Перед ее глазами был не потрескавшийся борцовский ковер, покрытый трещинами и лужами пота, и не металлическая клетка. Перед ее глазами было прохладное голубое озеро, окруженное бескрайним зеленым лугом. Стройные камыши легонько толкались между собой. Совсем как в деревне у бабушки. Полуденное солнце согревало плечи, а прохладная вода нежно ласкала голени и стопы.

Хитоми сидела на небольшом деревянном мостике, опустив ноги в голубой полумрак волн.

Она не слышала ни гул кондиционеров, ни крикливое многоголосье бойцовского зала. Она слышала шум ветра и тихий шепот, доносящийся издалека.

Это был голос. Ее собственный голос.

Голос напевал песню, которою Хитоми слышала в далеком детстве. Эту песню пела мама, когда укладывала их с братом спать. Теперь ее поет Хитоми – для себя. И не перед сном, а между боями.

Хитоми открыла глаза, мгновенно переместившись из чудесного природного пейзажа в атмосферу клуба, заполненного едким запахом уставших человеческих тел, резины и моющих средств.

– Все нормально. Я отдохнула.

Хитоми подняла кожаный шлем и натянула перчатки, еще мокрые после предыдущей схватки. Кивнула, подзывая, Забаю: тот быстро подбежал к сидящей на ковре девушке. Невысокий Забай вел переговоры с бандой косторезов и договаривался насчет новых схваток. Отношения с косторезами были все еще напряженные, неопытный переговорщик легко мог спровоцировать конфликт. Забай обладал широким лбом и лицом человека, с которым хочется быстро договориться и поскорее расстаться.

Хитоми было не к лицу самой опускаться до разговоров с рядовыми рубаками. При ее статусе еще можно было снизойти до общения с кем-то из главарей, но… Те были слишком трусливы, чтобы выходить на бой без правил. Они лишь присылали своих бойцов и не забывали делать ставки.

Хитоми же просто обожала, когда их ставки прогорали. Поэтому заходила в клетку сама. И еще она умела и любила драться.

– Кто на этот раз? – спросила она Забая. – Мы ее знаем?

– Не уверен. Не видел раньше. Новенькая. Крепкая, шея широкая…

– Не слепая, вижу, – прервала его Хитоми. – О чем они говорили с тобой?

– Косторезы просят условие.

– Не бить сильно? – Она вскинула бровь и усмехнулась.

– Нет, они хотят ужесточить бой.

– О… Это мило. Я согласна. Как ужесточаем?

– Без экипировки. Голые кулаки, до потери сознания.

– Какая прелесть.

Хитоми отложила шлем и сняла перчатки.

– Ты уверена? – нахмурился верный Забай.

Члены банды Хитоми, стоящие с их стороны клетки, одобрительно загудели. Они всегда с удовольствием смотрели бои своей предводительницы и не допускали мысли о том, что кто-то сможет ее победить.

Однако Хитоми не позволяла себе витать в облаках, наслаждаясь ореолом непобедимости. Каждого противника она встречала как самого главного в своей жизни, и девушка, которая сейчас разминалась за клеткой, не стала исключением. Она, безусловно, была опытным бойцом. Это было видно по каждому движению, по взгляду, который она коротко бросала из-под бровей. Она желала драться без защитной экипировки – смелое решение уверенного в себе человека.

Соперница закончила разминку и отправилась в клетку. На ней были ярко-красные шорты и черный рашгард с неприличной надписью. Почти выбритый затылок и косая челка, спадающая на глаза, делали ее похожей на мальчишку-хулигана из прошлого века.

Итак, подумала Хитоми, косторезы хотят ужесточить драку. Почему и зачем? Уверены в бойцовских качествах претендентки? Или просчитали слабые места Хитоми и готовы найти ключ к победе? Отыскать слабые места не так уж и трудно. Все противники видели десятки боев Хитоми. Никаких секретов – приходите и берите свое. Но ни у кого, увы, так и не хватало сил, чтобы завоевать желанную победу.

Забай подхватил экипировку и одобрительно похлопал девушку по спине.

На ней были темно-синие эластичные штаны, плотно облегающие стройные ноги, и такой же рашгард цвета грозового неба, украшенный ослепительными молниями.

Хитоми быстро зашла в клетку, дверь закрыли. Щелкнул замок, девушки остались вдвоем.

Со стороны не каждый признал бы в Хитоми прирожденного бойца. Слишком худые и длинные ноги, тонкие пальцы, гибкая талия. Хитоми могла показаться хрупкой, но только до того момента, когда начинала двигаться. Скорость, точность и реакция – три ангела, приносящие ей удачу и обеспечивающие защиту от любых повреждений. В худых руках и узких бедрах скрывались крепкие сухожилия, гибкие суставы и смертоносные комбинации, отточенные многочисленными тренировками. Такой «набор» способен одолеть любого противника еще на стадии, когда тот только планирует свою атаку, заранее обреченную на провал.

«Что знают они и о чем пока не догадываюсь я?» – подумала Хитоми и еще раз внимательно осмотрела девушку. До сигнала к началу боя оставалось несколько секунд. Достаточно, чтобы разгадать секрет.

Война – путь обмана. Значит, кто-то кого-то пытается одурачить… Они, конечно, видели ее схватки и знают, какой урон Хитоми может нанести в бою голыми кулаками. И тем не менее идут именно на такую схватку… Думают, что их боец победит, будет быстрее? Не-ет, это вряд ли. Короткие руки, короткие ноги. Походка тяжелая. Порхать она точно не будет, а вот на стремительный мощный рывок способна. Что еще может рассказать тело атлета? Узловатые пальцы и сломанные уши, похожие на два разварившихся пельменя…

Хитоми тихонько засмеялось. Как же все просто.

«Вы хотите скрыть от меня борца? Думаете, будто я расслаблюсь, услышав, что бой пройдет на моем поле, и буду ожидать кулачной схватки, а сами тем временем подсунете неожиданную борьбу? Что ж, меня не первый раз пытаются сломать», – усмехнулась она про себя. План сложился молниеносно.

Девушки вышли в центр клетки. Никаких рукопожатий.

Раздался звонок электронного таймера, и бой начался.

Хитоми все правильно поняла: соперница оказалась борцом, и ставка была именно на ее борцовские навыки. Еще не стих звонок таймера, как она шумно выдохнула, нырнула вперед и со скоростью электропоезда метнулась в ноги Хитоми, собираясь через мгновение свалить ее и уничтожить в партере.

Но Хитоми была быстрее и начала движение раньше.

Даже если соперница и успела заметить опасность, то уже не могла остановиться. Хитоми устремилась навстречу и, подпрыгнув, «выстрелила» острым коленом прямо в лицо летящей на нее девушки.

Бам!

Удар пришелся точно в переносицу. Настоящий стенобитный таран врезался в голову и встряхнул мозг, ударяя его о стенки черепа и обрывая нити сосудов. Шейные позвонки звонко клацнули и сместились, защемляя спинной мозг.

Девушка-борец вздрогнула всем телом, словно через нее прошел электрический разряд. Ноги скользнули, отрываясь от пола, и она рухнула на канвас, будто мешок с дайконами. Едва ее голова дернулась от удара об пол, Хитоми ловко приземлилась рядом и дважды всадила кулак в ухо поверженной соперницы. В этих ударах не было нужды, но косторезы, застывшие в изумлении, должны видеть ее беспощадность и готовность зайти далеко за грань.

Дверь клетки распахнулась, и толпа бойцов вклинилась между Хитоми и неподвижным телом. Впрочем, в этом не было необходимости. Схватка была окончена. Хитоми легко выпорхнула на свободу. Сейчас ее больше интересовал Забай, размахивающий телефоном, на экране которого мерцал сигнал вызова.

– Кейн? – засмеялась Хитоми, забирая свой телефон.

– Часа без разговоров провести не можете, – оскалился Забай.

Хитоми бросила взгляд через плечо, провожая толпу косторезов, выносящих из клетки девушку, которая все еще была без сознания. Когда она придет в себя, то тысячу раз пожалеет, что однажды решилась ужесточить схватку с самой Хитоми. Да и соратникам спасибо не скажет: дали бы очухаться сначала…

– Не суй свой маленький нос в чужие дела! – Хитоми картинно пригрозила пальцем Забаю и поспешила в раздевалку, скрываясь от шума зала.

Она прикрыла дверь, уселась на пластиковый стул и только тогда приняла вызов. Хитоми никогда не торопилась начать разговор, пока не находила идеальное место, чтобы спокойно пообщаться. Человек на том конце линии знал о ее привычке и терпеливо ждал, когда же Хитоми наконец-то соизволит ответить.

– Кейн, привет! Меня уже отчитали за частые разговоры с тобой! – засмеялась она.

– Привет, привет! – отозвался молодой человек. – Кто отчитал?! Дай угадаю. Забай? Всего-то второй звонок за сегодня! Твой верный пес не отпускает тебя ни на минуту!

– Не переживай, я сама себе хозяйка. Забай избавляет меня от моря хлопот и делает это от чистого сердца. Цены такой преданности нет.

– Рад, что у тебя есть не менее преданный друг, чем я.

– О, Кейн, только не вздумай ревновать!

– Обязательно заревную, Хитоми, обязательно! Но чуть позже. Сегодня у меня есть более важные дела, и… Я хотел договориться с тобой на завтра. Не хочешь немного покататься?

– Отлично! Было бы здорово. Завтра свободна. Куда сгоняем?

– Мне нужно ненадолго съездить к отцу. Не откажусь от хорошей компании.

Преждевременная радость Хитоми тут же угасла. Девушка была не против совместной прогулки, но встречи Кейна с отцом всегда проходили тягостно. Это путешествие не будет приятным.

Если Кейн собирается к отцу, значит что-то случилось. Хитоми была хорошим другом и всегда чувствовала, когда нужна помощь. Очевидно, произошло что-то нехорошее. Вновь требуется ее крепкое плечо.

Жаль. С гораздо бо́льшим удовольствием она провела бы день с лучшим другом совсем иначе. Без хлопот и неприятных встреч. День, который не нужно ни с кем делить.

Она отмахнулась от мимолетной тревоги и поспешила ответить:

– Да! Конечно, поехали. Ничего не хочешь рассказать?

Кейн помолчал.

– Есть что рассказать, но это…

– Не телефонный разговор?

– Именно так. Есть кое-что… Покатаемся и обсудим.

– Хорошо. Во сколько встречаемся?

Они перекинулись еще парой слов, но для долгой и беспечной болтовни у Кейна не было времени.

Хитоми выбралась из мокрой формы и стянула с волос влажную резинку. Черные волосы рассыпались, доходя до тонких ключиц и лопаток. По дороге в душевую Хитоми на мгновение замерла перед высоким зеркалом, покрытым наклейками спортивных клубов и бейсбольных команд, и посмотрела на себя. Худые белые плечи, здоровенный лиловый синяк на ребрах. Низкая прямая челка привычно лежала на чуть изогнутых бровях, словно готовая в любой момент опуститься ниже и закрыть Хитоми от всего мира.

