День склонился к вечеру, когда мальчик и Коргоруш решили устроить привал у поваленной сосны. Они с утра ходили по лесу в поисках лешего. «Может, он чего подскажет», – напутствовали их домовой и овинник, прощаясь возле заветной доски у забора. Искали весь день. Аукали и свистели, но леший так и не показался.

Сосна, на которой они расположились, была настоящей великаншей в несколько обхватов, и если бы не повалил её кто-то неведомый, то стояла бы она королевой-самодержицей всего леса. Она давно поросла густым мягким ковром мха, но, в отличие от своих молодых подруг, согнувшихся под тяжестью её могучего ствола, была ещё крепка и даже поверженная сохраняла достойный монарха вид.

Мальчик улёгся на широком круглом боку дерева и решил, что, пожалуй, никогда ни на одной кровати ему не было так мягко и уютно. Так и лежал, разглядывая бегущие в высоком голубом небе облака.

Коргоруш отдыхал беспокойно, всё время вертелся, перекатывался, переползал по сосновому стволу. То тут, то там приникал к моховому ковру ухом, к чему-то прислушивался.

– Коргоруш, – позвал мальчик, – чего тебе не лежится спокойно?

– Не могу я спокойно сидеть, пока не выполню урок, который положили мне дядьки.

– Урок? Сейчас же каникулы.

– Да я не о том уроке, что у тебя в школе, – отмахнулся Коргоруш, – а о том, который дают, чтобы ты его выполнил. Ну как тебе объяснить…

– А! Домашнее задание, что ли? – сообразил мальчик.

– Ну, можно и так сказать, – согласился Коргоруш.

– Давай я тебе помогу.

– Это ты вряд ли сможешь.

– Ну почему? Ты не думай, я сообразительный вообще-то.

– Ага, то-то я гляжу, как это ты сообразил без имени остаться, – насмешливо ответил Коргоруш.

Укол достиг цели – мальчишка прикусил язык.

Коргоруш поднялся к верхушке сосны, заглянул в развилку ветвей, раскопал мох, припал ухом к коре. Послушал минуту, но, видимо, не услышал там ничего интересного – вздохнул и вернулся на прежнее место.

– А всё-таки что ты ищешь? – снова поинтересовался мальчик. – Куда ни придём, ты бегаешь кругами, камни переворачиваешь, к птицам в гнёзда лезешь. Чего потерял?

Коргоруш сердито вздохнул, поджал губы и отвернулся от мальчишки.

– Ну, не хочешь – не говори.

– А что толку тебе говорить! – буркнул помощник дворового. – Ну, сказку мне нужно придумать. Доволен?

Мальчик озадаченно почесал нос.

– Зачем тебе сказку придумывать?

– Я же говорил – урок мне такой дядьки положили: если хочу повышение заработать, то должен испытание пройти.

– Да, что-то такое ты, кажется, говорил. А какое испытание-то?

– Должен я сказку придумать. А как тут её придумаешь, когда их все до меня кто-то выдумал, – сердито размахивая руками, объяснил Коргоруш. – Я пошёл к Яблоньке-матушке, она много сказок знает, думал, поможет мне, а она только яблоками кидается.

– Что, совсем ничем не помогла?

– Ну, почему ничем… – пожал плечами Коргоруш. – Дала совет: сказала, что сказки – они есть везде, под каждым камнем в горах, в каждом дупле в лесу, в каждой травинке в поле. Вот я и ищу где придётся.

– Давай всё-таки я попробую тебе помочь, – ещё раз предложил мальчик. – Я много всяких историй знаю.

Коргоруш с сомнением посмотрел на мальчишку.

– Ты? Много историй знаешь? Ну, расскажи, какие такие истории, – попросил он минуту спустя.

Мальчик задумался: с чего начать…

– Тебе какую? Страшную или весёлую? – предложил он на выбор.

– Страшную, конечно! – изумился Коргоруш. – Настоящая сказка – она страшная.

Мальчик задумался: какие подходящие сказки он знает?

– Ну, вот, например, – наконец принял он решение, – сказка про Братство Кольца.

– Так, – заинтересовался Коргоруш. – Это про колечко дочери Змеиного царя?

– Нет. Это про трёх хоббитов, которые должны были бросить волшебное кольцо в жерло вулкана…

– Про кого? – уточнил Коргоруш. – Про хоббитов? Так они же не наши. Они заморские.

– А нужно только про наших?

– Конечно! – воскликнул помощник дворового. – Мы ж не за морем живём! А тут, где родились. И сказки должны быть наши, родные, близкие. Чтобы в них и земля наша была, и обычаи, и люди наши… Чтобы в сказке этой наш местный леший девчушку несмышлёную закружил-заплутал по лесу. Чтобы послушала эту сказку такая же девочка и поняла, что в лесу зевать нельзя, что нужно родителя держаться. Или вот, чтобы сказка про водяного была, который в речке поблизости живёт, чтобы знал всякий оболдуй вроде тебя, что не следует соваться туда, где ты брода не знаешь, и вообще нужно с уважением относиться и к чащобе непролазной, и к полюшку раздольному, и к речке. А что мне твои хоботы? У них своя страна, свои обычаи. Ты вот про хоботов знаешь, а овинника увидал – чуть ума не лишился от удивления. Облюдку имя своё отдал! А всё почему? Потому что своего родного не знаешь!

