Вернувшись в «Альтернат», Иван сразу уснула в своей комнате, даже не переодевшись. Было похоже, что проспит она до утра.

Эймери укрыл девушку одеялом и сел рядом в кресло, наблюдая за ее ровным тихим дыханием. Стресс последних дней отразился в едва проступающих мешках под глазами и морщинках на подрагивающих веках. Он вымотал Иван так, что казалось, она немного похудела.

Письмо Хантеру отправили по дороге в «Альтернат». Осталось дождаться ответа.

Посидев с Иван еще полчаса, Эймери вышел из комнаты и спустился в кафетерий. Народу к вечеру было немало, все столики заняты, так что пришлось обойтись банановым коктейлем навынос. Получив его на стойке выдачи, Эймери вышел на задний двор, где когда-то упрямо бегал перед Азаруэлем, и опустился на скамейку. Прямо на глазах багровый закат уступал место ночному покрову.

– Вот ты где. – Азаруэль подошел и встал рядом, как обычно уперев руки в бока. Эта его поза раздражала и забавляла одновременно.

– Если искал, то мог просто позвонить. Кстати, где ты пропадал?

– Звонка мне мало. – Азаруэль сел на другую сторону скамейки и устало выдохнул. – А был я много где, да только мои поиски не назовешь успешными.

Эймери невольно заинтересовался этой формулировкой.

– И что же ты искал?

– Да разное. Ты у нас парень интересный. С весьма богатой биографией.

Пальцы Эймер похолодели. В голову ударил жар.

– Что ты вынюхивал? – Он не узнал собственный голос. Тон стал низким, угрожающим, и это было для него слишком, даже в споре с Азаруэлем. Но поднявшаяся паника заставила продолжить: – Разве ты не понял, что я не хочу…

– Тише. – Азаруэль выступил перед собой руку в защитном жесте. – Я хотел узнать больше о человеке, которому досталась скрипка моей жены. Понять, почему именно ты. Поэтому попросил знакомого поинтересоваться твоим прошлым.

Эймери прикусил губу, отводя стакан с коктейлем от губ.

– И что ты узнал? – спросил он спокойнее.

– Что тебя зовут не Эймери, а… как там было? – Азаруэль уставился в телефон. – Алексей. Алексей… Лисицын. – Он убрал телефон в карман брюк. – Блин, ну и фамилия. Язык можно сломать. Еще я узнал, что ты из России, а именно из города Ростова.

– Ростова-на-Дону, – бросил Эймери, отставляя стакан. Руки покалывало от напряжения, щеки горели. Так странно было слышать о родине от этого парня, еще и в таком небрежном тоне. Ощущение, словно тебя вывели к толпе голышом.

– Да-да, он самый. – Азаруэль закинул ногу на ногу, скрестил руки на груди и, расположившись удобнее, откинулся на спинку скамейки. – Получается, родители сдали тебя в детский дом, когда тебе было три. А причину не знаешь?

– У меня не было возможности спросить у них, если ты еще не догадался. И даже если была, я бы не запомнил.

Азаруэль посмотрел на него свысока, словно говоря: «Остришь? Недолго тебе осталось».

– Хорошо. Ты пожил в детском доме какое-то время, подружился с девочкой по имени Лена, а потом тебя усыновила «семья» из США, – он показал кавычки, – которая оказалась подставной и работала на некую преступную сеть. Она занималась продажей детей и даже принимала заказы. И один из них был на тебя.

– К чему ты клонишь?

– Как-то много всего крутится вокруг тебя, заметил? – Азаруэль стал перечислять на пальцах, смотря в небо. – Тебя хотели продать какому-то особому заказчику, ты сбежал, он годам продлевал заказ в надежде тебя заполучить, а потом ты оказался первым за многие годы, кто установил связь со скрипкой Конгломерата.

Эймери открыл рот, чувствуя, что должен что-то сказать, но не вышло. Он не выстраивал такую цепочку и был ошарашен тем, как легко ее выстроил Азаруэль.

– Я нашел дом, где жили твои похитители, – продолжил Азаруэль без прежнего энтузиазма. – Точнее, дома. Они каждый раз меняли локацию, дома разбросаны по всему штату Нью-Йорк. Адреса есть в базе полиции, но там уже никто не живет. Получается, дома нашли, но преступники разбежались, забрав с собой детей, и дело еще открыто. И где они сейчас, неизвестно.

