Румяна распахнула янтарные глаза. Из них, спеша в иное царство, утекали остатки сна. Как жаль, что сон кончился, Румяне-птице было в нём так хорошо! Можно ли снова уснуть – и увидеть ту же кузницу, тех же двоих… Интересно, это воспоминания – или воображение Румяны создало такую историю? Вспомнить бы хоть что-то из прошлого!
Румяна вспомнила – только не прошлое, а будущее. Сегодня её первый урок в новом классе, где она ещё и классный руководитель. Бывшая классная сломала ногу, и директор – не без злорадства, разумеется, – не нашёл ничего лучше, чем поставить на руководство опальную учительницу географии. Видимо, надеялся, что провал будет сокрушительным.
Перед уроком в учительской её мягко окликнул завуч Пётр Ильич:
– Деточка, вы используете с детками мультимедийное оборудование? Настоятельная просьба директора. Все учителя обязаны включить в уроки презентации, видео и… прочее. – Он махнул пухлой ручкой, будто останавливая сам себя.
– Какое оборудование? – не поняла Румяна.
– Мультимедийное, – назидательно произнёс завуч и покинул учительскую, оставив Румяну в обществе приятного вида женщины в очках и молодого человека, больше похожего на старшеклассника, чем на учителя.
– Он имеет в виду проектор, – улыбнулся парень. – Иван Иванович. – Он смущённо подал руку Румяне. – Ваш собрат по несчастью.
– Тоже учитель географии, – пояснила приятная женщина и протянула руку для знакомства: – Анна Георгиевна, биология. Но географию мне тоже приходилось вести.
– Приятно познакомиться. – Румяна пожала руки в ответ. – Почему по несчастью?
– Потому что учителя географии тут меняются каждую четверть. Какая-то мистически невезучая должность, – сказала Анна Георгиевна.
– А что с проектором? – спросила Румяна.
– Надо применять во время уроков, – ответила биологичка. – Потом внести изменения в программу и составить восторженный отзыв, отправить производителю техники. Это была благотворительная партия в наш лицей. Надо благодарить благотворителя. От всей души! – закончила она язвительно.
– Вы не бойтесь, дети обычно лучше разбираются с техникой. Они вам всё покажут и расскажут, – зарядил оптимизмом молодой учитель. – А какой у вас класс?
– Седьмой «В».
– Ой! – одновременно произнесли биологичка и молодой географ, переглянувшись.
– Ну что ж, успехов! – слишком бодро пожелала Анна Георгиевна и вышла.
Иван Иванович резко сконфузился и бочком просочился в коридор.
…Класс принял новую учительницу настороженно. Дети приглядывались к Румяне молча, лишь иногда шушукались. Позже Румяна поняла, что относительная тишина на уроке – это разовая акция седьмого «В»: трое из возмутителей спокойствия отсутствовали. А девочка Ия без мальчиков-заводил обычно сидела тихо – в классе её никто не любил.
После первого урока забежал запыхавшийся завуч:
– Деточка… кхм, Румяна Игоревна, учитель заболел, следующий урок тоже ваш. Уж не обессудьте, – и выкрутился из класса своей музыкальной походкой.
На перемене из коридора залетел баскетбольный мяч, ударился о стену и срикошетил прямо на проектор. Новенький подарок благотворителей, так ждавших от Румяны восторженный отзыв, рухнул на парту, корпус отлетел, обнажив электронную начинку. Тут же вокруг собралась толпа. Оказалось, сломались длинные штыри, которые держали корпус вместе. Что делать?
Словно фокусник, Румяна извлекла из сумочки загадочные предметы из сейфа Ампирова и разложила их на столе. Ребята ахнули от удивления – и правда, такие красивые и необычные вещицы!.. Румяне удалось приладить спицы к металлическому корпусу так, что временно они встали на место сломанных штырей, и проектор можно было вернуть на место.
