крошкой. Воздух пропитался запахами пыли и плесени.

– Осталось недолго, – сказал Влад.

Под ногами снова заскрипело, хрустнуло. Вновь понеслось гулкое эхо, танцуя на стенах и потолке. Лестница вывела в округлую залу, и Елена поняла, что здесь давным-давно никого не бывало.

Слабый свет осветил неровные стены, все те же битые камни, обветшавшую кладку. Кое-где струилась вода, с журчанием устремляясь куда-то в темноту. Если в таком месте действительно содержали узников, то тут и правда трудно было держаться за жизнь.

Пол был сплошь усыпан песком, крупными и мелкими каменными обломками. Где-то валялись обрывки одежды, до того покрытые грязью, что невозможно было различить их цвет.

Елена медленно следовала за своим спутником, разглядывая то, что выхватывал свет горящих свечей из подстерегавшей их тьмы.

– Когда-то здесь был высокий потолок. Но он обрушился при землетрясении, – послышался голос Влада. – Все монахи погибли. Потом завалы разобрали, тела предали земле.

– Значит, в том гробу действительно мог быть монах? – спросила Елена. – Но отчего тогда его похоронили тайно? Точно отверженного?

– Вы правильно сказали. Тот, кто упокоился в том гробу, действительно был отвергнут Богом и людьми.

– Мне жаль его, – вырвалось у Елены, и она, опустив глаза, не заметила, как в этот миг Влад скользнул по ней задумчивым взглядом.

– Отчего? Кстати, хочу сказать, что был удивлен, когда вы так смело за него вступились, хотя совсем его не знали. Что, если этот человек и правда заслужил свое наказание? – усмехнулся Влад. – И ваша тетя была возмущена не на шутку.

Елена смутилась.

– Не знаю, что он мог такого сделать, чтобы заслужить ненависть окружающих. Разве что пренебречь мнением остальных, начать исповедовать учение, которое сочли еретическим.

– Да, вероятно, – пожал плечами Влад. – Обычное дело в те времена.

– Убийство, даже во имя Бога, не может быть оправдано, – серьезно заметила Елена. – Бог не желает, чтобы мы убивали других ради веры. Я уверена, что насилие и жестокость противны Ему.

– С вами бы не согласились тысячи, а то и сотни тысяч. Когда-то в то место, где обитал Бог, проник дьявол, и люди начали легко путать эти понятия. Порой они проявляли так называемое милосердие – заставляли отречься от своей веры, чтобы заслужить прощение. И если человек оставался стойким, лишали его жизни без колебаний, ведь были уверены, что поступают правильно.

Елена хотела ответить, но споткнулась о выступающий камень и чуть не упала, но ее вовремя подхватила сильная рука. Девушка с удивлением посмотрела на Влада: и когда он успел заметить, что она падает? Его реакция была молниеносной, стремительной, хотя он шел впереди.

Увидев расширившиеся от изумления глаза, Влад осведомился, не ушиблась ли она, но Елена лишь покачала головой, не в состоянии отвести от него взгляд. Когда он оказался настолько близко, ее охватило смятение. Наверняка и Влад почувствовал это. Или возникло что-то иное?

Притяжение? Болезненное и пугающее. Которому она не могла дать здравого объяснения.

«Ты ведь почти не знаешь его! Остановись! Ты совершаешь ошибку».

От испуга закружилась голова. Елене стало страшно, что она так легко готова поддаться роковому влечению, а Влад просто смотрел в ответ. Елена, к своему ужасу, поняла, что он ждал ее молчаливого одобрения. Ждал, когда она позволит ему…

Внутренне Елена сжалась, вырывая себя из тисков овладевшего ею желания, ругая себя. Совершив невероятное усилие, она медленно отступила назад и заметила, как во взгляде Влада мелькнуло сожаление. Он заметил страх и охватившую ее панику. Девушка еще не была готова поддаться соблазну, но уже ощутила его сладкий вкус. Вкус, который никогда не забывается.

Охвативший тело жар пришелся кстати: Елена согрелась, хотя отовсюду сквозило ледяным дыханием подземелья.

«Отступник… Проклятый…»

Снова коварный шепот разнесся многоголосьем, перерастая в душераздирающий крик. Тьма сжалась, накинулась на остолбеневшую Елену. Силуэт Влада поблек в туманной мгле и пропал, оставив одинокую девушку среди бесконечного холода, в котором так отчетливо пахло тленом и смертью. И внезапно ее настигло видение.