– Чего уставилась? – буркнула она себе под нос. – Не красавица.

* * *

Горо был зол на свою жену. Он был зол на нее сегодня, и он был зол на нее вчера. Он злился на нее каждый день – столько, сколько помнил их трижды проклятый брак.

– Дура! – не переставал восклицать он, прыгая через огромные июньские лужи. Утренний ливень давно закончился, но оставил вдоль грунтовой дороги широченные океаны воды, обойти которые не представлялось возможным.

Горо мог бы добраться до резиденции господина Ватанабэ на автомобиле, но такого позора он не перенес бы.

– Дура! Глупая ты ящерица!

Да, Горо мог бы доехать до вожделенных Туманных садов господина Ватанабэ на автомобиле. Но только не на черном красавце-джипе, который купил за сумасшедшие деньги в начале этой весны и теперь ежедневно сдувал с него пылинки, а на разбитой колымаге, которую давно собирался сбагрить за копейки какому-нибудь неразборчивому дурачку. Приехать на ржавом корыте?! Что подумает господин Ватанабэ?! Подумает, что у Горо не водятся деньги? Или подумает, что Горо – один из тех одержимых глупцов, кто так сильно хочет посетить чудесные Туманные сады, что продал последнее, чтобы набрать монет хотя бы на один визит? Вот уж нет! Горо не такой. Он не впал в зависимость, и у него хватает денег. Все у него есть… Все! И деньги, и связи, и приличный автомобиль… А еще глупая жена, которая забрала ключи от джипа и не желает их отдавать!

Поэтому ему пришлось ехать на такси, как какому-то нерадивому клерку, да еще и высаживаться подальше от резиденции, чтобы никто не увидел его позора. А теперь вот – прыгать через лужи, добираясь не по приличной асфальтовой дороге, а окольными путями.

– Какое твое дело? – продолжал он негодовать. – Какая тебе разница, куда и когда я собираюсь? Дура! Какая разница, как я провожу время?! Я даю тебе достаточно денег, чтобы ты не лезла ко мне со своими бесконечными претензиями! Я и поколотить могу, не забывай!

Горо не помнил, когда последний раз давал жене хоть какие-то серьезные деньги. Такое бывало, конечно, но очень давно. Однако на сделку с памятью Горо шел охотно и не собирался отказываться от роли благосклонного хозяина дома, как и от своего слова.

– Могу поколотить! – еще раз добавил он, но уже тише. И не только потому, что чаще бывало наоборот и тумаки прилетали от жены: как правило, она била его по рыхлым бокам и спине. За рощей высоких кипарисов показались зеленый забор резиденции господина Ватанабэ, подъездная асфальтовая дорога и припаркованные дорогие автомобили с непрозрачными стеклами. Теперь стоило сохранять приличный вид и достоинство, не обращая внимания на промокшие мокасины.

Дорога вильнула между кипарисами, скользнула вдоль современного металлического забора и уперлась в величественные черные ворота с острыми пиками, которые больше подошли бы для ограды какого-нибудь готического кладбища. Через такие большие ворота легко мог проехать грузовик, но сейчас они были закрыты.

– Твое счастье, что я быстро добрался, – решительно прервал Горо воображаемый разговор со строптивой женой. – Продолжим после!

Он отряхнул забрызганные штаны и подошел к калитке, приютившейся сбоку от черных ворот. Нажал кнопку звонка, темневшую под глазком видеокамеры, расположенной на уровне лба. Последовала продолжительная пауза, после которой замок на входной калитке наконец-то щелкнул.

Горо прошел во двор и поспешил по гравийной дорожке к двухэтажному особняку, построенному в современном европейском стиле. Высокие зеркальные стекла обрамляли весь первый этаж. Второй этаж, расположенный под черной крышей с широким козырьком, был практически лишен окон.

Несколько ступеней лестницы вели к приоткрытым дверям. За ними виднелся холл, залитый неярким светом напольных ламп.

В холле было пусто.

Горо оставил сырую обувь у входа, отметив расставленные в ряд легкие туфли и сандалии, и ощутил легкий укол зависти. Кто-то сегодня добрался до Туманных садов господина Ватанабэ раньше его! Кто-то вволю наслаждается прелестями этого места, пока Горо ругается с женой из-за ключей от его же автомобиля!

Он унял нарастающее негодование. Пусть тут кто-то появился раньше. Пусть наслаждается прелестями. Но Горо все предусмотрел и договорился о визите заранее. И сегодня он не просто гость Туманных садов. Он – особенный гость! Сегодня большой праздник, сегодня осуществится его самая желанная фантазия…

Горо прошел по плотному соломенному настилу через пустующий холл и оказался в приемной. Все здесь походило на столичный офис начальника: элегантный столик секретарши, массивные кожаные диваны, маленькие пальмы в деревянных горшках. Где-то журчал фонтанчик.

За столиком сидела девушка с коротким каре и флегматично клацала острыми ноготками по клавишам ноутбука. Она была похожа на совершенно обычную секретаршу. А вот двое мужчин, вальяжно развалившихся на диванах, совсем не выглядели как офисные сотрудники. Застывшие взгляды, квадратные челюсти и изуродованные шрамами кулаки – это была охрана. Пиджаки обоих топорщились на боках, плохо скрывая автоматическое оружие гигантских размеров.

Путь между диванами, охраной и секретаршей вел прямиком к внушительной двери алого цвета, на поверхности которой были вырезаны три сцепившихся дракона.

Секретарша приветливо улыбнулась и указала рукой на один из диванов, свободный от угрюмых великанов-охранников.

– Я перевел нужную сумму…

Секретарша снова улыбнулась и, не произнеся ни слова, повторила жест.

Горо вздохнул, выбрал место подальше от пиджаков с пистолетами и уселся на диван, который буквально всосал его в себя всей своей огромной кожаной пастью.

Прошло минут десять, и тяжелая красная дверь приоткрылась. Из кабинета господина Ватанабэ неспешно вышла стройная девушка в белых туфлях на высоченных каблуках и в облегающем белом платье. Туфли сразу бросались в глаза: тонкие острые шпильки были такой длины, что казалось, будто девушка перемещается как балерина – на кончиках пальцев. Каблуки безжалостно впивались в татами. Волосы девушки были стянуты в тугой узел, переходящий в длинный тяжелый хвост, достающий до крепких, подтянутых ягодиц.

Она спокойно и уверенно прошла мимо Горо, не взглянув в сторону гостя. На ее изящных руках были полиэтиленовые перчатки. Девушка несла перед собой прозрачный пакет, в котором лежали две отрезанные ступни. Кровь заляпала пакет изнутри и собралась на дне в небольшую лужицу.

Горо знал, как зовут эту девушку.

Это была Рэми – личный помощник господина Ватанабэ, агент по особым поручениям. Господин Ватанабэ был серьезным бизнесменом, а у любого серьезного бизнесмена неизменно появлялись недоброжелатели, которых следовало усмирять. Рэми была идеальным исполнителем деликатных поручений. Ее репутация была безупречна и щедро обагрена кровью тех, кто пытался встать на пути господина Ватанабэ.

Взирая на ее тонкие поджатые губы и торжествующий взгляд, Горо отметил про себя, что так выглядит человек, который качественно выполнил работу и доволен собой.

Рэми покинула приемную, оставив после себя легкий аромат весенних цветов.

– Господин Ватанабэ готов принять вас, – сказала девушка, похожая на секретаршу.

Горо поспешил подняться с дивана, что удалось ему не без труда, и направился к трем алым драконам.

Для Горо это было волнительно. Он встречался с господином Ватанабэ дважды. Первый раз – во время знакомства с Туманными садами. Даже получив рекомендации, господин Ватанабэ всегда лично встречал новых клиентов, долго и внимательно общался с каждым. Второй раз они встретились в банке, в деловом районе Токио. Они были так близко друг к другу, прошли совсем рядом, чуть коснулись рукавами, но господин Ватанабэ и бровью не повел, когда их взгляды пресеклись. «Наверное, он меня не заметил», – подумал тогда Горо.

Сегодня должна была состояться их третья встреча. Самая важная! Горо предупредил о своем намерении, поэтому снова удостоился личного визита.

Он подошел к приоткрытой двери, помедлил мгновение и вошел.

Кабинет не был огромным, не был вычурно-богатым. Светлые стены, все те же пальмы в горшках, диковинные антикварные статуэтки в шкафах со стеклянными дверцами.

За массивным дубовым столом сидел пожилой поджарый мужчина с уставшим лицом, но цепким взглядом. На нем были классический костюм и свежая белоснежная сорочка, словно только что от прачки. Вызывающе короткая стрижка делала его похожим на уличного бандита, что лет тридцать назад было довольно близко к правде. Жестом мужчина предложил Горо присесть в кресло напротив.

– Не думаю, что имеет смысл долго разговаривать, – после короткого приветствия произнес господин Ватанабэ. – Вы сделали выбор, и любые беседы вызывают лишь раздражение. Я прав?

Горо почувствовал, как пересохло во рту. Он кивнул, на несколько секунд замерев с опущенной головой, – и в знак почтения, и в знак согласия.

– Я получил ваше сообщение, – продолжил сидящий за столом мужчина. – Получил и внимательно изучил… Я не скрываю сады от тех, кто жаждет их прелестей, но на заказы, подобные вашему, соглашаюсь не всегда. Тому есть причины, но разговор не о них. Вы готовы заплатить полную стоимость? Речь не про деньги.

– Да, – снова кивнул Горо.

– И вы осознаете, чем все закончится?

– Все так. – Горо кивнул третий раз. – Все так, да! Осознаю и готов.

Господин Ватанабэ достал из стоящей на столе деревянной коробки толстую сигару, покрутил ее в руках и с явным сожалением положил обратно.

– Охотно верю… Но на всякий случай уточняю. После исполнения заказа ваше тело будет обнаружено без вероятности выявить хоть малейшие связи с моим заведением. Возможно, оно будет обезображено. Возможно – уничтожено полностью. Вы это осознаете? Считаю своим долгом предложить более…

– Все так! Сгораю от нетерпения!

– Хорошо. – Строгость и равнодушие исчезли с лица господина Ватанабэ, он на мгновение оскалился щербатой улыбкой. – Вы уверены в выборе. Не вижу смысла тратить время дорогого гостя и стоять на пути к вашей мечте. Вас проводят.

Услужливая девушка, облаченная в небесно-голубое кимоно, принесла белую наплечную сумку и провела Горо через небольшой коридор к заветной двери, ведущей в Туманные сады.

Выходя из здания с противоположной стороны, Горо обулся в белые сандалии ручной работы, обнаруженные в сумке. Полученный набор предметов был ему хорошо знаком: несколько полотенец, сухие и влажные салфетки, вата, жгуты, зажимы, пузырьки с кровоостанавливающими средствами, мази для мгновенного заживления и прочие медикаменты. Сотрудники могли оказывать помощь клиенту по первому требованию, но обязательный набор был у каждого, кто заходил в сад, – даже у тех, кто не отказывался от услуг персонала на месте.