Вечером Румяна делилась новостями с Евой, которую пригласили на чашечку рафа. Домработницу не смущал кофе на ночь; она говорила, что ночью спать – только время терять. Фаруза раскатала тесто и раскладывала на нём тонко нарезанные помидоры, пока Румяна с девочкой резали колбасу, маслины, тёрли сыр – словом, готовили всё, что требуется для пиццы.
– Мой новый класс считается трудным. Проблемы, похоже, из-за трёх мальчиков и девочки…
– То есть теперь у вас как бы четыре Софии. Повышение квалификации! – хмыкнула Ева.
– Да, и у меня кроме уроков классное руководство. – Румяна вздохнула. – Для Ильи Петровича школа – что-то вроде природного заповедника. Хищники, травоядные. И выживет сильнейший.
– Всегда есть люди с тараканами в голове, – философски заметила Ева.
– Как ты сказала? – Румяна удивлённо уставилась на девочку.
Фаруза бросила на Румяну сочувствующий взгляд: вечно эти её провалы в памяти, каждый раз что-то приходится объяснять, как ребёнку.
– Я говорю, все проблемы из-за тараканов в голове, – сказала Ева. – У некоторых вместо мозгов – целые полигоны для разведения насекомых. Тут ничего не поделаешь.
Румяна задумалась. Почему-то идея с тараканами ей показалась… перспективной. «Тараканов я не боюсь. Лишь бы не пауки!»
– Румянушка, – спохватилась вдруг Фаруза, – а покажи Еве эти вещи красивые, ну, помнишь, ты от Валета Вагановича принесла.
Румяна потянулась было к сумочке, но разочарованно сказала:
– А они… в школе остались…
– Зачем? – удивилась Фаруза.
– Проектор сломался, я спицы вставила. А очки… пришлось одной девочке дать, у неё свои как раз разбились. Она всё боится маме сказать. Увидела у меня очки на столе, они ей и подошли.
– Как могли подойти девочке чужие очки? – с недоверием спросила Ева. – Их же подбирают с такой точностью!
Румяна пожала плечами: ей казалось, что тут нет ничего удивительного. Девочка ещё пару раз переспросила, не путает ли учительница чего. А когда из духовки потянуло жизнерадостным ароматом, Ева переключилась:
– Сто лет не ела пиццу!..
…Сон пришлось отложить. Перед Румяной лежала рабочая программа по географии, которую она гипнотизировала уже полчаса. Стук в дверь, и, не дожидаясь ответа, Фаруза зашла и положила на стол толстые тома.
– Ты мне что, поваренные книги притащила? – улыбнулась Румяна.
– Не мне тебя учить, конечно, но… В общем, чтоб тебе не путаться в словах – изучай, – уверенно сказала Фаруза. – Ты ж учительница. А даже про тараканов в голове не знаешь, – покачала она головой и вышла.
Перед Румяной лежали два тома фразеологического словаря. Такова была Фарузина тяжёлая артиллерия.
– Посмотрим, – пробормотала Румяна.
Словари оказались настолько интереснее рабочей программы, что Румяна читала их, пока не заснула за столом, уронив голову на руки.
Электрический самовар закипел, и Румяна заварила крепкий чёрный чай. Школьные парты поставлены так, чтобы родители учеников могли смотреть друг на друга и разговаривать. За тот месяц, что Румяна была классным руководителем седьмого «В», у неё прошло уже три собрания. Взрослые возмутились было такому самоуправству, но настроение класса явно менялось в лучшую сторону.
На партах стояли тарелочки с бисквитным печеньем. Румяна взглянула на часы и улыбнулась первому из пришедших на собрание родителей – папе отличника Мити Лосева. Родители отличников обычно приходят раньше всех и садятся за первую парту, с довольным видом приготовившись слушать об успехах своих детей. Родители двоечников приходят последними и садятся где-нибудь в углу. Папа Мити Лосева провёл пальцем по одному из стульев, внимательно посмотрел на палец и, немного помешкав, с трудом разместился, зажав своё величественное тело между партой и стулом.