Развеялась плотная завеса пыли. Зашуршали камни, запрыгали по плитам, разлетаясь в стороны. Рухнувший потолок взмыл ввысь, становясь на свое место. Из-под обломков показались раздавленные, изуродованные их непомерной тяжестью тела в монашеских рясах, а ручьи крови, хлынувшие на пол, втянуло в неподвижно лежавших людей. Стихли вопли умирающих, взывающих к Богу. Сломанные кости, треснувшие черепа срослись, как и лопнувшие мышцы.

Монахи зашевелились, поднимаясь, отводя обезумевшие взгляды от потолка и стен, по которым багровым знаменем ползла чудовищно огромная тень. Скрежетали гигантские когти и зубы… Демон бесновался, собираясь с силами, чтобы атаковать! Крушить! Пожирать человеческую плоть… Распростертые красные крылья затрепетали, опускаясь все ниже. Надрывно молились коленопреклоненные монахи, воздевая руки. Они призывали милосердного создателя очистить мир от тьмы и зла, зовя на помощь небесное воинство.

Но услышал ли Он их, если они погибли под развалинами монастыря?

Елена, пораженно вглядываясь в развернувшееся перед ней действо, поняла, что видит, как время поворачивается вспять. Сколько же крови здесь пролилось! Как долго пролежали тела под каменными обломками? Холод подземелья мог замедлить разложение тел, но не мог остановить его совсем. Казалось, гнилостный смрад должен был остаться здесь навсегда, впитаться в мрачные стены.

Из темного угла под аркой, куда не долетели смертоносные обломки обрушившегося потолка, показались воины с длинными железными копьями. Ими они удерживали корчившегося человека, подтаскивали крюками к открытому гробу. Непомерно огромные гвозди устрашающего вида лежали в небольшом ящике вместе с молотками на длинных ручках, и холодный металл хищно поблескивал в тусклом свете. Снова бег времени… Острые копья с зазубринами пригвоздили тело к полу, не оставляя на нем живого места, безжалостно превратили в содрогающийся кусок мяса, который прежде был человеком. И снова лужи крови… Хлещущие потоки, заливающие все кругом… Предсмертные крики и вопли ярости смешались, сотрясая полутемный зал.

Елена не разглядела лица поверженного человека: оно было искажено страшной мукой и сплошь покрыто липкой кровью, – но поразилась, с каким пылом и бешенством он сопротивлялся, один против дюжины вооруженных крепких мужчин в доспехах, которые нещадно добивали несчастного, кромсая его плоть. Казалось, охотники загнали в ловушку дикого, неукротимого зверя, чтобы покончить с ним с особой жестокостью.

Время бежало назад… Пронзенный копьями встал, сразу возвращаясь обратно в тень, за которой его поджидали в тайном укрытии. Он снова был жив в это мгновение!

– Нет! Назад! – невольно сорвался с губ Елены предупреждающий крик.

Словно в ответ, из глубин зала раздался полный гнева рев:

– Сгори в аду, проклятый дракон! Тебе там самое место!

Елена понимала, что этот крик давно стих во мраке вечности, но от него веяло такой неприкрытой ненавистью, что он все еще вызывал сильную оторопь. Она не знала ни жертву, ни ее преследователей, но отчего-то девушке показалось, что нападать таким количеством на одного исподтишка – подло и недостойно, кем бы этот человек ни был. Все это время Елена никак не могла рассмотреть его лицо и все тщетно пыталась вглядеться в него. Его смерть была слишком страшной. Хотя изменить что-либо представлялось невозможным.

Время продолжало отсчитывать обратный ход…

– Беги отсюда… – прошептала Елена, потрясенно наблюдая, как восставший из мертвых спешит по каменным коридорам навстречу своей гибели…

Его походка, его темный силуэт пробудили неясное чувство узнавания.

– Кто ты? – крикнула Елена во тьму, слушая, как эхо ее голоса теряется где-то вдалеке. Не выдержав, она бросилась вперед, совершенно не думая о том, что таится во мраке. Елене отчаянно хотелось догнать удалявшуюся фигуру, но, как бы она ни ускоряла шаг, ей не удавалось приблизиться к ожившему мертвецу.

Он шел размеренной, уверенной походкой, словно был уверен, что ему ничто не угрожает. Так идет хозяин по своим владениям или сильный, бесстрашный воин, презирающий смерть и трусость.

Елена выбилась из сил, тщетно стараясь угнаться за растаявшей во тьме фигурой, упала на колени, протягивая руки, хватаясь за неровные стены.