– Ничего подобного! – возмутился мальчик. – Знаю я своё родное!

– Да неужто? Ну, давай проверим. Ты называй, кого знаешь из нашего русского сказочного народа, а я буду пальцы загибать.

– Рук не хватит!

– А у меня ещё на ногах есть, – парировал Коргоруш. – Или ты думаешь, у меня копыта? Я тебе не фавн какой-нибудь заграничный! Ты зубы-то мне не заговаривай, давай называй.

Мальчик задумался. Кого же из русских персонажей он помнит? Сперва в голову какие-то зомби набежали с гоблинами на закорках, потом явился король Артур и разогнал всех своим Экскалибуром, потом…

– Меч-кладенец! – вспомнил мальчик.

– Кладенец? Ты его за живого, что ли, принимаешь? Эдак мы и скатерть-самобранку с шапкой-невидимкой и прочим хламом в одну кучу свалим, – возмутился Коргоруш. – Нет, дружочек, так не пойдёт. Ты давай нас, всамделишных, живых, вспоминай.

Мальчишка ухватился за это самое «нас» и вспомнил!

– Тогда загибай пальцы: Кощей, Баба-яга, домовой, коргоруш… – начал перечислять он.

– Э, нет! Меня не приплетай, обо мне ты только надысь узнал, – не принял Коргоруш. – Также я не зачту облюдка, овинника и водяного.

– Водяного я ещё раньше знал – я про него мультик видел, и песня у него такая жалостливая про то, что никто с ним водиться не хочет.

– Ну ладно, водяного засчитаю, – согласился Коргоруш. – Продолжай. Покамест только четверо.

Мальчик снова напряг память, и опять в голову полезли всякие эльфы с орками – пришлось их распихать по сторонам, освободить место. Но вместо них никто приходить не спешил. Кто-то мелькал за спинами лешего и Бабы-яги…

– Вспомнил! – обрадовался мальчик. – Кикимора болотная!

– Какая-какая кикимора? – уточнил Коргоруш.

– Болотная! Какая же ещё? Ты давай загибай палец.

– Не буду я ничего загибать. Не знаю я никакой болотной кикиморы, – заупрямился Коргоруш.

– Ну, мало ли, кого ты не знаешь.

– Да это ты не ведаешь, кто такая кикимора.

– Это я-то не ведаю? Кикимора – она в болоте живёт. И это… Ну, поганками и мухоморами питается, – объяснил мальчик.

– А вот и нет. Кикимора – это домашний дух. Она в доме живёт и нерадивым хозяйкам пакости разные делает: пряжу путает, нитки рвёт.

– Ну а в болоте кто, по-твоему, живёт? – не сдавался мальчик.

– Известно кто – болотник и жена его болотница. Русалки бывают болотными, змеи разные там, – стал перечислять Коргоруш.

– А кикимора разве не живёт на болоте?

– Ежели её из дома прогонят, то и на болоте, и в лесу, и в поле жить станет. Но вообще-то она дух домашний.

– Вот тебе раз, – загрустил мальчишка. – Ещё скажи, что Деда Мороза нет.

Коргоруш помолчал, раздумывая, говорить мальчику правду или не стоит, и всё-таки решил открыть ему глаза.

– Есть Дед Мороз, – признал он. – Зовётся Морозом Ивановичем, или просто Морозко. Только встречаться с ним лучше не стоит. Никакой он не добряк и подарки ой как не любит дарить.

– А что он любит?

– Любит заманить человека в лесную чащу и заморозить его насмерть.

– Врёшь! – не поверил мальчишка.

– Кабы врал!.. – вздохнул Коргоруш.

Посидели, помолчали.

– Сколько там набралось? – поинтересовался мальчик.

Коргоруш показал кулак и ещё палец.

– Всего шесть? – удивился «знаток» сказок.

Вместо ответа Коргоруш печально покачал головой. Потом встал и оглядел окружающий лес.

– Пора, – сказал он. – Надо лешего искать.

Ещё около часа бродили они, залезая в самую глубину чащобы. Без толку. Леший пропал. То ли просто отлучился куда-то, то ли совсем ушёл из этих мест.

– Понимаешь, для того и нужны новые сказки, – объяснил Коргоруш мальчишке, – чтобы нас помнили, чтобы мы не исчезали.

– Куда это вы исчезаете?

– Про нас забывают, и мы уходим из тех мест, где становимся не нужны. Ну вот, например, кот Баюн – раньше был очень известным, сейчас бы его супер-звездой называли. Но его стали забывать, и постепенно память о нём осталась только в научных книжках. Вот он и переселился жить в библиотеку.

