Если мне кто-то и помогает, по-моему, самое время узнать об этом. Хотя бы для поддержания боевого духа. А то скоро и поддерживать нечего будет… Кажется, хуже уже просто некуда. Я вообще ничего не понимаю. Куда идти? Что делать? И надо ли вообще куда-то идти и что-то делать? Нужно было змейку про эти дурацкие яблоки расспросить.
Существуют они вообще или нет? Скорее всего, нет… Мертвая старуха их нарочно выдумала, чтобы надо мной поиздеваться. Ну, не выдумала, а вспомнила – они во всяких сказках постоянно появляются. Но в этой не появятся. Теперь я была в этом почти уверена.
Одно непонятно: почему читать и смотреть, как люди в фантастических мирах фантастически приключаются, – интересно, а самой приключаться – стрёмно и ни капельки не забавно? Привет, Керемет! Надеюсь, хотя бы тебе сейчас весело. Я даже по сторонам огляделась, ожидая какого-то знака, пусть даже самого издевательского. Нет. Мир и покой: вокруг только птички поют и листва шелестит.
И эти еще… Варька, конечно, порывалась со мной пойти. Но не пошла же. А Кирилл? «Мы не можем», «Не поможем», «Можешь только ты, одна»… Тоже врал небось. Хотя… Может, и не врал. Только я вот тоже ничего не могу. Не прорезается у меня в сознании никаких тайных знаний о том, куда нужно идти и как там себя вести. Я к избушке-то этой совершенно случайно вышла. Смешно будет, если это вообще не та избушка, которую я искала… И бабка не та. Нет, ну главное – никаких подсказок! Даже в памяти ничего не всплывает, а я ведь столько всяких сказок в детстве читала… Конечно. Никто не сочиняет сказок о героях, которые не смогли справиться с приключениями. О таких «героях» просто забывают. Вот и обо мне забудут. Может, все-таки вернуться к озеру и остаться там камышом? Звучит как план.
– У тебя все получится, – голос послышался откуда-то издалека. И это был… Варькин голос. И фраза Варькина. Ее еще Кирилл недавно повторял. И эта… Мать Воды.
Теперь я вспомнила! Варька мне это тысячу раз говорила – по поводу и без. Она вообще с какой-то дурацкой упертостью в меня верит. Или просто притворяется, что верит. Чтобы поддержать. Да нет, она и врать-то не умеет толком.
– У тебя все получится, – повторил настырный голос.
Я огляделась. Никакой Варьки поблизости, конечно, не было. Значит, очередные волшебные «глюки». Но мне почему-то сразу стало легче и как-то спокойнее, что ли. Я вспомнила, что стоять на месте смысла нет, и пошла вперед по первой попавшейся тропинке.
Сначала я шла сквозь необычно редкий полупрозрачный ольшаник вдоль змейкиного озера, потом тропинка резко свернула, и… лес стал лесом. Через какое-то время вокруг снова были только огромные лохматые ели. Они уходили вершинами высоко в небо, они вцеплялись корнями глубоко в землю, и там, по земле, в тени их гигантских стволов шла маленькая я. Была частью озера, теперь – часть леса. В общем, не так уж и плохо. Главное, есть не хочется и пронизывающий холод куда-то делся. А частью леса быть хорошо, спокойно. Частью леса быть правильно.
Женщина появилась передо мной внезапно. Но я уже устала удивляться. А может быть, просто устала. Она быстрым шагом шла мне навстречу. Обыкновенная человеческая женщина в джинсах, кроссовках, в застегнутой до горла светлой ветровке. Только волосы почему-то распущены – длинные такие… С ее туристическим видом это никак не вязалось… Кто вообще по лесу с такой гривой ходит? Только клещей собирать. Я резко остановилась, испугавшись, что мы столкнемся. Но отойти с пути целеустремленной дамы не успела. А вот она останавливаться не собиралась и… кажется, прошла сквозь меня. Я правда ничего не почувствовала. Кроме легкой обиды. Хотя нет! Совсем не легкой! Теперь и эти меня игнорируют. Причем буквально. Даже в городе не замечавшие меня люди не проходили насквозь – просто замирали, неожиданно поворачивали в другую сторону, огибали невидимое препятствие по дуге, в конце концов, врезались во что-то невидимое. Что угодно, но не так – как будто меня и правда нет! Я обернулась и посмотрела обидчице вслед. Ну да, ну да – джинсы, ветровка, рюкзак, по которому струятся длинные рыжие пряди. Ясно ведь, что никакой это не человек. Надо же… Я почему-то думала, что эти, если уж появляются в человеческом обличье, должны ходить исключительно в длиннющих средневековых платьях или каких-нибудь белых балахонах, как «моя» мертвая бабушка. Хотя с чего бы? В лесу это, наверное, неудобно. И те жуткие тетки в городе тоже были в современной одежде, просто в странной, как будто одевались наспех – не в свои шмотки и не по погоде.
– Эй! – окликнула я женщину. Да, некультурно. Но и проходить человека насквозь тоже не очень-то культурно.
Если честно, я думала, что она не обернется. Но женщина остановилась и обернулась. Теперь она смотрела прямо на меня. Глаза у нее были темно-зеленые, очень красивые и серьезные глаза. Мгновенно мне стало не по себе. Вот что, спрашивается, я от нее хотела? Чтобы она меня заметила? Ну вот, заметила. Неловко.
– Здравствуйте, – пробормотала я.
– Здравствуй, – спокойно откликнулась женщина.
Она все так же стояла и смотрела, а мне хотелось сквозь землю провалиться от стыда.
– Простите, – наконец выдавила я.
Женщина слегка наклонила голову вправо, словно прислушивалась к чему-то.
