Варя

– А подруженция твоя где? – спросила Ольга Евгеньевна вместо «здрасьте».

Ольга Евгеньевна иногда так разговаривает, на каком-то своем сленге. Смешно. Вот Юлия Анатольевна пытается разговаривать на нашем, подростковом, – такая чушь получается. А литераторша не заморачивается и шпарит на своем языке. А может быть, это сленг того времени, когда она сама была подростком?

Я отмахнулась от не вовремя пришедших мыслей. Мне сейчас не о сленге в исторической перспективе думать надо, а как раз о «подруженции».

– Болеет, – быстро и неправильно ответила я.

– Я же ее на занятиях видела сегодня, – нахмурилась учительница.

– Ага, – продолжала вдохновенно врать я, – она после уроков себя плохо почувствовала и домой пошла сразу.

– Ясно, – кивнула Ольга Евгеньевна. Так, словно все уже поняла. И еще поняла, что я об этом всем ни за что никому не расскажу.

– Помогите нам, пожалуйста! – Я сделала самые жалобные глаза на свете. Котику из Шрэка и не снилось. – Нам очень нужно для последнего звонка! – Ничего умнее в голову не пришло. – Мы с Анькой…

Э-э-э… Такой… микроспектакль готовим по мотивам календарного фольклора. Ну типа май, Русальная неделя, Зеленые Святки, все такое… – Я бодро сыпала только что вычитанными словами и названиями, всеми вперемешку. – А то каждый год одно и то же: «Прощай, любимая школа, никогда тебя не забудем!» Надоело! Никакого креатива!

Ольга Евгеньевна оторвалась от созерцания зарослей шиповника за окном, повернулась ко мне и красиво приподняла одну бровь. Левую. Так только одна она умеет. Даже у моей мамы не получается. Все, кто умеет приподнимать одну бровь, приподнимают правую.

– Серьезно? Интересненько… А вам этот… хм… креатив одобрили?

Я бешено закивала. Кажется, еще немного – и я встану на задние лапки, умилительно поджав передние. А может быть, даже хвостом махать начну. Правда, для начала его надо будет отрастить.

«Ольга Евгеньевна, помогите нам, пожалуйста! – просила я про себя. – Поверьте во всю ту ерунду и помогите. Нам больше некуда и не к кому идти».

Она снова кивнула. Как будто действительно услышала мою просьбу и точно-точно все поняла.

– Книжек посоветовать?

– Ага! Давать не надо! Я сама все в библиотеке найду или в инете! Просто… Там столько всякого… Не разберешь, чему можно верить, а что – ерунда совсем и сказки для детского сада.

– А вам для спектакля нужна исключительно достоверная «взрослая» информация? – улыбнулась учительница.

– Ну нам же не только для спектакля, – просияла я в ответ. Я уже знала: она поможет. И все будет хорошо!

– Я поняла, Варь. Вы идите. Я же вижу, тебя мальчик ждет. – Учительница заговорщицки подмигнула. – А список литературы и ссылки на то, что в Интернете полезного прячется, я тебе пришлю. Срочно вам?

– Срочно… – честно призналась я.

Интересно, когда она успела Кирилла в коридоре заметить? Дверь-то закрыта.

– Хорошо. Срочно пришлю. Сегодня вечером.

Мне захотелось подбежать и обнять Ольгу Евгеньевну. Захотелось взять и все-все ей рассказать. Казалось, она и так уже все знает. Но палиться было нельзя. Мало ли чего мне кажется. Аньке вон тоже что-то «казалось». Я вежливо поблагодарила учительницу и, пятясь, вылетела из кабинета спиной вперед.

– Спасибо! Спасибо вам огромное! – все еще повторяла я, когда заметила, что стою в коридоре, и на меня смотрит не Ольга Евгеньевна, а Кирилл. Смотрит странно, но вроде не насмешливо. С жалостью, что ли? Ой, да какая разница? Главное, что он рядом и готов помогать.

* * *

Ольга Евгеньевна написала вечером. Она всегда держит слово. И никогда не здоровается в переписке.