Постепенно почти все собрались, не хватало родителей четверых учеников. Румяна вздохнула: это как раз и есть самые непослушные дети, из-за которых класс считается «трудным».
Проектор включился. Родители приготовились увидеть столбики успеваемости по классу: публичный приговор плетущимся в хвосте, а от их родителей – зависть в адрес умничек местного масштаба. Сладко-солёный рейтинг раздора. Но экран засветился не столбиками. Присутствующие удивлённо наблюдали какой-то водопад, утопающую в зелени живописную скалу и внимали нежной музыке. Румяна, улыбаясь, налила каждому чай в красивую чашку и предложила угощаться.
– Простите, у вас сегодня день рождения? – спросила мама Юли Рыбкиной, принимая чашечку из рук классной.
– Нас никто не предупредил, вы уж нас простите, – произнесла ещё одна мама.
– Пожалуйста, не беспокойтесь, – заверила всех Румяна. – Просто я хотела поговорить с вами в дружеской обстановке. Мне бы очень хотелось узнать побольше о вас и о детях…
– Для этого необязательно собирать всех на собрание каждую неделю, – заявил папа Мити Лосева.
– Понимаете, мне передали этот класс с пометкой «непростой». Общение с родителями я считаю очень важным в преодолении… этой ситуации.
За прошедшие недели я поняла… – вдруг воодушевившись, продолжала учительница. – Знаете, дети-то просто замечательные!
Румяна взглянула на проектор. Все невольно проследили за её взглядом, будто из проектора должна была «вылететь птичка».
– Во-первых, я хочу отметить взаимопомощь в нашем классе… Дети заступаются друг за друга, не боятся даже старшеклассников!
Произнося свою речь, Румяна вспоминала, как Данила, как раз один из не поддающихся воспитанию двоечников, высыпал на голову Иры Волковой (мама которой так невозмутимо откусывала печенье) раскрошенный мел. Спокойная Ира не хотела связываться с драчуном Данилой. Румяна подозвала к себе Данилу и Иру и поговорила с ними, но по отдельности. После этого разговора Данила немного успокоился, а Ира стала с нежностью поглядывать в его сторону. Именно Данила и был тем, кто заступился за Иру, когда большой одиннадцатиклассник по прозвищу Слон толкнул её в коридоре.
– Во-вторых, я хочу вам сказать, что у детей большой кругозор…
И снова воспоминания подкинули Румяне яркую картинку урока истории, куда её срочно вызвали из учительской как классного руководителя. Три талантливых хулигана Лёха, Данила и Максим устроили концерт: Лёха стоял на парте в позе вождя и декламировал Маяковского, а двое других отбивали ритм на партах. И с Маяковским, и с современной музыкой Румяна познакомилась как раз после того, как известные стихи в исполнении ребят идеально влились в рэповую форму. На любимой строчке школьников: «берёт – как бомбу, берёт – как ежа»[10] – Данила и Максим дубасили по столу изо всех сил. Четвёртая из «плохой компании», девочка Ия, хохотала так, что сползла со стула под парту. Класс ревел от восторга, а учительница истории, потерявшая контроль над этой внезапной стихией вдохновения, готова была разреветься от бессилия. Однако если отбросить эти незначительные детали, то выступление, несомненно, удалось.
– В-третьих, – продолжала учительница свой воодушевлённый спич, – в классе есть круг ребят, на которых я всегда могу положиться. И даже могу вам сказать, что ребёнка каждого из присутствующих здесь я могу назвать моим помощником и даже… соратником!