Но Горо не нуждался в подобной помощи. Не нуждался во время предыдущих визитов – и уж тем более сегодня.

Огромный участок с обратной стороны здания был окружен плотными рядами кипарисов, напоминающими многометровую крепостную стену. Деревья скрывали от посторонних глаз тайны и наслаждения Туманных садов.

Вместе с девушкой в голубом кимоно Горо пошел по дорожке, усыпанной серой морской галькой.

Сады не просто так называли Туманными. Все окруженное кипарисами пространство было заполнено густым белым туманом. Туман, словно разлитое в воздухе молоко, окутывал и величественные сосны, и плотные рощи бамбука, и ароматные заросли можжевельника. Без опытного провожатого среди вечно влажной зелени заплутал бы даже постоянный посетитель.

Из тумана выглядывали покрытые листвой ветви. Девушка вела Горо вдоль аллеи крепких молодых слив. Воздух был наполнен запахом хвои. Время от времени его перекрывали пронзительные волны аромата, исходящего от чудесных ирисов и гортензии.

Где-то рядом журчал ручей. Несколько раз они перешли через деревянные мостики.

Вскоре в белом мареве прорезался желтый свет. Он буквально струился от маленького домика.

Домиков в Туманных садах было много. Встречались небольшие – с тонкими стенами, аккуратные, словно подарочные коробочки. Или покрупнее – из широких досок и толстых стволов бамбука, напоминающие старинные военные укрепления. Некоторые домики были соединены друг с другом небольшими галереями, иногда наседая на соседа и объединяясь в гротескные конструкции, похожие на сваленные в кучу детские кубики. Стены зданий были покрыты красными защитными иероглифами, прочитать которые не позволял туман.

Можно было предположить, что внутри садов господина Ватанабэ расположилось настоящее поселение. Но домики служили исключительно для обслуживания клиентов, и в каждом из них скрывались такие удовольствия, мечтать о которых не посмел бы и самый искушенный гедонист.

Случайно узнать про Туманные сады господина Ватанабэ было невозможно. Только связи и рекомендации открывали ворота этого места. Узнавший же рисковал стать постоянным клиентом, если не вовсе остаться тут навсегда.

С появлением домиков к журчанию воды и шелесту листьев добавились новые, едва уловимые звуки. Это были приглушенные стоны и хруст костей, звон железных цепей и глухие удары. Подобные звуки могли вызывать тревогу, если бы не были столь тихими. Молочный туман поглощал крики, приглушал треск разрываемого мяса и скрежет пыточных аппаратов.

Горо заметил, что улыбается.

Они подошли к одинокому домику с плотными стенами из грубо обработанной древесины. Девушка отодвинула дверь и замерла в почтительном поклоне. Горо шагнул внутрь.

У этого домика были толстые стены. Доски сдерживали внутри комнаты тяжелый горячий воздух. Горо бросил ненужную сумку на лавку, быстро стянул с себя всю одежду и поспешил вглубь дома.

Отодвинув перегородку, он оказался в еще более жаркой комнате, в центре которой стояла широкая кедровая бочка. Запах хвои в раскаленном воздухе был настолько силен, что от каждого вздоха Горо пьянел все сильнее и сильнее. Его спина и живот мгновенно покрылись по́том.

Он прошлепал босыми ногами к лесенке, поднимающейся к краю бочки, и взобрался на верхнюю ступеньку. Бочка была большая. Если бы она располагалась в бане, в ней легко могли бы разместиться человек шесть-семь и даже не пихаться ногами.

Но это была не баня.

Горо вытер с лица горячие капли. Над бочкой поднимались клубы пара, сквозь которые присматривалось ее содержимое.

В бочке была не вода.

Бочка была заполнена чем-то блестящим и подвижным. Это были длинные толстые черви всех оттенков белого, розового и коричневого; это были зеленые слизни размером с человеческую руку и ребристые пиявки, вытягивающие нежные присоски над поверхностью жижи. Тысячи желез выделяли прозрачную слизь, в которой непрерывно копошилось отвратительное месиво из гладких тел, скользящих друг по другу.

Кто-то до краев заполнил кедровую бочку самыми отвратительными представителями животного мира, позволив им перемешаться в невообразимый бульон.

Горо перенес ногу через край бочки и осторожно опустил в подвижную кашу. Потом – вторую ногу, оказавшись в бочке по пояс. Липкие теплые существа засуетились вокруг его бедер. Он почувствовал, как плотные бока скользят по коже, ощутил легкие уколы: пиявки охотно присасывались к свежему телу.

Но нужно Горо было вовсе не это.

Его здесь ждали. В бочке, в месиве из червей и слизней скрывалась та, за встречу с которой Горо согласился заплатить самую большую цену в своей жизни.

Поверхность колыхнулась прямо перед его животом.

Из слизи показалась макушка с черными слипшимися волосами.

Через несколько долгих секунд перед Горо вынырнуло бледное девичье лицо, а затем худые плечи, покрытые зелеными слизнями и лентами плоских червей.

Сидящая на дне бочки девушка поднялась во весь рост. Черви вместе со слизью стекали с ее мертвенно-серой кожи. У девушки были маленькая грудь, плоский живот и тонкие запястья.

Она подняла руки и протянула их к гостю.

Горо уже дрожал от возбуждения. Он не чувствовал пиявок, присосавшихся к бедрам, не замечал раздавленных под ногами слизней и червей. Горо не мог оторвать взгляд от девушки, и сладостное предвкушение сводило его с ума.

О, сколько дней и ночей он провел в этом месиве! Сколько поцелуев и объятий помнило его рыхлое тело, сколько страсти подарила ему липкая обитательница кедровой бочки…

В Туманных садах господина Ватанабэ было множество необычных услуг, но Горо предпочитал только ее. Каждое утро его, истощенного, вытаскивали из бочки и отмывали. Приводили в себя при помощи капельниц и лошадиных доз витаминов, перед тем как отвезти домой. Все время, проведенное вне садов, было наполнено лишь мечтами поскорее оказаться в них снова. Пристрастился ли он? «Вовсе нет!» – говорил себе Горо. И снова возвращался в теплую кедровую бочку, наполненную червями. Возвращался за самыми невероятными соитиями в своей жизни – с существом, способным подарить поистине неземные наслаждения.

Горо знал, что всегда можно зайти за грань. Заплати чуть больше хозяину Туманных садов – и послушные существа, обитающие в маленьких домиках, подарят тебе невообразимый опыт!

За это последнее посещение Горо заплатил максимальную стоимость. Ему было все равно, чем закончится визит, он жаждал потрясающих ощущений.

Стены комнаты пульсировали жаром, пар становился гуще.

Девушка приблизилась к Горо, обняла его, крепко прижала к груди. Их рты соединились. Горо радостно вздрогнул всем телом, когда сквозь липкие губы в его рот хлынули скользкие паразиты, когда закололо язык и нёбо от укусов пиявок. Его глотка мгновенно забилась солеными слизнями.

И в то же время Горо тонул в потоках невероятного наслаждения. Колени дрожали, волны обжигающего тепла согревали живот и чресла. Океан безграничного счастья наполнил его сердце, и Горо не чувствовал, как обитательница бочки утягивает его за собой на дно бочки.

Желеобразное месиво забурлило, пошло волнами. Слившиеся в экстазе гость и обитательница бочки исчезли в глубине. Пузыри воздуха с трудом пробивались на поверхность и звонко лопались.

Пиявки и толстые слизни шевелились уже не в прозрачной слизи, а в густой кровавой пене.

* * *

Хитоми не моргая смотрела перед собой сквозь затемненный пластик шлема. Скоростная магистраль была чиста и свободна – идеальное время и место, чтобы погонять с другом на мотоциклах.

Одинокие автомобили изредка возникали где-то впереди, чтобы стремительно приблизиться, промелькнуть рядом и превратиться в точку в зеркале заднего вида. Дорога из Токио на запад в это время редко бывает перегружена, лететь по шоссе, не ограничивая себя в скорости, – сплошной восторг!

Рокот и вибрации машины сводили девушку с ума, заставляли чувствовать полное единение со стальным зверем – послушным, уверенным и надежным. Мотоцикл, устремленный вперед, всегда дарил ей ощущение счастья. Хитоми превращалась в грозного дракона, летящего сквозь сопротивление твердого воздуха, сквозь шум и бетонные стены – навстречу свободе.

Ее пальцы все еще болели после яростных поединков этой недели. Боль была привычна, Хитоми не обращала на нее внимания.

Она ловко вильнула, облетая огненно-красный автомобиль, и сменила полосу, оставляя свободное место справа от себя.

Тут же рядом с ней появилась такая же летящая вперед и сверкающая на солнце гигантская черная капля. Еще один мотоцикл следовал прямо за Хитоми, и сейчас он оказался рядом, почти касаясь ее руля.

И Хитоми, и догнавший ее наездник были затянуты в черную кожу, каждый – на своем черном мотоцикле.

Момент хулиганства был короток, спутник зафиксировал опасную близость и тут же деликатно отъехал в сторону.

Хитоми улыбнулась. Она отлично знала друга и догадывалась, что Кейн тоже в этот момент улыбается.

Они вдвоем летели вперед – оглушенные рокотом двигателей, счастливые в моменте и окрыленные свободой.

Кейн и Хитоми не были любовниками. Это была славная и долгая дружба, проверенная временем и испытанная невзгодами.

Они познакомились в начальной школе, когда у семьи Хитоми еще были деньги на частное обучение.

Кейну тогда сильно досталось. В то время он не был длинноногим юношей с решительной походкой и капризной верхней губой. Не смотрел свысока на любые жизненные неурядицы, но болезненно реагировал на насмешки над своим слишком хорошеньким лицом.

Его подкараулили целой толпой возле школы и, зажав рот, оттащили в ближайшие дворы. Когда Хитоми случайно наткнулась на них, рубашка Кейна была разорвана, книги валялись на земле, а все его лицо было в песке и крови. Толпа впала в раж и намеревалась хорошенько отпинать поверженного мальчика. Пухлый здоровяк замахнулся ногой, чтобы ударить по лицу Кейна, как по футбольному мячу.

Хитоми молнией подскочила к нему, низко присела и с яростным криком погрузила кулак в мягкое пузо. Здоровяк не сразу понял, почему у него подкосились ноги – от визга девчонки, налетевшей на него словно бешеная кошка, или от внезапно сжавшейся от удара печени. Внутри его пуза что-то хлюпнуло, ноги сами собой согнулись, и последним, что он увидел перед тем, как слезы залили глаза, была девчонка, которая кубарем катилась по асфальту, вцепившись в волосы одного из нападавших.

Хитоми не была близко знакома с Кейном. Видела его много раз в школе, но ей и в голову не приходило познакомиться с тихим мальчиком, который и с одноклассниками-то редко общался. Все свободное время этот мальчик сидел, уткнувшись носом в книги. Это было совсем не то, что привлекало Хитоми в сверстниках.

В детстве Хитоми предпочитала активно проводить свободное время, а больше всего – в компании старшего брата. Брат был для нее главным авторитетом и кумиром. Особенно – после смерти отца.