«Брать какую-то одну мифологию не советую, – начала она сразу с главного. – Если вы хотели „по правде“. По правде у нас тут все давно и крепко перемешалось. И славянское, и тюркское, и финно-угорское…»

«Как у Геймана?» – обрадовалась я внезапному озарению.

«Как у Киплинга. „Сказки Старой Англии“ почитай на досуге. А то, кроме Геймана своего, знать ничего не хотите».

Я отчетливо увидела, как Ольга Евгеньевна картинно закатывает глаза перед экраном, и хихикнула.

«Но с Англией потом разберетесь. А про наше родное я вам подборку сделала, наслаждайтесь, театралы».

Длиннющий список ссылок, имен и названий. Мордовский фольклор, марийский, удмуртский… Кто все эти люди?

«Спасибо!»

Несколько секунд тишины, и телефон снова пиликнул.

«Если нужна будет помощь, обращайся».

Это она о какой помощи сейчас? Мне снова, как тогда в классе, показалось, что Ольга Евгеньевна все знает. Да нет, ерунда какая-то. Это она про список литературы и информацию вообще. Но все равно здорово, когда кто-то готов тебе помочь. Мне даже как-то теплее стало.

Надо Метёлкину ссылки скинуть. Пусть тоже посмотрит.

* * *

Весь вечер я запоем читала все, что можно было найти в Интернете. Какие-то ссылки Ольга Евгеньевна сама скинула, что-то я находила по названиям.

В три часа ночи я твердо знала одно: утром точно не встану. Но и это убеждение оказалось ошибочным. Уже в восемь я бодро приплясывала в школьном дворе. То ли от холода, то ли от переполняющего меня желания делиться информацией.

– Значит, так. Оказывается… Ну, если вообще верить во все это… Оказывается, вокруг нас действительно всегда жили всякие другие… существа. То есть даже не вокруг, а вместе с нами. Ну вот как живут у нас в парке белки, мыши какие-нибудь, кошки. Кого-то мы постоянно видим и даже подкармливаем, кто-то очень хорошо прячется, только ночью выходит, например. А про кого-то мы вообще знать не знаем. Но он все равно есть. В общем, Аня… Ну то есть эта вчерашняя «Аня» все правильно рассказывала!

Кирилл смотрел на меня спокойно, как будто ничего безумного я не говорю. Может, и правда сам все это ночью читал. Но остановиться я уже не могла.

– И понимаешь, они… Как бы это так сказать? Короче, я так поняла: они не добрые и не злые. Они вообще другие. Не как мы. И не очень-то стремятся с нами общаться. Им с нами тоже тяжело и непонятно. Раньше вот между людьми и этими-всякими были… дипломатические отношения. Туда-сюда шастали специально обученные люди и нелюди – шаманы.

Он кивнул, а еще зачем-то снова снял с себя куртку и накинул на меня. Совсем как вчера. Может, теперь это моя куртка?

– Их шаманы могли общаться с людьми, понимать нас. Наши – ходили на ту сторону, в другие миры. Почти безопасно ходили.

– Почти? – хмыкнул Метёлкин.

Я пожала плечами. В конце концов, мир состоит из сплошных опасностей. И наш… И эти другие миры тоже. Просто там другие опасности. И вообще, сейчас не до этого.

– Смысл в том, – продолжила я, машинально застегивая пуговицы, – что этих существ до сих пор полным-полно вокруг! Они никуда не делись. Живут себе в своем слое реальности. Кое-кто из них видит нас. А кое-кто из нас видит их. Чаще всего это случайно получается. Но иногда… кто-нибудь специально идет на контакт. С разными целями.

Вот эти «разные цели» меня пугали больше всего. Непонятно было: это Анька Керемета по глупости вызвала? Или он ее? И не по глупости, а чтобы… Вот чтобы – что?