– Всё это, конечно, хорошо, – подал голос папа Мити Лосева, – но что вы намерены делать с детьми… – Он обвёл взглядом присутствующих. – С детьми, родители которых не пришли на собрание? Мы пытались поднять вопрос о переводе этих ребят в другую школу, всё-таки наш Десятый лицей имеет определённый статус. Илья Петрович обещал разобраться с ситуацией…
– Всё-таки я за то, чтобы подружить детей, а не… – начала Румяна.
Но папа отличника перебил её:
– Ведь вас как раз для этого пригласили в наш класс? Вы кто-то вроде… кризисного менеджера, да?
Румяна переспросила:
– Кризисный менеджер?..
Папа Мити Лосева, усмехаясь, переглянулся с некоторыми родителями:
– Учительница географии не знает, зачем нужен кризисный менеджер? Простительно, не так ли? – Направив колючий взгляд на Румяну, он произнёс: – Это тот, кто помогает компании справиться с экономическими и денежными трудностями.
– Нет, я совсем не такой человек. – Румяна тряхнула головой, и ключики-серёжки весело закачались. – Моя задача – помочь детям.
– Знаете, моя дочь от вас в восторге! – вступила в разговор мама Юли Рыбкиной. – Она говорит мне, что знает ваш секрет! – Мама Юли широко улыбнулась.
– Спасибо за отклик, Юля очень внимательная девочка, – сказала Румяна и подумала: «Видимо, мама до сих пор не в курсе, что Юля потеряла очки!»
На следующий день после уроков Румяна сидела в учительской и пила чай, задумчиво глядя в окно. Данила уходил со школьного двора вместе с Ирой.
– Можно, Румяна Игоревна? – В приоткрытую дверь заглянула Юля Рыбкина.
– Конечно, Юля, заходи.
Семиклассница с веснушками и весёлыми хвостиками поправила сползающие очки, которые ей одолжила Румяна, и произнесла таинственным шёпотом:
– Мама сказала, вы включали проектор. А я всё думала: зачем они туда плывут? Оказывается…
– Ты что, их видишь? – Румяна выглядела ошеломлённой.
Юля кивнула.
– Я только хотела узнать, куда они плывут, чтобы потом уже вам рассказать, что я их вижу. Это и есть ваш секрет? Вы – заклинательница тараканов! А проектор – это такой домик для тараканов? – не унималась Юля.
– Можно и так сказать. Они там живут, пока не попадают в голову родителей.
– Как это интересно!.. Я тоже так хочу. А если я их вижу, я смогу потом тоже, как вы…
Румяна только покачала головой, не представляя, что ей теперь со всем этим делать.
На уроке географии тараканы летели из голов учеников прямо в проектор. Юля с восхищением наблюдала это зрелище: фиолетовые светящиеся тараканчики, совсем не противные, а даже как будто милые, выплывали из склонённых над учебниками голов детей, а из голов непослушных, болтающих и крутящихся на месте учеников тараканы прямо-таки выпрыгивали на большой скорости. Но даже те, кто вылетал из головы как пуля, подлетая к проектору, замедляли ход и вплывали в проектор размеренно и задумчиво. Юля очень хотела посмотреть, как тараканы детей попадают в головы родителей, но Румяна Игоревна строго запретила ей показываться на собрании: там должны быть только родители! Позже, по настоятельным просьбам «сообщницы», учительница рассказала Юле, что происходит после того, как детские тараканы попадают в проектор.
Они там пережидают до тех пор, пока на собрание не придут родители детей. Зная каждый «своего» родителя, тараканы переплывают из проектора в головы взрослых. У взрослых, конечно, есть свои тараканы, но они довольно замученные: всё-таки у родителей жизнь полна тревог, волнений и рутины; им приходится ходить на работу, переживать обо всём на свете, и их тараканы уступают по силе и мощи детским. Поэтому детские тараканы легко расправляются с родительскими, и те исчезают. Но некоторым всё-таки удаётся скрыться и спрятаться где-то в школе. Иногда они переползают в головы каких-нибудь зазевавшихся учителей…
– А что вы делаете, чтобы тараканы родителей к вам не переползли? – спросила Юля. Она представила, как же, наверное, тяжко быть учителем, того и гляди, впустишь к себе чужих, неизвестных тараканов!