– Простите, что отвлекаю. Вы… Вы просто прошли сквозь меня.
Женщина удивленно вскинула брови.
– Ну да, – подтвердила она, нет, мол, в этом ничего необычного.
Я не знала, что еще сказать. Как можно объяснить, что что-то ненормально, тому, кто считает, все ок, так и надо?
Женщина нахмурилась и посмотрела на меня внимательнее.
– А! Так ты новенькая? – неожиданно весело спросила она.
Опять эта «новенькая». Ну, в целом да… Хотя такими темпами скоро тут обживусь и «старенькой» стану.
– Угу. – Я привычно кивнула.
– Местные-то все радуются, когда я мимо прохожу да не трогаю, – усмехнулась женщина и как-то совершенно по-хулигански подмигнула мне.
Опасной она не казалась, но думать о том, как и кого она может «трогать», почему-то не хотелось.
– А мне обидно, – неожиданно призналась я. – Меня с утра никто в упор не видит. Ну почти никто. А те, кто видят… В общем, тоже странно себя ведут. Вы вот вообще насквозь прошли! А я, между прочим, человек…
Она все так же стояла в нескольких шагах от меня. Рассматривала.
– Человек, значит? И тебе, значит, тут не нравится? – спросила она как-то странно.
Я не поняла, что это за интонация. Звучит вроде бы ласково. А еще удивленно и… угрожающе?
Я молча помотала головой – не нравится. А смысл врать? Тут половина местного населения мысли мои читает как нечего делать. Лучше уж буду в их глазах нахалкой, чем врушкой.
– Вывести тебя из леса? – внезапно улыбнулась женщина и даже сделала шаг ко мне.
Я хотела радостно завопить «да!», но потом вспомнила, что в городе меня ничего хорошего не ждет. Так и буду слоняться по улицам голодным призраком, заглядывать в собственные же окна. Видеть… эту. Которая теперь вместо меня. А потом все-таки сожру кого-нибудь с голодухи… Нет. Варька говорила, что у меня все получится, и у меня должно получиться! Зря, что ли, человек в меня верит?
– Нет, – ответила я. – Не надо меня никуда выводить. У меня дело здесь.
Женщина замерла и посмотрела с неподдельным интересом.
– Я молодильные яблоки ищу. Для мертвой бабушки… Для проводника…
«Как же все это тупо звучит, – запоздало подумала я. – В который раз пересказываю эту историю, и с каждым разом она становится все более и более идиотской. Я от бабушки ушла, ага».
Женщина рассмеялась. Ясно, думает, что я чокнутая. Интересно, бывают чокнутые призраки?
– Задание, значит? – понимающе спросила она и вдруг снова подмигнула.
От неожиданности я подмигнула ей в ответ. Теперь мы обе смеялись. Я даже захотела все объяснить, рассказать подробно и про Керемета, и про Варьку с Кириллом. Змейке же рассказала. Между прочим, выговориться – это очень важно… Но женщина вдруг отбросила за спину длинную рыжую прядь и очень серьезно сообщила:
– В моем лесу яблони не растут.
В ее лесу? Разве лес – чей-то? Или она – кто-то вроде лешего? Такая современная лешая-феминистка.
Женщина усмехнулась, словно действительно прочитала мои мысли, но отвечать не стала.
– А вы… Вы вообще – кто? Простите… – Я все-таки не удержалась от бестактного вопроса.
Ясно же – если человек (ну или не-человек) захочет, он сам представится, сразу. Еще это дурацкое «простите»! Слишком часто я извиняюсь в последнее время. Кажется, сегодня попросила прощения столько же раз, сколько за весь прошлый год.
– А я – Мать Леса, – спокойно заявила рыжая. – Это по-вашему. А по-нашенски – Вирьава. Слыхала, может?
Опять какая-то «ава»… И опять «мать». На этот раз Мать Леса. Она сказала это так же просто, как только что говорила про яблони. Не хвасталась и не прикалывалась. Да и вообще. Ну мать и мать. Ну леса и леса. Я полчаса назад со змеей разговаривала. И она называла себя Матерью Воды. Может, в этой безумной сказке так принято? Хотя во всех сказках, что я читала в детстве, были только водяные и лешие… Мужики, короче. Может, и правда до леса феминизм дошел. Я чуть не хихикнула. И тут же испугалась – вдруг эта «ава» решит, что я над ней смеюсь?
– Очень приятно. – Я только что реверанс не сделала. – Аня. Ле… Гусева.
Получилось что-то французское. Хотя во французском «ле» вроде артикль мужского рода? Но женщину ничего не смущало.
– Смешная ты, Аня, нравишься мне. И фамилия у тебя хорошая, правильная. Обе фамилии. – Кажется, она говорила вполне искренне.
Вот никогда не думала, что смешной быть хорошо. Но, видимо, других достоинств у меня пока нет. Про фамилию вообще молчу. Я неопределенно пожала плечами. Окей, мол.
– Яблони, Аня, растут внутри Ящера. Если, конечно, тебя интересуют правильные яблони.
Я моргнула. Ерунда какая-то. Или Ящер – это название места? Но почему «внутри»? Грот? Пещера? Да какие яблони могут расти в пещере? Я хотела задать этот и еще миллион вопросов, но… Женщины на тропинке больше не было. Исчезла и даже не попрощалась.
И снова, как в прошлый раз, откуда-то издалека словно эхом донеслась последняя фраза:
– Ты, кажется, хотела сквозь землю провалиться? Я тебе помогу-угу-угу…
Я только и успела удивиться, почему сова посреди бела дня ухает. Раздался смех. Совсем не злой. Веселый и беззаботный. Звонкий такой.
Это было последнее, что я услышала на земле.