Как он посмел так нагло сунуться в чужое прошлое? Плевать на его мотивы, это отвратительно! У Эймери дернулся глаз, но он понимал: терять самообладание нельзя. Азаруэль будет напоминать об этом при любом удобном случае, если сейчас сорваться. Поэтому Эймери сохранил безучастный вид – по крайней мере ему так показалось – и лишь процедил сквозь зубы:

– Я говорил тебе не лезть во все это.

– А я говорил, что хочу знать, в чем твоя особенность, – отрезал Азаруэль так твердо, что Эймери невольно замолчал. – Ты же не простой парень, раз можешь брать Белую скрипку. Но и не долгожитель. Быть может, если мы выясним, кто хотел тебя забрать, то узнаем и что он в тебе нашел. Вряд ли дело в продаже органов или в чем-то еще. Ежедневно крадут сотни мальчиков, замену найти легко. Так почему именно в тебя так вцепились?

Азаруэль хлопнул себя по коленям и встал.

– Как я и сказал, где их новое логово, неизвестно. – Он оглянулся на Эймери. – Но зато у нас есть девчонка, которая очень хочет тебя похитить, и, возможно, уже поджидает на станции.

Эймери уставился на Азаруэля, не смея даже моргнуть.

– Ого! – он прикрыл глаза. Губы дернулись в саркастичной ухмылке. – Ты придумал, как избавиться от меня так, чтобы тебя ни в чем не заподозрили.

– Я буду рядом. Мне нужно только проследить за машиной, в которую тебя запихнут. И поставить на тебя датчик.

– Ты думаешь, они не обыщут меня? Думаешь, им не покажется странным, что я после того случая вернулся на ту же станцию один?

– Покажется, но ты слишком ценен для них, помнишь? Они тебя не упустят.

Сомнения брали верх, но вопросы, которые хитро забросил Азаруэль, теперь требовали ответов. Что, если все это взаимосвязано?

– Когда ты планируешь начать? – спросил Эймери так, словно его это не волновало. Азаруэль расплылся в улыбке.

– Завтра с утра.

* * *

Поезд прибыл в Нью-Йорк в девять утра, и Айрис, замученная шестичасовой дорогой в душном вагоне, наконец выпрыгнула на перрон и глубоко вдохнула. В этот раз никто не собирался довозить ее до «Альтерната». Добирайся как-нибудь сама.

Обычно она отправлялась на задания на вертолете, частном самолете, комфортабельном поезде, но в этот раз Марта, кажется, выместила на Айрис часть своего недовольства тем, что долгожители стали перечить руководству. И ведь если пожаловаться на плохие условия, она, наверное, пожмет плечами и скажет, что виноват координатор.

Айрис хмыкнула, взяла дорожную сумку и вышла с вокзала на людную шумную улицу. Где-то в этом районе жила Тара, которая подозрительно притихла.

«Может, обиделась? Или закончила задание Хантера?..»

От последней мысли стало неловко. Айрис держалась за подозрения скорее по привычке и из упрямства: просто не могла после всего, что наговорила, взять и признать, что, кажется, ошибалась. Да и очевидных доказательств невиновности Тары ведь нет? Нет. Значит, и доверия пока нет. Правда, очевидных доказательств ее связи с Хантером не было тоже, но об этом Айрис старалась не думать. Она вообще решила выкинуть Тару из головы, потому что с каждым днем все больше терялась и чувствовала вину.

Именно эта вина заставила Айрис вдруг задуматься: а не зайти ли к Таре в гости? Просто узнать, как она поживает одна. Сегодня выходной, школы нет, и она, наверное, спит дома. Желая найти доказательства связи Тары с Хантером, Айрис, конечно же, узнала, где она живет. Туда Айрис и отправилась на такси.

Ее привезли в небольшой тихий район, застроенный простенькими неогороженными домами. Двор Тары особенно выбивался своей серостью: ни кустов, ни деревьев, даже трава на лужайке жухлая, а на ступеньках крыльца стерлась краска, обнажая грязную древесину. Сразу видно, что дом сменил не одного хозяина.

Рядом была припаркована служебная машина «Альтерната». На заднем дворе Айрис краем глаза заметила мужчину в черном костюме – одного из двух предоставленных Таре телохранителей. Вышагивая по территории, он так выбивался из общей серой картины и смотрелся так искусственно, что Айрис прыснула.