Брат разрешал ходить вместе с ним в зал, сам бинтовал ей руки перед спаррингами с мальчишками и готов был часами возиться с Хитоми в партере, делая вид, что ее борьбы достаточно, чтобы одолеть крепкого юношу, который на несколько лет старше. Брат не считал зазорным проводить время с девчонкой и с удовольствием брал ее и на тренировки, и на соревнования. Хитоми нравилась жизнь бойца. Нравился запах и вкус собственного пота, нравились молящие о пощаде противники. Нравилось, когда они не могли выбраться из ее захватов, когда спасались бегством от девичьих кулаков, локтей и коленей. Она обожала стоять в душе, когда уставшее тело растворялось в потоках ледяной воды, обожала дышать ночным воздухом, когда обессиленные ноги сами вели ее домой после тренировки. Это были те времена, когда они возвращались вдвоем с братом… У него были свои учителя и наставники, но для Хитоми главным и единственным наставником стал родной брат.

Брат не выбирал для тренировок престижные школы боевых искусств, где годами можно постигать изящество и гармонию единоборств. Он предпочитал уличный бокс и полуподвальные залы, в которых вдоль стен проходили трубы, татами расползалось от времени, а туалеты и краны с холодной водой считались роскошью.

Хитоми и сейчас с удовольствием приходила в такие залы, но атмосфера прошлых тренировок исчезла навсегда. Ей очень не хватало брата.

Боевые искусства вырабатывают в ребенке чувство справедливости. И Хитоми просто не смогла пройти мимо ужасной сцены избиения. Толпа забияк пинала свернувшегося калачиком ботаника, и никто явно не собирался останавливаться, пока не нанесет мальчику серьезные травмы.

Хитоми не раздумывая бросилась в драку. Как и учил брат – сразу налетела на самых здоровых и быстро вывела их из строя. Остальные не пожелали ввязываться и разбежались.

Хитоми помогла мальчику подняться и собрать учебники. Он ничего не сказал ей в тот раз. Забрал книги и убежал. Хитоми не сильно расстроилась из-за такой неблагодарности. Она больше сожалела, что драка закончилась слишком быстро. Уличные драки приносили не только бесценный боевой опыт, но и шквал адреналина. В зале такое испытываешь далеко не всегда.

Со словами благодарности Кейн подошел к ней только на следующий день. Сказал, что боялся разреветься у всех на глазах, поэтому и убежал. Хитоми рассмеялась. Она сказала, что все когда-нибудь плачут: и девочки, и мальчики. «Развивай не только мозги, но и мышцы, – сказала она, – научись драться, и мир вокруг тебя поменяется. Мы живем в джунглях, и лучше быть хищником!»

Это стало началом долгой и крепкой дружбы.

Кейн так и не подружился с боевыми искусствами. Нет, он ходил в зал, но предпочитал персональные занятия с тренером. Его семья была богата, но тогда Хитоми еще не знала, чем занимается отец Кейна.

Тем временем семья Хитоми падала в пропасть. Дела после смерти отца шли все хуже. Денег едва хватало, чтобы обеспечить дом едой и платить за учебу Хитоми. Мать целыми днями трудилась на складах в торговом центре, а брат бросил колледж и стал все чаще появляться в компании бандитов. До Хитоми доходили слухи, что его видели с местными рэкетирами.

Стоп! Хитоми на мгновение крепко зажмурилась и тут же открыла глаза, стараясь не терять контакт с магистралью. Руль мотоцикла не дрогнул в ее руках. Морок прошлого разлетелся, будто горный туман под струей свежего ветра.

– Что еще удумала?! – буркнула она себе под нос. Что было, то прошло! Не стоит портить мрачными воспоминаниями такой чудесный день в столь хорошей компании! Хитоми давно пережила и переварила всю боль своего детства, исцелила все раны, так говорила она себе. «Почти все раны, – эхом отвечало что-то внутри нее. – Почти все…»

Машин на дороге становилось все больше, впереди ожидала крупная транспортная развязка. Но Кейн и Хитоми не собирались двигаться дальше. Одновременно они сбавили скорость и повернули к заправочной станции, рядом с которой располагались магазин и круглосуточное кафе. Напротив магазина была парковка для легковых автомобилей и мотоциклов.

Скрипя кожей, словно два морских чудовища, они слезли со своих железных коней и зашли в кафе.

* * *

Сотрудник за кассой приветливо заулыбался, узнав постоянных клиентов. Кейн жестом показал, что они берут то же, что и всегда. Они часто останавливались здесь. Этой дорогой Кейн ездил к отцу, и в кафе пути друзей расходились. Дальше он добирался один, а Хитоми до поздней ночи гоняла по автомагистрали или по наименее загруженным дорогам между соседними префектурами. Она не любила сверх необходимости удаляться от Токио. Кейн никогда не предлагал ехать к отцу вместе, и Хитоми прекрасно понимала почему.

Кафе пустовало. В глубине зала шипела жаровня: две пожилые дамы забирали с нее ароматные куски мяса. Время было довольно раннее для тяжелой пищи, но их это, похоже, не смущало. В воздухе стоял легкий аромат жареных орехов и ячменного чая.

Хитоми и Кейн взяли по две порции сладкого холодного кофе с молоком, отложили шлемы и расположились за небольшим столиком. В кафе было чуть прохладнее, чем на улице, но все-таки стягивать жесткие мотокуртки было лень, и друзья ограничились тем, что просто расстегнули их, и развалились на красных диванчиках.

Кейн сделал большой глоток и от удовольствия закрыл глаза.

– М-м… Божественно, – прошептал он.

Напиток медленно избавлял тело от жара дороги.

Хитоми предпочитала пить маленькими глотками. Так дольше растягивалось удовольствие, и можно было внимательно наблюдать за собеседником.

– Какие новости? – спросил он.

– Новости? – Хитоми немного подумала. – Нет новостей. День за днем, все как обычно. Это же у тебя были какие-то новости. Не телефонный разговор – так ты сказал?

– Да? – Кейн притворился удивленным. – Я так сказал? Не может быть!

– Еще как может, – засмеялась Хитоми. – Рассказывай: что у тебя снова приключилось?

– Приключилось? Расскажу, да… Сейчас расскажу, конечно…

Было заметно, что Кейн старается собраться с мыслями, но никак не может найти нужные слова и прячет растерянность за улыбкой, что всегда приводило Хитоми в умиление. Но сегодня жест не развеселил. Над другом будто витали тучи, и это было заметно.

– Переживаешь из-за встречи с отцом? – спросила она.

Отец Кейна был тяжелым человеком. Богатым, влиятельным и тяжелым. Он имел власть над Кейном и вовсе не был рад тому, как растет его единственный сын. Отец желал видеть рядом с собой хладнокровного и требовательного дельца – такого же, как и он сам. Кейн понимал это, но к двадцати годам наконец-то нашел в себе силы, чтобы признаться отцу, что не желает идти по его стопам. Что криминальный бизнес, власть и деньги – совсем не то, чему он готов посвятить себя. Кейн собирался продолжить образование в сфере экологии, чем приводил отца в бешенство.

Хитоми с сожалением понимала, какие противоречивые силы сражаются в душе ее друга. Она всем сердцем желала помочь ему в битве с отцом и самим собой, но искренне считала, что это его бой и решить задачу нужно самому.

– Тебя все еще мучают кошмары? – Кейн неожиданно сменил тему, так и не решаясь начать столь важный для него разговор.

– Мучают? – Она немного растерялась от вопроса. – Нет, не мучают. Кошмары никуда не делись, но стоит ли обращать на них внимание? Они приходят и уходят… А утром я снимаю майку, мокрую от холодного пота, и надеваю свежую. Все кошмары отправляются в стиральную машину!

Шутка не удалась, и Хитоми об этом знала.

– Почему ты спрашиваешь? – сказала она.

– У тебя снова круги под глазами – верный признак.

– Ну, если тебе и правда интересно… И ты не просто оттягиваешь свой неприятный разговор…

– Все так, интересно!

– Они изменились. Где-то месяц назад. Мои привычные ночные кошмары стали совсем другими. Словно кто-то пришел с метлой, вычистил все, что пугало меня раньше, и запустил в мои сны что-то новое, что-то такое…

– Ты не рассказывала об этом раньше.

– Не рассказывала, да! Но что тут рассказывать? Раньше были сны о маме, о брате… Ты знаешь. Но теперь они просто прекратились. Я обрадовалась сначала! Кому хочется вставать утром в расстроенных чувствах? Но потом сны стали… более странными.

– Более странными? Такое возможно?

Хитоми заглянула в пустой бокал и постучала по дну трубочкой.

– Да. Не по содержанию – по ощущениям… Поначалу сны выглядели как реальность… Все вокруг было привычно: моя квартира, мои улицы, мои ребята… Все знакомо, и всех я знаю, но город застыл в каком-то черном тумане. Будто черное облако пыли опустилось на дома, а я ходила внутри этого облака, прикасалась к людям, к стенам… И каждый встречный сторонился меня. Все было знакомое, но одновременно чужое. Друзья и прохожие были слишком заняты, они предвкушали и ожидали… Напряженные и угрюмые – все ждали, когда появится кто-то…

– Ух ты. Нездоровые сны. А я в них был?

– Нет. Не появлялся ни разу, но ты вообще мне не снишься. – Она взялась за второй бокал. – Видимо, мне тебя и в жизни-то многовато!

Они одновременно засмеялись. Но Хитоми снова нахмурилась. Рассказ о снах давался ей с трудом. Однако она чувствовала, что если сейчас не расскажет Кейну подробности, то не скоро решится на это еще раз.

– А недавно появился… он.

Кейн тоже перестал смеяться.

– Появился? Кто? Тот, кого все ждали?

– Да… Этот человек…

– Этот человек? Расскажи о нем.

– Перед тем как он появился, туман исчез. Неожиданно сны стали яркими и дружелюбными. Но я знала, что тут есть подвох. На самом деле черный туман не исчез, нет! Он впитался. В здания, в людей, в моих друзей… Растворился в воздухе – будто исчез, но остался. И я сразу догадалась, почему так произошло. Это означало, что тот, кого все ждали, прибыл. Все было готово, чтобы его принять. Дома, дороги, автомобили будто созрели, чтобы ему было комфортно перемещаться по моим снам. Это были уже не мои сны…

Трубочка захлюпала на дне пустого бокала Кейна. Он не заметил, как напиток кончился.

– Он показался не сразу. Через пару ночей… – продолжала рассказ Хитоми. – Я знала, что он появился на улицах города, что где-то ходит… И еще знала, что он идет за мной. Этот человек…

– Так кто он такой?! – не удержался Кейн.

Хитоми недовольно стукнула его по руке.

– Вот ты нетерпеливый! Ты дашь мне рассказать или нет?!

– Прости, прости. Я просто увидел, что ты очень нервничаешь, и подумал, что лучше эту историю поскорее завершить.