– Вернись…

А затем снова настигло мучительное головокружение, и снова она безвольно падала в темноту, куда-то вниз, в бездонную пропасть. Бесконечная зловещая тьма заполняла все кругом, сдавливая, удушая, точно была живым существом. Очень злым и голодным. Беспощадным.

– Вернись…

Елена глубоко втянула в ноющие легкие прохладный воздух и открыла глаза. Испепеляющий жар пропал, сменившись противным, колким холодом, вгрызающимся в тело. Она приподнялась на слабых руках, непонимающе огляделась, узнавая собственную спальню.

Она лежала на полу у приоткрытого окна, через которое проникал легкий ветерок из ночного сада. Елена привстала, цепляясь руками за подоконник. В памяти мелькнули очертания подземелья, черный силуэт, удаляющийся во тьму. Это снова был сон? Очередное видение?

Елена растерялась, а затем нахмурилась: на ней была шелковая ночная рубашка. Это значит, что она ложилась спать или собиралась это сделать. Но… как же так? От волнения она прикусила губу так сильно, что та вспыхнула болью. Елена слизнула выступившую капельку крови, ощущая на языке солоноватый привкус. Это немного привело ее в чувство.

Платье, в котором она ужинала, было переброшено через спинку стула. Она сама оставила его здесь, когда торопилась переодеться в более удобную одежду! Елена лихорадочно все обыскала, когда в памяти мелькнула сложенная записка, осмотрела шкафчики, столы, все углы, где могло быть злосчастное свидетельство произошедшего, но тщетно. Паника и непонимание сменились накатившей злостью: она не могла придумать, что Влад вложил ей в руку то послание! Она помнила, как скользили пальцы по шероховатой поверхности бумаги, помнила его ровный, четкий почерк.

Не в состоянии ждать до утра, Елена выбежала из комнаты. Она докажет, что не безумна! Коридоры ожидаемо были тихи и пусты. Снова мелькнул знакомый гобелен, и Елене почудилось, что и всадник в тяжелых латах, и изрыгающий яд дракон внимательно, даже с насмешкой посмотрели в ее сторону. Но Елена знала: это лишь отблеск серебряных нитей и игра воображения.

«Умри, проклятый дракон!..» – вспыхнуло обрывочное воспоминание. Там, в подземелье, среди боли и хаоса, Елена слышала полный ярости вопль, звуки борьбы и надрывный хор монашеских голосов. Но чем больше она об этом думала, тем скорее видение улетучивалось, пропадая в закоулках памяти.

Библиотека оказалась пуста. Ее тишину нарушал лишь привычный ход старых часов. Елена бросила поспешный взгляд на каминную полку. Тяжелый канделябр стоял на прежнем месте, но свечи давно догорели. С сильно бьющимся сердцем она приблизилась к нише, где открывался проход в подземелье. Елена повторила все в точности, как это делал Влад. Панель так и не тронулась с места. Елена тщательно осмотрела всю нишу, ощупывая филенки, пытаясь выдвинуть их, но стена осталась неподвижной. Девушка предприняла несколько попыток выдвинуть панель на себя, даже ободрала кончики пальцев, но тщетно.

В полной растерянности Елена побледнела и отступила назад, не зная, что и думать. Кто или что смеется над ней, подвергает ее разум подобным испытаниям? И зачем? Могла ли она так ошибиться?

Остаток ночи Елена провела без сна, уставившись в полумрак, пока не рассвело. Неужели она выдумала то, что случилось ночью? И как объяснить тревожное чувство, вспыхнувшее внутри, когда днем Влад прошел мимо с поклоном, остановив на ней знакомый, столь волнующий пристальный взгляд? О чем он думал в этот миг?

Когда Елена попыталась расспросить его, намекнув, что знает одну из тайн этого дома – например, что скрывает дубовая библиотека, – Влад внимательно выслушал ее, но не поспешил признаться, что и ему что-то известно. Елену это очень смутило. Не приняла ли она его вежливость за нечто большее, как приняла вымысел за реальность? Продолжать расспрашивать Влада означало признаться в том, что ее мысли настолько поглощены им, что он является ей в подобных снах.

Еще одна мучительная загадка. Еще одно смутное видение, столь похожее на реальность. Очередной сон? Елена не могла ни с кем этим поделиться, не вызвав подозрений. И как же тяжело было осознавать, что ее безумие принимало все более причудливые формы, обрекая на вынужденное одиночество, в котором приходилось нести это тяжкое бремя.