Охранник узнал ее и приветственно кивнул. Айрис махнула ему рукой и поднялась на крыльцо. Сомнения охватили ее, когда она уже подняла кулак, чтобы постучать. Все-таки она не лучшая гостья из «Альтерната». Лучше бы заглянула Иван…

В доме послышались шаги, и не успела Айрис отшатнуться, как дверь открылась. Перед ней стояла Тара в белой пижаме с плюшевыми мишками.

– Но… – выдохнула Айрис.

– Узнала по силуэту, – коротко ответила Тара. – Заходи, раз пришла.

Айрис прошла в прихожую, совмещенную с гостиной и кухней. Прибрано, светло за счет бледно-серых обоев, но интерьер скромный, без излишеств. Ни плазменного телевизора, ни картин, ни камина.

– Сумку можешь оставить у входа. Или где-нибудь еще. – Тара прошла в центр помещения, затем круто развернулась и шагнула к холодильнику.

Айрис поставила сумку у дивана и села.

– Чай или сок?

– Ничего, я не голодна.

Тара только пожала плечами и плюхнулась в кресло рядом с диваном Айрис.

– Что нового?

– Честно сказать, не знаю. Я только с задания и была рядом…

Айрис показалось, что пока лучшая стратегия – делать вид, словно они никогда и не ругались. Похоже, Тара и сама следовала этой тактике – она вдруг улыбнулась и сказала:

– Я не ожидала, что кто-то придет меня проведать. Но со мной все хорошо. Я почти перестала бояться.

– Рада слышать, – но радость изобразить особо не вышло.

На этом Айрис хотела бы закончить. Тара жива, хорошо себя чувствует, сидит дома под охраной – и отлично. Но ее дружелюбный вид, бодрость, пусть даже через силу, – все это заставляло Айрис ерзать на месте и ждать более подходящего случая уйти.

– Как в школе? После интервью тебе, наверное, прохода не давали.

– Есть такое, но потихоньку ажиотаж стихает. Теперь в столовой на меня набрасываются не сто человек, а примерно девяносто.

– А кто-нибудь нападал?

– С кулаками – нет, но с упреками были какие-то девушки. Но моя знакомая быстро их образумила. Мне даже защищаться толком не пришлось.

– У тебя есть друзья? – А вот это заинтересовало Айрис. – Я думала, ты одна.

– Это не подруга, а скорее бывший враг. – Тара прислонилась к подлокотнику и подперла кулаком щеку. – Я попросила Тень спасти ее на пароме. А она отплатила вот так. – Тара отвела взгляд и произнесла тише, с осторожностью, словно сама еще не до конца осознала конец их вражды: – Это даже… мило. Необычные ощущения, когда находишь общий язык с теми, с кем поначалу не ладила, и они оказываются неплохими людьми.

Айрис отчетливо уловила в ее словах намек и поймала пронизывающий взгляд.

– Такое бывает редко, – начала Айрис, чтобы заполнить тишину, но вместо набора бессмысленных слов вдруг неосознанно добавила: – Такая связь часто становится очень крепкой. Ненависть и любовь – одни из самых сильных чувств. И у некоторых мост между ними на самом деле короткий, даже если поначалу кажется, что он лежит через пропасть, а другая сторона недосягаема.

Тара подняла брови, то ли удивленно, то ли обеспокоенно. В этот миг она выглядела очень уязвимой. Она сглотнула, опять отвела взгляд, улыбнулась, наверное, какой-то мысли и снова посмотрела на Айрис, явно желая что-то сказать. Но она боялась. Сомневалась, растерянно сцепив руки на коленях. И Айрис все больше смягчалась.

«Может, я все-таки ошибаюсь? – спросила она себя, впервые без желания тут же опровергнуть эту мысль. – Не похожа, ну просто не похожа она на злодейку».

Раздался звонок в дверь. Тара вскочила с дивана, но в паре шагов от порога остановилась. Тень, лежавшая на белой занавеске окошка в двери, вероятно, была ей незнакома.

Она все же открыла дверь. На пороге стоял мужчина в темно-синем кителе.

– Тара Кастанеда? – его обращение звучало слишком официально.

Форма, фуражка, скорбный вид и сложенный флаг США, который мужчина протянул Таре. Айрис сразу все поняла. И Тара, кажется, тоже.