– Я не нервничаю…

Хитоми была благодарна другу за то, что тот несколько разрядил обстановку. Да и сам он, похоже, выглядел повеселее, чем в начале разговора. Рассказ о снах Хитоми отвлек его от мыслей о предстоящей поездке к отцу.

– Я вообще хладнокровная. Как крокодил. Видал крокодила когда-нибудь? Вот я такая же. Всю жизнь в холодной воде и с острыми зубами!

– Ха-ха! Отлично. Давай дальше. У тебя очень интересные кошмары.

– Интересно ему… Слушай дальше. Только не перебивай. Это случилось недавно. Неделю или две назад. Сон оживился, наполнился радостью: солнце светит, лучи повсюду, люди улыбаются. Я вышла на улицу за домом – туда, где был старый рыбный магазин, помнишь? Иду без цели, осматриваюсь и чувствую, как руки мурашками покрываются. Аж все волоски поднялись – настоящий озноб охватил…

Хитоми поежилась, ей стало холодно даже под теплой курткой.

– Я оглянулась и увидела, что люди у меня за спиной куда-то поспешно разбегаются. В подъезды, в окна запрыгивают… Соскальзывают в водостоки и подвалы. Жуткое зрелище… Хоп – и никого. А воздух такой густой, что не только двигаться, но и дышать тяжело… И тогда в конце улицы появился он…

– Этот человек?

– Да! Не знаю почему, но я как-то сразу определила его в иностранцы. Наверное, из-за роста… Но я не представляю, где могут жить такие огромные люди. Настоящий великан – намного выше двух метров… Он был очень мощный. Широкие плечи, здоровенная грудная клетка – у него словно было тело быка. Точнее, я предполагаю, что у него было такое тело, сам-то он был в черном кожаном плаще до земли… И еще на нем была широкополая шляпа – как будто плетеная амигаса, покрытая лаком. Старомодная, тоже черная.

Кейн кивнул, но промолчал.

– Человек-бык в кожаном плаще и черной шляпе… Но это все неважно. Я его тогда и не разглядела толком. Не поверишь: я испугалась!

– Ты? Да, не верю. Хитоми ничего не боится, все в Западном Токио знают это.

– Я тебе правду говорю! Испугалась! До ужаса, до дрожи в коленях! Он стоял в конце улицы – далеко от меня. Я развернулась и попыталась побежать прочь, но едва смогла сдвинуться с места…

– Да! Знаю! – воскликнул Кейн. – Тоже такое во сне было… Как в лапше застрял, не пошевелиться.

– Именно так. Я увязла в густом воздухе, с трудом оторвала ногу от асфальта и сделала шаг. Потом еле-еле сделала второй. Из последних сил… Стены вокруг странно сместились, будто хотели закрутиться вокруг. Радовало одно: в таком киселе жуткий человек тоже не сможет меня догнать! Я обернулась… Он стоял прямо за моей спиной!

Кейн сидел с раскрытым ртом.

– Вот это ужас… – прошептал он.

– Ага… Навис надо мной – как черная гора.

Хитоми помолчала.

– Широкая шея, мощный подбородок… Такой и ногой не свернешь, даже если хорошо попадешь. Я не помню его лицо, только шею и выбритый подбородок. И черную шляпу-амигасу.

– И что было потом? Он напал? Он что-то сказал тебе? Вы подрались?

– Нет, ничего такого. Я проснулась. Но теперь сон повторяется. Каждую ночь. Такая вот история. Ну, в любом случае – пусть уж лучше эти кошмары, чем сны про маму.

– Да… И почему ты мне не рассказывала раньше? Столько времени молчала!

– Думаешь, оно того стоило?

– Хм… Может, и не стоило. Чем больше думаешь о кошмарах, тем сильнее они тобой владеют. Наплюй на эти сны, и они сами исчезнут. Мозг так устроен: если набралось много проблем, он их откладывает и переваривает потом, когда мы спим. Все эти туманы и страшные незнакомцы – лишь образы. Отголоски наших дневных нерешенных конфликтов и проблем. Наплюй и забудь.

– Брат всегда то же самое говорит: «Не забивай пустяками голову». Да я и не заморачиваюсь.

– Брат? Как он?

– Нормально… Ему непросто. Живет тем, что ждет встречи. Говорит, что соскучился. Давно не звонил. Я тоже очень по нему скучаю…

* * *

Господин Кихара глубоко охнул и открыл глаза.

Что это за место? Где он? Что тут происходит?

Вопросы захлестнули его на мгновение, но память быстро вернулась.

– Ах да… – Он облегченно вздохнул и провел языком по мокрым лоскутам, в которые превратились его губы. Вместо зубов в деснах были соленые дырки, наполненные кровью. – Конечно, конечно…

Он быстро все вспомнил и улыбнулся.

Боль пылающими волнами металась по коже, каждая рана отзывалась пронзительными вспышками в одурманенном мозге.

Господин Кихара посмотрел по сторонам. Справа и слева стояли двое – в кожаных фартуках до пола с огромными карманами. Фартуки прилипли к обнаженным мускулистым телам, покрытым татуировками. В руках стражники держали пустые деревянные ведра, с которых капала вода. Похоже, его только что окатили, чтобы привести в чувство. Лица обоих скрывались за черными звериными масками.

Сладкая и желанная боль на мгновение отступила. Взгляд сфокусировался на окружающей обстановке.

Бетонные стены подвала были забрызганы кровью. Конечно, здесь была и кровь господина Кихары, и кровь его предшественников – тех, кто отваживался на ночи любви с самой востребованной обитательницей Таинственных садов господина Ватанабэ.

Она скрывалась в темноте за одной из бетонных колонн. Воздух в подвале был заполнен дымом благовоний. Дым снимал напряжение, бодрил и действовал как обезболивающее, не позволяя сойти с ума от невыносимых физических страданий.

Господин Кихара знал, зачем находится в этом подвале. Знал, что случилось с его зубами и кожей. Знал, зачем рядом двое стражников в кожаных фартуках и звериных масках. Знал – и это знание наполняло его счастьем, которое невозможно было выразить словами.

Где-то здесь, за колоннами, скрывалась самая восхитительная обитательница Таинственных садов господина Ватанабэ – демоница Камисори. Соблазняющая и разрушающая, она умела доставить такое наслаждение, какое господин Кихара не испытывал никогда в жизни.

Ни безумно дорогие проститутки, ни изысканные гейши, ни многоопытные любовницы – никто не дарил столько удовольствия, сколько он испытывал от прикосновений очаровательной Камисори. Пусть после каждой встречи его буквально сшивали по кускам, накладывая швы на старые и новые раны, пусть роптали личные секретари и телохранители – неземные руки и тело Камисори погружали гостя в безбрежный океан космического счастья. Океан, в котором хотелось исчезнуть навсегда, на что господин Кихара, собственно, наконец-то и решился.

Он встречался с демоницей в волнах кипящего водопада, дрался с ней в соленом песке и изнывал под ее плетью в горном снегу. Каждое воспоминание заставляло господина Кихару улыбаться беззубым ртом, выпуская на истерзанную грудь струйки слюнявой крови.

Но сегодня он выбрал подвал. Холодный бетонный подвал. Если уж идти до конца, то пусть это место будет настолько мрачным, насколько возможно. Ничто не должно отвлекать его от радости встречи.

Благовония, мази и напитки быстро одурманили ум, притупили чувствительность, и вскоре вокруг господина Кихары возникли стены иллюзорного подвала – наимрачнейшего места с суровыми стражниками.

Но Камисори и раны, которые она наносила, были настоящими.

Она знала о ранах все. Где и как нанести, чтобы принести максимальное наслаждение. Что отрезать и сколько – при этом не только наполняя тело клиента экстазом, но и создавая из плоти произведение искусства.

Камисори не первый час работала над кожей господина Кихары. Привязанный к столбу, вытянутый как пеньковая тетива, он вздрагивал от малейшего дуновения. Колени дрожали, он хотел мурлыкать как котенок и одновременно реветь как тибетский мастиф. Столько удовольствия он не получал никогда в жизни.

Растягивающие его ремни впились в локти и колени. Ни кистей, ни ступней у гостя уже не было. Они лежали в металлическом тазу, куда их отнесли услужливые стражники.

Тело господина Кихары покрывали длинные разрезы – кровавые борозды, окопы и траншеи, внутри которых быстро накапливалась кровь. Пульсирующими толчками она медленно покидала плоть.

Все раны Камисори нанесла без ножей, и это добавляло пикантности происходящему. Она всего лишь легонько прикасалась к коже – гладила, ласкала, играла тонкими пальчиками с мягким и податливым материалом. Возбуждала, заставляла изнывать от блаженства. Но когда она отрывала ладони от тела, от каждого из пальчиков оставался след. Кожа расползалась от ее касаний, словно кончик каждого пальца был острием смертоносного скальпеля. Камисори запускала руки в человеческое тело, и кожа раздвигалась – как пластилин под раскаленным ножом. В объятиях Камисори каждый клиент чувствовал себя обессиленным младенцем, попавшим под ливень из острых лезвий.

Именно так сейчас и выглядел господин Кихара – дрожащий от счастья обрубок, растянутый вдоль окровавленного столба.

В эту минуту он желал лишь одного – чтобы Камисори вновь показалась из бетонного полумрака. Чтобы подошла к нему и снова прикоснулась. Чтобы погрузила в него свои волшебные руки и с легкостью вынула из бесполезного тела пылающие внутренности.

Она не заставила долго себя ждать.

Обнаженная Камисори появилась из темноты и на цыпочках приблизилась к гостю. Ее кожа была настолько белой, что вся фигура казалась лишь контуром, обрамляющим светящуюся пустоту.

Руки Камисори были по локоть вымазаны в крови. Красные капли блестели на худых бедрах и животе, превращая тело девушки в карту фантастического звездного неба.

Она подошла почти вплотную, господин Кихара почувствовал ее дыхание на своей груди.

Гость вздрогнул от легкого движения Камисори, но она всего лишь распустила небрежно сплетенную белоснежную косу. Тяжелые молочные локоны рассыпались по ее плечам, коснулись ягодиц, размазали кровавые капли по тонким ключицам и острым грудям с нежно-розовыми сосками.

Камисори плавно покачала головой из стороны в сторону, замерла на мгновение и… резко дернула шеей. Пышная грива хлестанула по лицу жертвы.

Кончики волос скользнули по щекам и, словно языком, смахнули кожу господина Кихары. Заблестели кости черепа. Тонкие лоскуты, покрытые каплями крови, слетели со лба и скул.

Еще одно движение головой, и волосы Камисори прошлись по торсу клиента, срезая с безволосой груди мокрые мясные ленты. Еще и еще – веер кровавых брызг разлетелся по подвалу, оседая кровавыми облачками на бетонных стенах и неподвижных фигурах стражников в кожаных фартуках.

Камисори продолжала свой страшный танец. Тело господина Кихары стремительно уменьшалось, оно буквально таяло на глазах.

* * *

Бокалы с кофе давно опустели. Кейн так и не начал разговор на тему, которая так его тревожила.

– Ладно, что там у тебя? – Хитоми взяла ситуацию в свои руки. – Зачем едешь к отцу?