Метёлкин молчал, поэтому я продолжила:

– А еще у них тоже есть что-то вроде национальностей. Это не совсем национальности, конечно. Так просто понятнее. В общем, есть славянские лешие, а есть финно-угорские. Тюркские еще… И так не только с лешими. Домовые там, водяные… Тоже немножко – ну или даже «множко» – разные. Понимаешь?

– Угу, – серьезно кивнул Кирилл.

– Ну вот. Все уже давным-давно перемешались. Прямо как мы, люди… Не разберешь, какие у кого корни, если специально не изучать. А конкретно мы с тобой живем на такой территории… В общем, тут раньше финно-угры селились. И на этих финноугров влияли тюрки… Они тут тоже жили. – Здесь я все-таки сбилась, слишком уж все это было сложно и запутанно.

А Кирилл воспользовался моментом, чтобы поумничать.

– Финно-угры – это что-то про Финляндию. А у нас ну Карелия какая-нибудь, – нахмурился он. – Я, между прочим, тоже изучал всякое, готовился. А тюрки…

– Изучал он. Оно и видно! – фыркнула я. – Так и знала, как ты готовился. Если бы нормально читал, знал бы, что финно-угорских племен везде полно было и сейчас их потомки по всей России живут. Я уж про другие страны молчу! Не только в твоей Финляндии. А у нас – пожалуйста, на любой вкус! Удмурты, марийцы, коми-зыряне, мордва… – Я даже пальцы загибать начала. – Мордва, кстати, – это вообще два народа на самом деле – мокшане и эрзяне. Хотя нет, три! Еще шокша есть! И у каждой народности своя культура и свои…

Но Кирилл не впечатлился.

– А мы тут при чем? – хмыкнул он. – Мы ж вроде эти… славяне? Москва вон под боком.

– Кирилл! – почти завопила я. – Мы – разные! И Москва тут совершенно ни при чем! Точнее, как раз при чем! Именно сюда съезжались и до сих пор съезжаются представители всех рас и национальностей. Вот у меня дедушка, оказывается, из мордвы, только не очень понятно, из какой именно… Я маму вчера расспросила. У нее до свадьбы фамилия была Воробьёва! Птичья фамилия! Самая что ни на есть мордовская! Правда, здорово? Смейся, смейся. Сам у своих спроси, откуда их родители приехали? Может, ты вообще какой- нибудь киргиз на одну шестую! Или удмурт!

– Некого мне особо спрашивать, – помрачнел Кирилл. – Но смысл понял. Окей. Смешение рас, смешение нечисти. Все своих привезли, все перепуталось.

– Они – не нечисть! – снова возмутилась я. – Метёлкин! Вот почему ты такой…

На языке вертелось слово «нетолерантный», но, кажется, оно тут было ни к чему.

– Грубый и ограниченный! – наконец нашлась я.

И тут же испугалась, что он обидится. И уйдет. А я вся такая нежная и безграничная останусь одна со всем этим мифологическим трешем разбираться.

Но Кирилл только ухмыльнулся.

– Я такой, да. – И тут же снова посерьезнел. – Давай дальше рассказывай.

– Да нечего больше рассказывать. Ну вот все они, такие разные, существуют рядом с нами. Просто как бы в своем измерении. Здесь и не здесь одновременно. И иногда приходят совсем к нам. В основном подменыши эти, как она вчера рассказывала. А иногда… Наоборот. Люди к ним уходят. Вот как наша Анька… А самое паршивое, что нормальные каналы связи давно потеряны. Может быть, у них там шаманы и остались, а у нас… В общем, я о таком что-то не слышала. Только про мошенников всяких на каждом углу рассказывают, про экстрасенсов непонятных. А про настоящего шамана я, например, ни разу не слышала, даже про начинающего. Поэтому помочь нам некому. Хотя… По некоторым теориям, современные шаманы – это писатели. Ну, помнишь, Аня…

не-Аня вчера говорила. Только они все необученные и дикие. Помочь ничем не могут, только сами вляпываются во всякое на той стороне… Им кажется, что все это несерьезно, что они сами все выдумывают, из головы…

Я вспомнила про маму и забеспокоилась еще больше. Нужно будет с ней беседу провести, разъяснительную.