– В какую?

– Раньше в библиотеке имени Ленина жил в столице. Потом в Петербург перебрался в Национальную. А оттуда… уже и не знаю точно. Слышал, в библиотеку Академии наук его приняли старшим мышеловом, но это уже слухи.

– А чем он занимался, ну… когда был знаменитым?

– Давай так: ты сходи в библиотеку и сам узнай, – предложил Коргоруш. – Он почувствует, что им кто-то заинтересовался, приятно котейке станет.

Мальчик пообещал, что если вернётся в город, то обязательно узнает.

Так, за разговорами, дошли до опушки. Перед ними раскинулась бескрайняя даль высоких трав. Ветер перекатывал по полю волны зелёного моря. Какое-то время приятели стояли и любовались простором. Потом Коргоруш грустно вздохнул.

– Раньше тут поля пшеницы были, – сказал он. – Теперь ничейная земля. Ну, по документам, конечно, есть хозяин, только вот не сажают тут ничего и не косят. Кстати, по поводу тех, кто исчезает: раньше в этих полях полудницы встречались, а сейчас их днём с огнём не сыщешь, потому что они любили в гречишных полях жить или в пшеничных. А теперь у нас в округе такое не сажают.

– А кто такие полудницы, они добрые или злые? – спросил мальчишка, впрочем не особо рассчитывая на ответ, – наверное, опять скажет в библиотеку идти.

Но на этот раз Коргоруш решил рассказать:

– Полудницы очень опасные для людей. Появлялись они в полдень, в самое пекло, оттого так их и прозвали. Явится такая перед мужиком, кого жара в поле за работой застала, и расспрашивает о разном. Отвечать ей нужно было без промедления и очень подробно, чтобы длиннее выходило, тогда можно было время потянуть: как полдень минет, полудницы исчезали.

– А если не ответишь?

– Тех, кто не сумел ответить или неохотно говорил с ними, полудницы убивали.

– Дикость какая! – вздрогнул мальчик. – И хорошо, что они пропали.

Коргоруш пожал плечами:

– Ну, не скажи. Ты, поди, слышал о том, что каждая тварь в природе для чего-то нужна.

– Слышал. Но такие-то зачем? Чтобы людей убивать?

– Волки тоже вот, когда голодные, на людей нападают. Но я слышал, что бывают времена, когда люди помогают волкам выживать, чтобы они не перевелись в лесу.

– Так то волки, – возразил мальчик, – они же санитары леса!

– Вот и полудницы были… – Коргоруш не закончил фразу, махнул рукой – мол, что тебе объяснять.

Облака расступились и открыли солнце, которое в последние дни было совсем неласковое – жалящее. Прикрыв рукой глаза от слепящего светила, вспомнил мальчишка, что видел уже точно такое же во сне. Вспомнилась ему и девчонка в белой рубахе…

– Слушай, Коргоруш, а как эти полудницы выглядели?

– Чаще являлись высокой красивой девушкой, или, наоборот, уродливой старухой, или даже чудовищем.

– А могла превратиться в девочку, такую… в белой рубахе с зелёным поясом из травы? – уточнил мальчишка.

– А ты откуда знаешь? – удивился Коргоруш.

– Мне кажется, я её во сне видел сегодня ночью.

Коргоруш быстро огляделся по сторонам, схватил мальчишку за руку и потащил в лес. Остановились, только когда вернулись к старой сосне. В этот раз лохматый не стал залезать наверх замшелого ствола, а, наоборот, нырнул под него, в переплетение веток, образовавших что-то наподобие естественного навеса.

– Рассказывай, – потребовал он шёпотом, сверкнув рыжими глазами. – Да постарайся всё припомнить, до самого донышка.

Мальчик пересказал свой сон как помнил, во всех подробностях.

– Слушай, а чего ты так переполошился? – спросил он, закончив рассказ.

– Ты точно помнишь, что она превращалась из девочки в старуху?

– Ну да.

– Это серьёзно! Так что давай без «ну»! Превращалась или нет?

– Превращалась, – пожал плечами мальчик.

– Так-так-так… плохо дело, – заволновался Коргоруш. – Понимаешь, нам-то с дядьками казалось, что полудницы ушли из наших мест… Надо срочно к дядькам бежать. Точно тебе говорю: видать, одна вернулась и подменыша родила – облюдка то есть! Раньше-то частенько бывало, что полудницы подменяли детей. А если так, то надо тебя спрятать, покуда я не узнаю, как с ней справиться.

– А ты разве не знаешь?

Коргоруш яростно почесал лохматую шевелюру.

– Ну, честно сказать, я не самый прилежный ученик, – признался он. – Думал, раз ушли полудницы, то можно не запоминать то, что мне про них дядьки рассказывают.

Коргоруш взял мальчика за руку и потащил обратно в деревню, подальше от заброшенного поля.