По лицу друга было понятно, что он готов отказаться от того, чтобы обсуждать эту таинственную тему с Хитоми.

Помолчав, Кейн смахнул со лба челку.

– Хочу поговорить с ним.

– Ты что-то скрываешь. – Хитоми откинулась на спинку диванчика. Она не была в обиде на друга. Кейн обязательно откроется ей. Но иногда ему требовалось время.

– Хм… Мне нужна твоя помощь, Хитоми.

Ее сердце с силой ударило в грудную клетку. «Что это?» – изумилась Хитоми. Она доверяла своей интуиции, но чтобы так стремительно и оглушающе почувствовать беду… Такое с ней было впервые. Сердце бешено колотилось, и Хитоми была рада, что осталась в мотокуртке и Кейн не может видеть, как тяжело и часто вздымается и опадает ее грудь. Она была спокойна за свое невозмутимое лицо, за всегда отстраненный взгляд: они не выдадут волнения. Но язык тела врать во всем не может. Хорошо, что Кейн не видит ее реакцию, очень хорошо.

– Я хочу украсть кое-что, – просто сказал Кейн.

– Что? Зачем? – не поняла его Хитоми. – Чего тебе не хватает?

– Я хочу украсть кое-что у моего отца.

Похоже, он не шутил. Обо всем, что касалось его отца, Кейн говорил серьезно. Хитоми понимала, что разговор непростой и важный, но волнение, которое все больше охватывало ее, говорило о чем-то большем. Интуиция била в тяжелый колокол, сообщая о приближении чего-то нехорошего, мрачного. Чего-то более неприятного, чем сложности в общении между отцом и сыном.

– Несмотря на все ваши противоречия, уверена, что отец любит тебя, – робко сказала Хитоми. – Может, просто попросить у него это «кое-что»? Да, твой отец суров, но не жаден…

– Нет, Хитоми, нет. Это не тот случай. Даже не думай в таком направлении.

– Послушай, если это гордость, то можно сделать усилие и…

– Это не гордость! – Кейн был сильно взволнован. Он принялся тереть свой прямой нос и перешел на шепот. – Я хочу украсть… одну из его демониц!

– Что?! – От неожиданности она не нашла других слов.

– Да! Именно то, что ты услышала…

Хитоми уже давно не боялась за себя. В мире не было сложностей, которые она не смогла бы преодолеть. Но за друзей она испугаться могла. Особенно если друзья начинали говорить о безумных идеях.

– Украсть демоницу из Туманных садов? Одну из кровожадных бестий, за встречу с которыми богатеи платят кучу денег? Но… зачем?! Зачем тебе его демоница?

– Хитоми… Ты знаешь меня очень давно… Ты знаешь, что я редко совершаю необдуманные поступки, всегда реально оцениваю ситуацию. И сейчас такой же случай. Я все обдумал и взвесил. Я сделаю это. Украду ее. За тобой выбор: помочь мне или отказаться. Если откажешься, тогда все сделаю сам. Но я трезво смотрю на вещи – шансов справиться в одиночку у меня практически нет. И других настоящих друзей, на которых можно положиться в таком деле, тоже нет. Не уговаривай меня, я не отступлюсь. Дело в том, что… Кажется, я влюблен.

– В кого? – Хитоми снова потеряла дар речи. В кого мог влюбиться ее ближайший друг – человек, которого она знала как свои пять пальцев? Хитоми знала про все любовные увлечения Кейна, которые, как правило, заканчивались, едва успев начаться. Кейн не был робким, но в присутствии женщин был уж слишком скромен. Сверстницы предпочитали более настойчивых кавалеров, и каждый новый роман ее друга заканчивался после первых двух свиданий. Никакой ревности Хитоми к подобным связям не испытывала, поскольку проходили они всегда по одинаковому сценарию.

– Стоп-стоп-стоп. Только не говори, что ты влюбился в…

– Да. Именно так. Она – прекраснейшая из демониц Туманных садов.

– Не могу поверить… Ты пользовался услугами Туманных садов?!

– Нет, нет! – запротестовал Кейн. – Что ты… Все было совсем не так. Однажды я привез отцу посылку из города. Не посмотрел, что в ней. Какая-то незначительная просьба от кого-то из его партнеров по бизнесу. Но когда я приехал, отец был занят. Кто-то покалечился сверх ожиданий, и ему пришлось тратить на это время, объяснять бедолаге, что сады – не то место, где можно качать права… Не суть. Я сидел и ждал, когда отец освободится, чтобы отдать посылку… Ждать было чертовски скучно, и я решил прогуляться по территории. Знаю все лазейки, ведущие в сады: еще в детстве я тайком пробирался туда, чтобы погонять разноцветных карпов в прудах. И неожиданно я увидел…

– Фу… – поморщилась Хитоми. – Ты подглядывал за этими извращенцами?

– Не подглядывал, что ты! Нет, мне это не интересно, я просто гулял по заброшенным тропинкам позади домиков и увидел в приоткрытом окне что-то белое… Ослепительно-белое. Словно вспышка! Я подошел посмотреть: это была девушка. Она сидела в углу, свернулась калачиком, а слуги убирали комнату – уносили куски мяса и отмывали кровь с пола.

– Кровь? Мясо? Это она сделала?

– Боюсь, что да. Ты же знаешь, что происходит в Туманных садах отца.

Над столом повисла пауза. Кейн не спешил продолжать рассказ, а Хитоми страшилась того, что может услышать дальше.

– Я не смог забыть ее, – наконец вымолвил Кейн.

Хитоми продолжала хранить молчание. Она очень многое могла бы сказать, но привыкла держать мысли при себе. Тем более если они касались ее чувств.

Кейн выдохнул и скрестил пальцы. Теперь он был готов рассказывать все до конца.

– Меня тянуло к ней снова и снова. Словно магнитом. Не мог думать ни о ком другом все эти дни… Я снова пробрался в сады и поговорил с демоницей. Ее зовут Камисори. И она попросила о помощи…

– Не хочу слушать об этом! – В голосе Хитоми зазвучало железо.

– Не могу отказать, прости. С тобой или без тебя, но сделаю это. Она просит, чтобы я помог ей сбежать. А ты? Ты поможешь мне?

Кейн предлагал авантюру, но авантюры не пугали Хитоми. Она могла ввязаться в любую драку, твердо зная, что уверенность в успехе – обязательный фактор для его достижения. Она была уверена, что сможет помочь другу. Ее не страшила перспектива стать врагом господина Ватанабэ и увести у него из-под носа один из источников его богатства. Хитоми страшило другое. Сейчас, говоря о своей влюбленности, Кейн выглядел совсем не так, как раньше. Было похоже, что он находится во власти совершенно нового чувства – серьезного и глубокого. Чувства, которое поглотило его без остатка и за которое он готов драться.

– Хочешь сказать, что ты уже пообещал? Сказал, что сделаешь это? – спросила Хитоми.

Кейн промолчал, но она и так знала ответ.

– Ты едешь в Туманные сады вовсе не для того, чтобы разговаривать с отцом, так?

– Да, это всего лишь повод. Я увижусь с Камисори и смогу обсудить детали побега. Побега, который состоится завтра утром. Мы сможем выйти из садов: стража и засовы не будут проблемой, это я беру на себя. Но мы не сможем без твоей помощи скрыться от погони, которую снарядят очень быстро, не сомневаюсь.

– Вы не сможете скрыться и с моей помощью! Нельзя бесконечно прятать такую… такое существо! Во-первых, это опасно. Во-вторых – у твоего отца длинные руки, рано или поздно он вас найдет.

– Нам не нужно долго прятаться. Нам вообще не нужно прятаться. Мы сбежим из Туманных садов и кое-куда отправимся. Вместе с тобой мы сможем избежать ловушек и преследования. У тебя нюх и хватка, а вот в своих силах я не уверен… Это займет совсем немного времени. Камисори нужно не просто сбежать. Ей нужно сбежать в определенное место.

– Куда? Куда она хочет сбежать?

– Она хочет добраться до острова Рю.

– Остров Рю? – Хитоми наморщила лоб. – Впервые слышу.

– Это на севере. К западу от Аомори. В общих чертах план совсем прост: выбраться из садов и доехать до Токио. Далее – три часа на скоростном поезде по линии Тохоку-синкансэн до Аомори, а оттуда своим ходом на запад до побережья. Остров рядом. Не так уж и сложно.

– Не так уж и сложно… – эхом отозвалась Хитоми, погруженная в свои мысли.

– Действовать нужно быстро, Камисори торопит.

Хитоми что-то хотела уточнить, но от обилия информации почувствовала, что мысли путаются и важный вопрос ускользает.

Кейн поднялся из-за стола.

– Мне нужно ехать. Встречусь с Камисори, уточню разные мелочи и определю время, когда тебе лучше подъехать. Сообщу и спрячусь в садах на ночь. Утром, когда разъедутся оставшиеся в живых клиенты и начнется уборка, мы вместе с Камисори выберемся за периметр. Ты встретишь нас на автомобиле. Доедем до Токио. На синкансэн я уже купил три билета.

– Ты знал, что я соглашусь?

– Да. Спасибо тебе, Хитоми. Это очень важно для меня… Я… Я правда очень люблю ее. Люблю и сделаю все, чтобы она получила то, что хочет. Останавливать и переубеждать меня бесполезно.

– Конечно, конечно. Но… тебе не кажется, что…

– Просто помоги мне, прошу тебя. – Впервые за весь разговор его голос зазвучал твердо.

Хитоми посмотрела в глаза Кейна, пожевала губу, что-то прикидывая в уме.

– Хорошо. Я помогу.

– Ты настоящий друг, Хитоми. Сожалею, что снова вытаскиваю тебя из зоны комфорта…

– Даже не думай. Ты – моя зона комфорта! – легко засмеялась она. – Но! Нам понадобится четыре билета. Возьму с собой Забая. Если делать что-то важное, то делать наверняка. Будь спокоен, все получится. Итак, резюмируем. Ты едешь к отцу, а я решаю вопрос с транспортом и жду твоего звонка. Утром мы забираем вас у садов, едем в город, пересаживаемся на поезд. Далее – какой-то там остров. Так?

* * *

Кейн уехал.

Хитоми сидела в одиночестве и неспешно прокручивала в голове детали их разговора. На некоторых фрагментах заостряла внимание, что-то откладывала в сторону, чтобы обдумать потом. Она часто поступала подобным образом, особенно когда хотела отвлечься от эмоций. Холодное планирование всегда помогало отключить чувства и избавиться от перепадов настроения. Но не сегодня.

Сегодня эмоции бурлили сильнее обычного. Сердце наконец-то успокоилось, но в голове бушевал настоящий ураган.

Кейн уехал, и только тогда Хитоми наконец-то смогла поймать хотя бы часть ускользающих вопросов. Она так и не успела уточнить: зачем Камисори стремится попасть на никому не известный остров Рю? Почему так торопит? И откуда такое неожиданное совпадение желаний – внезапная влюбленность Кейна и желание демоницы добраться до острова? Это чудесное совпадение или часть чьей-то игры? Хитоми была уверена в Кейне, но как можно быть уверенной в мотивах и действиях существа, ежедневная рутина которого – дарить сексуальное наслаждение и наносить смертельные увечья?