– А в чем именно нам надо помогать? – перебил Кирилл.

– Как в чем? Анька же… Ушла, в общем. И нам теперь нужно как-то пробраться… Гм-м… – Тут мне стало совсем не по себе: ну как на человека такое вывалить? – На тот свет, короче, – решила не церемониться я.

– В Нижний мир? – внезапно и по делу поправил меня Кирилл.

– Ну и так можно сказать. – Я кивнула, глянув на него с уважением. – Надо найти Аньку…

– И вытащить? – закончил за меня Метёлкин.

Я помрачнела.

– Нет. Мы просто не сможем. Она сама должна… Она теперь там, среди них, живет. Хотя никакая это не жизнь.

– А нам тогда зачем туда лезть? – удивился парень.

– Чтобы объяснить ей, что можно, а главное – нужно выбраться, – вздохнула я. – У нее сейчас шок. Она, скорее всего, не понимает, что случилось и где она оказалась. Короче, может сотворить что-нибудь непоправимое – просто от испуга! – и застрять там уже навсегда.

Меня аж передернуло от такой перспективы. Кирилл тоже поморщился.

– А эта… ну в школе… говорила, что Гусева сама хотела. Про договор какой-то плела. Врала, думаешь?

Я помотала головой:

– Нет. Весь смысл в том, что Анька сама, по собственной воле, провела какой-то ритуал. И у нее все получилось.

– Ну так и оставь ее в покое! – брякнул бесчувственный мальчишка. – Человек добился своей цели. Чего к нему лезть? Мешать?

– Метёлкин, вот ты правда дурак или притворяешься? – не выдержала я. – Ты действительно считаешь, что она так оригинально… место жительства сменила? Больше чуши придумать не мог? Сказано тебе: Аньку обманули! Точнее, разыграли. Если все, что я успела прочитать об этом Керемете, правда, то это даже не со зла было. Просто шутки у человека… у него, короче, такие.

Теперь я и сама в это верила. Скорее всего, так оно и было. Анька случайно вызвала Керемета. Может, стишок какой написала, а получился заговор… Стихи, они, вообще, такие… Короче, Керемет вызвался. И решил поприкалываться. Подсунул ей, наверное, какой-нибудь заговор на переход в иной мир или на слабо взял. Аньке же круче всех нужно быть, в этом ее главная слабость.

– Так, может, он и обратно ее вернет? В шутку, – не сдавался Метёлкин.

– Может. А может, и нет. А может, он вообще о ее существовании уже забыл. Это злодеи помнят о своих жертвах, а такие вот шутники – провернули розыгрыш, поржали – и забыли. Мы что, проверять будем? Ждать? Лично я – точно нет! Я иду спасать Аньку!

В этот момент я и правда поняла: даже если Метёлкин откажется мне помогать, я не сдамся. Ни за что не сдамся. Никого и никогда нельзя бросать в беде. Особенно лучшую подругу.

– Хорошо, – неопределенно мотнул головой Кирилл. Словно бы и не соглашался вовсе. – Хорошо. И что именно ты предлагаешь? Ну как, по-твоему, туда попасть? И главное, как попасть так, чтобы потом обратно вернуться? Если я помру, отец меня прибьет.

Наверное, он хотел разрядить обстановку, но стало только хуже. Я вспомнила о маме. Когда я думала о том, что собираюсь спасать лучшую подругу, было почти не страшно. Правильно как-то было. А если думать о маме… О ТетьИнге, даже об отце. О Чижике… Они же с ума все посходят, если со мной что-нибудь случится… А если у нас ничего не получится, мы не поможем Аньке, еще и своим родителям нагадим?.. Эти мысли высасывали остатки решимости.

– Нет! – Я сама не знала, с кем или с чем спорю. – Нет. У нас все получится! И мы обязательно вернемся. Родители и не заметят ничего. В общем, план такой…

И я начала рассказывать Кириллу о своем плане.