– Н-нет, – прошептала она с дрожью и мотнула головой, словно отмахиваясь. Уголок ее рта дернулся в нервной улыбке. – Вы ошиблись домом…

– Тара Кастанеда? – повторил мужчина тверже, громче. – Ваш отец, Эмилиано Кастанеда, героически погиб, исполняя долг перед своей страной. США не забудут его. Примите наши соболезнования.

С губ Тары сорвалось подобие писка. Глаза стали стеклянными, по щекам градом покатились слезы, но ни одну из них она не смахнула. Девушка вся задрожала, сжалась, словно желая спрятаться. Качнулась вперед – и тут же схватилась за дверной косяк. Ее колени подогнулись, дрожащие руки потянулись к флагу, осторожно обхватили его и прижали к груди, из которой урывками выходило тяжелое дыхание, точно она задыхалась.

– А где?.. – прошептала Тара, не в силах спросить громче. – Где?..

– К сожалению, нам не удалось его привезти.

Брови Тары вскинулись, глаза округлились. Море, откатившееся от берега в преддверии торнадо, – так это выглядело для Айрис.

Мужчина снова отдал честь, круто развернулся и зашагал по ступенькам к своей машине. Тара осталась стоять в дверях, смотря в пустоту.

– Тара… – окликнула Айрис.

Она не знала, что делать. Должна ли она отступить, чтобы дать Таре самой выжить в этой буре? Впрочем, кажется, в новом мире Тары Айрис отошла на дальний план. Придерживая флаг одной рукой, Тара закрыла дверь – и бессильно уперлась в нее виском.

– Как он мог? – прошептала девушка, смотря куда-то перед собой. – Как он мог бросить меня? – Ее взгляд забегал, словно в поисках ответа, и она медленно осела на пол, продолжая спрашивать в пустоту: – Он что, не понимал, что я останусь одна, никому не нужная? Он что, не видел, в каком состоянии бросает меня?

Айрис прищурилась, сжимая губы. Тара не хотела, чтобы ей отвечали. Она сама знала ответы, но, очевидно, боялась сказать их вслух.

И тут в ее глазах вспыхнули гнев и горечь.

Началось.

– На что он меня променял? На что?! – вскрикнула она так, что казалось, дрогнули стены. Сжала флаг в одной руке, схватилась другой за голову и уткнулась лбом в колени, крича и завывая: – Как он мог? Зачем?! Зачем он туда пошел?! Неужели ему сгнить на чужой земле было милее, чем жить со своим единственным ребенком?

С минуту она еще плакала, а затем внезапно затихла – только дрожала и тяжело дышала. Наконец подняла голову, чуть выпрямилась и обняла себя за плечи. В ее взгляде больше не было слабости и уязвимости. Их смело горькое осознание:

– Сгнить на чужой земле ему было дороже, чем быть со мной, – повторила Тара твердо, с убежденностью. – Урод. Ненавижу.

Она ссутулилась, выпустила флаг из рук. Из груди еще вылетали приглушенные всхлипы, но она больше не плакала. Буря стихла, оставив после себя разруху и звенящую тишину.

– Оставь меня, пожалуйста, – сказала она хрипло, по-прежнему смотря в колени. – Я хочу побыть одна.

Тара впустила Айрис в свой новый мир, только чтобы из него выбросить.

– Тебе нельзя… – Айрис подошла. – Ты должна вернуться в «Альтернат».

Тара медленно замотала головой, неотрывно смотря в пол.

– Нет-нет, не надо мне вашей жалости, – ее голос стал тонким и высоким. – Я не хочу снова видеть ваши злобные лица! Я не хочу больше оправдываться за то, чего не совершала! И я не хочу делать вид, словно мне не больно! С меня хватит!

Айрис сглотнула. Груз вины, что она все это время старательно пыталась бросить на Тару, теперь рухнул ей на плечи, норовя раздавить.

– К тебе относятся лучше, чем ты думаешь, – произнесла Айрис тише. – Мне очень жаль, что мы…

Тара, покачиваясь, подняла на гостью заплаканное лицо. В ее красных глазах с лопнувшими капиллярами не было ничего, кроме бездонной усталости и муки. До нее не доходили извинения Айрис. Казалось, она даже не осознавала, что ей говорят.

– Уходи! – повторила Тара тверже. – Оставьте меня! И охрану заберите. Я никого не хочу видеть.