– Надо наводить порядок в голове! Тараканы селятся там, где не убрано…
– Но что делают родители, у которых в голове начинают жить тараканы их детей?
– Они начинают понимать и слышать своих детей, у них появляются общие интересы…
– А сами-то родители замечают, что с их тараканами что-то не то?
– Вряд ли, – пожала плечами Румяна. – Думаю, родители считают, что всё произошло само собой.
– Но ведь это же такая власть! – говорила Юля.
– Ну ты даёшь! Власть… У уборщицы в школе тогда тоже власть!
– При чём тут уборщица?
– Быть учителем – вот что важно, но тараканы тут ни при чём. Если, кроме перегонки тараканов, больше ничего не делать – ничего, кроме уборки, не выйдет.
Юля задумалась.
– Данила с Ирой стали дружить, – вдруг сказала она.
– Заметила, да? Это одна из задач учителя – чтобы дети дружили. Тогда и учиться гораздо легче.
Всю беседу Юля крутила в пальцах кончик косички.
– Давай, рассказывай, что там у тебя! – улыбнулась Румяна, заметив беспокойство девочки.
– Это из-за Лёши. Понимаете, я не знаю, что с ними делать.
– С кем? – не поняла Румяна.
– С бабочками. С бабочками в животе…
Румяна, которая только-только разобралась с тараканами, не понимала, о чём говорит Юля.
– Ну ба-абочки, Румяна Игоревна. Ну, когда любишь кого-то… Неужели вы не знаете? – Юля удивлённо смотрела на учительницу.
Румяна покраснела: о таких бабочках она ничего не слышала.
– Понимаете, самое главное-е… – протянула Юля. – Я их вижу! Вижу, как они летают! Они сами золотистые, а от них такие вспышки! Но что мне с ними делать? Мне нужен ваш совет.
– Не знаю, что сказать тебе, Юля, – развела руками Румяна. – По мне, бабочки в животе лучше, чем тараканы в голове.
– Но я бы хотела… я мечтаю, чтобы мои бабочки перелетели к… Лёше. Тараканы же перелетают!
Учительница не хотела расстраивать Юлю, но ей казалось, что заставить перелететь бабочек – задача не из лёгких. С тараканами куда проще.
А в конце недели Юля подошла после всех уроков к Румяне в учительскую. Лицо было опухшее от слёз, она резко положила на стол очки с зеленоватыми стёклами и сказала:
– Забирайте. Мне они больше не нужны.
– Юля, что случилось?
– Мама увидела и велела вернуть. Она купила мне новые. – И Юля достала из футляра небольшие очки в лёгкой оправе.
– Юлечка, очень красивые…
– Вы не понимаете! – вдруг вскрикнула Юля. – Я теперь их не вижу.
– Кого не видишь?
– Никого. Ни тараканов, ни бабочек! – С этими словами Юля выбежала, чуть не столкнувшись в дверях с Анной Георгиевной.
Биологичка вошла в учительскую летящей походкой и склонилась к зеркалу, поправляя причёску. Первый раз Румяна видела её в таком лирическом настроении.
– У вас тоже бабочки, Анна Георгиевна? – улыбаясь, спросила Румяна.
Биологичка удивилась и, подумав, рассмеялась:
– Ах, вы об этом! Нет, дорогая, просто завтра спектакль, вы в курсе?
Румяна слышала какие-то обрывки разговоров о спектакле, но была слишком погружена в свои заботы о переселении тараканов, поэтому покачала головой.
– Ну как же! Традиционный осенний спектакль! – Анна Георгиевна наконец отвлеклась от зеркала. – Ежегодное мероприятие в исполнении старшеклассников. Мы его все любим и ждём.