Кейн и Хитоми всегда были рядом, всегда на стороне друг друга и против всего мира. Кейн верил в нехитрую формулу их прочных и доверительных отношений. И как же желала поверить в нее Хитоми…

Когда она впервые поняла, что испытывает к Кейну нечто большее, чем простую симпатию, их отношения были уже довольно крепки. Друзья прошли и через совместные подростковые драки, и через сложности взросления. Слезы отчаяния и невинные мечты, страхи и неразумные амбиции – все переживали бок о бок. Они всегда могли положиться друг на друга.

Но однажды Хитоми поняла, что обманывает и себя, и Кейна.

Она испугалась. Разглядывая его по-девчачьи влажные большие глаза, мускулистые плечи и капризную верхнюю губу, Хитоми понимала, что любуется мужчиной. Мужчиной, с которым хотела и могла бы почувствовать себя женщиной.

Она испугалась, потому что поняла, что это предательство. Предательство дружбы. Ее чувства могли оказаться взаимными, но в противном случае разрушили бы все, чем оба дорожили больше всего в жизни.

Хитоми приняла решение, которое тогда посчитала правильным, и до сих пор не поддалась желанию изменить его. Она была тайно влюблена, но ей хватало сил удерживать чувства под замком, чтобы оставаться надежным другом и не погубить эту бесценную связь.

Сегодняшнее признание Кейна убедило Хитоми в правильности выбора. Хороший товарищ – вот ее роль. И если раньше она робко пыталась убедить себя, смела надеяться, что рано или поздно случится ответное движение навстречу, то теперь было очевидно: Кейн не рассматривает ее как партнершу. Считает другом навсегда, старшим товарищем, но не любимой женщиной.

Хитоми вздохнула и отбросила трубочку, которую до боли намотала вокруг пальца.

«Так что там с планом? – Она отбросила лишнее и сосредоточилась на главном. – Надо все продумать. Действовать придется быстро, руки связаны условиями: за нами будет погоня, маршрут не проработан, на запасные варианты нет времени… Еще и такая попутчица… Или правильнее сказать – груз? Камисори… Кто она вообще такая? Как будет демоница вести себя среди людей?»

Хитоми тщательно раскладывала вопросы и задачи по воображаемым полочкам в голове, охлаждая логикой пожар ревности.

«Камисори… И что, собственно, Кейн в ней нашел? Она красива и опасна? Ранима и порочна?»

Официант забрал со стола пустые бокалы, Хитоми жестом показала, что добавки не надо.

Зазвонил телефон.

Она выудила мобильник из кожаной сумочки на ремне и невольно улыбнулась.

На экране светилась надпись: «Брат».

Тревоги и смятение улетучились в мгновение. Брат звонил не так уж часто, но его звонки всегда случались в нужный момент, словно само провидение посылало Хитоми доброго и надежного советчика. Впрочем, брат и без всякого провидения был ее счастливым талисманом.

– Привет, привет! – почти закричала она в телефон, не обращая внимания на пожилых дам, которые немедленно посмотрели в ее сторону.

– Привет, сестричка! – донесся издалека до боли родной голос. – Скучала?

– Скучала, скучала! Тысячу раз по тысяче, – засмеялась Хитоми. – Уже не помню, когда последний раз тебя слышала. Я говорила, что ты всегда появляешься тогда, когда мне нужна помощь и поддержка?

– Что так? Неужели ты в беде? Только не говори, что сильная и смелая Хитоми умудрилась попасть в ситуацию, из которой не может выпутаться! Не поверю! Нет перед тобой преград, не я ли учил тебя побеждать любого? Простое правило для всякой беды – бей первой и держи хвост пистолетом!

– Ха-ха! Ну, вот теперь я точно готова к любым битвам! Нет-нет, у меня ничего сложного… Справимся.

– Справимся? Вас там несколько? Могу даже не ломать голову: вы с Кейном опять во что-то вляпались, и тебе надо снести чьи-то челюсти, чтобы тучи не омрачали небо над вашей беззаботной компанией?

– Почти угадал, почти угадал…

– Ну, пусть лучше такой расклад, чем проблемы с твоей дворовой шпаной. Кейна я хотя бы знаю. Держитесь вместе! А с бандитами завязывай. Уж кому-кому, а мне можешь поверить… – На последних словах голос брата потяжелел.

– Стоп, стоп. Давай не об этом. Как ты там? Как себя чувствуешь? Что-то нужно?

– Спасибо, сестричка… Все нормально. Я слышу тебя – и сразу есть все, что нужно… У меня мало времени. Расскажи о своих делах, о себе. Что у вас за проблемы? Могу помочь?

– Проблемы? Нет, не проблемы… Не смогу рассказать тебе, но… Есть дельце, в которое я должна ввязаться. Оно чертовски дурно пахнет, но я в игре, нравится мне это или нет. Это с одной стороны. С другой… У меня есть подозрение, что за всем скрывается чья-то манипуляция. Возможно, стоит просто отказаться от этой поездки до Аомори… Но тогда он возьмется за дело без меня…

– Он – это Кейн?

– Но если это манипуляция и ему понадобится помощь, то я хотела бы быть рядом! Вместе легче выбраться из беды, это факт. Я буду полезной, когда понадоблюсь, значит – должна участвовать!

– Звучит разумно.

– А если просто остановить его? Удержать от возможной ошибки? Удержать силой? Конечно, тогда будет конфликт, но…

– Постой, постой! Сестра, я слышу твои слова. Но слышу не только твои слова, но и твое сердце. Ты уже все решила, и все эти сомнения – лишь рябь на воде. Действуй и не оборачивайся!

– Пожалуй, ты прав…

– Всегда лучше присматриваться и прислушиваться к знакам вокруг себя. Уверен, вокруг тебя много всего, что указывает на то, как нужно поступить. Иногда это полезно – прислушиваться к своим снам, например.

– К снам?! Странно, что ты сказал про сны… Сны-то как раз «разговаривают» со мной…

– Да? Это как? Что говорят?

– Я только что рассказывала Кейну про свои сны… Они довольно тяжелые. Меня преследует высокий человек в черном… Преследует и догоняет.

– Такое часто бывает во сне, да. И ты рассказала об этом Кейну?

– Да… Рассказала… Рассказала, но не все. Признаюсь, я солгала ему и чувствую, что поступила плохо. Я не сказала Кейну, что когда страшный человек догоняет меня, то всегда кое-что говорит.

– О… И что же он говорит?

– Я не могу убежать, он настигает меня и с высоты своего роста всегда произносит одну фразу… Он говорит: «Сделай то, что он попросит».

– Так вот же тебе отличный знак!

– Знаешь, это какой-то очень страшный знак…

– Сны вообще малоприятная штука, поверь мне.

– Считаешь так? Думаешь, мне стоит прислушаться к этому знаку?

– Конечно! Прости, дорогая, мне нужно идти. Всего минутка для связи – и вот… Надеюсь, у вас все получится. Я скоро еще позвоню, не скучай. Жду встречи!

– Пока, пока! Береги себя, я тоже очень жду встречи. Пока…

Хитоми завершила звонок.

Брат, как и всегда, был прав. К чему сомневаться? Она будет вместе с Кейном во время побега, и шансы на благоприятный исход вырастут в разы. В случае провала она спасет ситуацию, как это бывало и раньше. Осталось договориться с Забаем, но это было самой простой из задач. Преданный Забай всегда был рядом, когда требовались надежное прикрытие и техническая поддержка. Сегодня же он достанет неприметный автомобиль, на котором они с Хитоми подъедут утром к Туманным садам, чтобы забрать Кейна со спутницей. Все просто, осталось лишь дождаться сообщения от Кейна о времени и месте встречи. Что потом? Три часа на синкансэне до какого-то острова? Простое дело! Легче, чем свет.

Хитоми встала из-за столика и направилась к двери. Она решительно натянула на голову мотошлем еще до того, как покинула помещение. Это было физически необходимо – как можно скорее отгородить себя от раздражающего мира, сузить зрение до туннельного. Смотреть только вперед! Перед ней снова была прямая автомагистраль, уходящая в точку, и главное, что сейчас нужно было делать, – держать покрепче руль.

Возможно, именно поэтому Хитоми не увидела высокую черную фигуру, стоявшую в тени автомобильной парковки, под ярко-красным козырьком с рекламой заснеженного лыжного курорта. Это был человек в черном кожаном плаще до земли. Широкие поля черной плетеной шляпы скрывали его лицо от солнца. Руки свободно висели вдоль тела, будто не способны были сгибаться. Издалека человек был похож на неподвижную матовую колонну, перенесенную на парковку из древнего города мертвых.

Он медленно проводил взглядом девушку. Словно голодный коршун, не отрывая глаз, он наблюдал, как она оседлала мотоцикл, помедлила перед выездом на трассу и, взвизгнув покрышками по асфальту, унеслась прочь.

Чуть ранее человек точно так же проводил юношу.

Кейн и Хитоми разъехались в разных направлениях, чтобы вскоре их пути соединились вновь.

Человек в черном плаще был настолько внушителен, что не каждый бы рассмотрел стоящего рядом с ним маленького мальчика в легкой красной ветровке и шортах. На вид ему можно было дать лет пять, не больше. Мальчик определенно был вместе с высоким человеком, но, в отличие от своего спутника, не наблюдал за отъезжающими мотоциклистами. Он сосредоточенно облизывал леденец на палочке. Сладкая слюна стекала на липкие пальчики, но мальчик был настолько увлечен конфетой, что не замечал неудобств.

* * *

Звериная маска жгла лицо Кейна.

От запаха свежей крови и человеческих выделений в горле стоял тугой комок, и Кейн прилагал усилия, чтобы не выдать себя слишком шумным выдохом или судорожно-брезгливым движением, когда подбирал с пола ошметки кожи и сгребал деревянным совком чьи-то внутренности.

За ночь светлая комната с песочного цвета татами и белоснежными стенами, покрытыми натуральным шелком, была превращена в мясную лавку. Еще один любитель неземных наслаждений предпочел уйти в мир предков, испытав экстаз от прикосновений прекрасной Камисори, и теперь Кейн вместе с тремя работягами отчищал окровавленные полы, снимал со стен испорченные ткани и собирал в деревянные тазы все, что осталось от клиента.

Работники, облаченные в кожаные фартуки и такие же звериные маски, не обращали на Кейна внимания. Он давно присматривался к ним и заметил, что служащие садов часто сменяются и практически не общаются. И вообще не интересуются друг другом, действуя молчаливо, словно роботы. Работники сновали по территории как незаметные муравьи, практически не получая и не раздавая команд. Это наблюдение и легло в основу плана побега.

Несколько дней назад Кейн прокрался в служебный корпус, переоделся в униформу и немного потолкался в душных подсобках, проник в подземные коридоры, связывающие домики для обслуживания клиентов. Никто из рядового персонала не придал значения появлению новичка, а от старших смены Кейн постарался держаться подальше. Если бы его поймали, он легко назвался бы и списал свой маскарад на любопытство и желание проникнуть к демоницам, чем заслужил бы порицание отца, не более того. Но предположение подтвердилось: в рядах работников легко можно было оставаться незаметным.

Его, конечно, предательски выдавало отсутствие угрожающих татуировок по всему телу, но Кейн учел эту деталь и сегодня в первые же минуты поспешил измазаться кровью жертвы, чтобы визуально слиться с остальными. Работа была премерзкой, и никому тут не удавалось остаться чистым даже на минуту.

Запах мяса и экскрементов оттенялся ароматом благовоний. Его источали пузатые фарфоровые курительницы, расставленные по углам комнаты. Расслабляющая композиция из тонких оттенков сандала и гвоздики сменяла тяжелый дух, оставшийся от кипариса, кедра и одурманивающих трав. С курительниц тоже стекала кровь. Темные капли размазались по деревянным перекрытиям потолка. «Камисори была в ударе этой ночью… Клиент, вероятно, остался доволен ее танцем», – подумал Кейн.

Один из уборщиков принес ведро с влажными тряпками, и Кейн последовал примеру остальных – взял тряпку и принялся отчищать татами от бурых пятен свернувшейся крови, прокручивая в голове эпизоды вчерашнего вечера. Если он что-то упустил и отец заподозрит неладное, то план окажется под угрозой.

Вчера, после беседы с Хитоми, Кейн направился к резиденции отца, но в середине пути пересел на такси. Он оставил мотоцикл в небольшом крытом гараже по дороге, не доезжая до Туманных садов. Здесь же принял душ, переоделся в легкий костюм и сандалии. Кейн планировал тайком остаться на ночь в садах, и припаркованный на въезде мотоцикл недвусмысленно выдал бы его местонахождение.

– Зачем приехал? – с порога спросил отец.

Кейн не любил этот кабинет. Пальмы, дубовый стол и антикварные статуэтки настолько не соответствовали интересам и вкусам отца, что от них за километр несло лживым формализмом. Однажды, еще ребенком, Кейн заглянул в лабораторию родителей – вопреки строжайшему запрету. Отец и мать тогда работали вместе. Наказание, последовавшее за проступок, не смогло затмить шок от увиденного. С тех пор Кейн знал, что на самом деле желал видеть вокруг себя господин Ватанабэ. Знал, но не задумываясь предпочел бы забыть.

– Что тебе нужно? Зачем приехал? – повторил отец.

– Хочу попросить у тебя денег, – ответил Кейн, выдержав паузу чуть более долгую, чем того требовал этикет. Подобная просьба не была частой, и отец, вероятно, был немного удивлен.

– Хочешь? Хочешь попросить денег? Хочешь – проси! Так и сказал бы: «Отец, дай денег!» Хочет он… Вот все у тебя так! С выкрутасами. И это не моя вина, ты с рождения такой. Белоручка и неженка. «Хочу попросить». Кто так просит? «Дай денег, отец» – вот просьба!

Господин Ватанабэ перевел дух. Он мог взрываться на ровном месте и редко так же легко остывал. Сын молчал, не приняв первую подачу, продолжать ругаться было бессмысленно. Но отец так не считал.

– Что за имя такое – Кейн? – проворчал он. – Это мать решила назвать тебя так, это она заложила твою карму. Не можешь ни спросить нормально, ни делами заниматься…

– Если ты начнешь пользоваться денежными переводами, я перестану приезжать к тебе, – холодно сказал Кейн.

– Поучи меня!

Кейн давно вырос из тех лет, когда отцовские оскорбления причиняли ему боль. Мама еще заступалась за него, но после ее трагической смерти он остался один против грубости отца, а тот и не скрывал своего презрения. Господин Ватанабэ долго не мог признаться себе, что единственный наследник не окажется ни его помощником, ни достойным преемником. Разглядев в ребенке полное отсутствие амбиций, злости и презрения к ближнему, отец махнул на сына рукой. Их встречи были редки и приносили обоим если не страдание, то уж точно вымученное раздражение.

Вообще, отец давно оставил попытки изменить Кейна и сегодня возмущался скорее по привычке.

– Сколько надо денег?

Кейн назвал первую пришедшую в голову сумму.

– О как… А зачем тебе столько? Снова понадобилось вытаскивать из-за решетки твою маргинальную подружку?

– Не подружку, а друга, отец. Хитоми – мой друг. Настоящий, преданный. Она мне не подружка.

Господин Ватанабэ фыркнул.

– Кому ты рассказываешь? Она таскается за тобой из-за связей и денег, а ты и рад слушать чепуху… Из-за моих денег, кстати!

– Она мой друг, и эти деньги не для нее. Успокойся, отец. Прошу тебя, не нужно так говорить о Хитоми. Мне неприятно такое слышать. Можешь думать все, что тебе вздумается, но не заставляй меня выслушивать эту чушь. Деньги не для нее. Деньги нужны мне на ремонт мотоцикла, а скорее всего – на покупку нового. Ты же видел, сегодня я добрался своим ходом…

– Не для нее, конечно… – Господин Ватанабэ вошел в раж и будто не слышал сына. – Ага. Для кого же? Для ее братца? Мотает срок, дуралей, и выпрашивает мелочь, чтобы обеспечить себе сносную жизнь за решеткой?

– Отец!

– В наше время оказаться в тюрьме за убийство может только такой же неудачник-дуралей, как и вся их семья!

– Он попал в тюрьму не просто за убийство. – Терпение Кейна иссякло, его щеки пылали. Он уже тысячекратно пожалел, что использовал деньги в качества повода для приезда. – Брат Хитоми убил насильника! Человека, который обесчестил их мать! Избил, надругался! Бедную женщину не смогли спасти даже в больнице!

– Кто знает, что там произошло на самом деле? Знаешь ли, всегда сложно определить предысторию, сынок. Было ли это насилие, а не закономерный финал совместного пьянства, а? Нет, нет… Я говорю не про твою подружку и ее мать! Размышляю в целом, так сказать…

– Ее мать погибла от руки насильника! Брат наказал его, поймав на месте преступления! О чем ты вообще рассуждаешь, отец?! Ты же знаешь, что мать Хитоми трагически погибла! Погибла – как и моя мать!

Кейн сдерживал себя из последних сил. Если он потеряет контроль и сорвется от провокаций отца, то о похищении демоницы Камисори можно забыть.

– Твоя мать… – Господин Ватанабэ осекся. – Твоя мать погибла из-за досадной случайности… Наша с ней работа… бывает опасной, знаешь ли… Впрочем, откуда тебе знать? Ты никогда не работал! Студент…

Последнее слово он обронил презрительно и устало. Кейн снова открыл рот, но отец предупредительно поднял руку.

– Молчи! Меня не интересуют твои подружки со своими братьями-уголовниками. Мне безразличны твои дурацкие увлечения и мотоциклы. Возьми столько, сколько нужно. И убирайся. Долг общения с сыном я только что выполнил.

Склонив голову в показном почтении, Кейн, пылая внутри, пропустил мимо ушей еще пару «любезностей» и направился в комнатку бухгалтера, где немедленно получил требуемую сумму, хоть и не очень-то в ней нуждался.

Этот разговор не был первым случаем, когда отец поносил семью Хитоми, считая дружбу с девушкой если не одной из причин слабохарактерности сына, то уж точно ее следствием. Но Кейн сдержал негодование: цель грядущего утреннего похищения требовала от него скрытности и дисциплины.

Сейчас, вспоминая вчерашние слова отца, Кейн кусал губу и с двойным усилием оттирал окровавленное татами. Большинство циновок были испорчены окончательно, и их пришлось заменить.

Однако были и хорошие новости. Забрав деньги после встречи с отцом, Кейн пробрался в домик к Камисори. Увиделся с объектом своей страсти и подтвердил, что утреннее похищение состоится. Долгого разговора не получилось: вот-вот должен был появиться очередной клиент. После Кейн позвонил Хитоми – назначил точное время, когда нужно подъехать к Туманным садам, и указал место, где ждать беглецов.

Хитоми, в свою очередь, сообщила, что встретит их на автомобиле, подъехав вместе с Забаем, и что вместе они доберутся до станции синкансэна.

Ночь Кейн провел в комнате агрономов и садовников, в которую никто в это время суток не заглядывал, а утром присоединился к команде уборщиков, облачившись в соответствующую униформу, предварительно похищенную вечером.

Все шло по плану.

Вскоре забрызганная кровью комната была отчищена. Предстояла тщательная обработка химикатами и повторная мойка.

Кейн воспользовался моментом, когда группа уборщиков покинула комнату, чтобы вынести мусор и останки, отодвинул маленькую дверку в дальнем углу помещения и нырнул в темную нору. Никто не заметил маневра.

Перед ним открылся небольшой коридор с люминесцентными лампами, пол которого был заляпан грязными следами: это были отпечатки маленьких ног, испачканных кровью.

Подобных коридоров в садах было много. По ним перемещались демоницы, связанные мощнейшими заклятиями и магией иероглифов, покрывающих внешние стены. Запретные меры господина Ватанабэ были помощнее любых запоров и ограничений. Демоницы могли перемещаться только в специально отведенных для них пространствах. Получить бо́льшую свободу им не позволяли силы, незримо опутывающие территорию садов и незаметные для человека. Эти же силы могли вынудить демона двигаться в необходимом для хозяина направлении или, напротив, оставаться неподвижным.

Люди, обслуживающие сады, перемещались похожим образом. Они, конечно, не были связаны магией и заклятиями, но инструкции и обязательства способны держать человека покрепче, чем вековые тайные печати, которыми связывают демона. Служащие беспрекословно подчинялись правилам и распорядку. Чтобы не отвлекать посетителей и гостей от созерцания цветущих деревьев и восхитительных чарующих образов, растворяющихся в молочном тумане, персонал перемещался по системе подземных коридоров. Вход туда для Кейна, конечно же, был закрыт, да он и не знал всей системы тоннелей, проложенных под зелеными лужайками и прозрачными ручьями. Однако в некоторые коридоры он заглядывал еще ребенком и сегодня намеревался воспользоваться как раз одним из таких путей. По утрам один из логистических коридоров, выходящий за периметр и служащий для транспортировки оборудования, всегда был свободен. По нему Кейн и собирался вывести Камисори.

Быстро и неслышно он прокрался по коридорчику, следуя за отпечатками ног. Воздух был тяжелый и сырой – так пахнет на мясном рынке перед закрытием. Перед глазами взвесью парила легкая пыль, сворачивающаяся за спиной Кейна в суетливые вихри. Через несколько поворотов он замер перед небольшой подвижной перегородкой, ведущей в комнатку демоницы. Здесь ждала его та, кто смогла растопить сердце этого замкнутого юноши, проникнуть в потаенные глубины его души. Ждала, чтобы довериться и сбежать вместе с ним – прочь от заклятий и темниц Туманных садов господина Ватанабэ.

Кейн помедлил и открыл дверь.