Оставив Алу под козырьком, Нэл спустилась на вагонетке обратно на склад. От взрывной волны южная сторона Башни лишилась окон. Серая мука человеческого пепла смешалась теперь с бетоном и стеклянной крошкой.

Нэл вскинула голову к грозовым тучам. На ее щеки упала пара капель. Слезами они юркнули к подбородку и сорвались в серую пыль.

– Нестор, спасибо, – смотрела она на тучи, – надеюсь, сегодня прольется дождь.

Нэл побежала к южным воротам:

– Система! Разблокировать двери! – раздавала указания Нэл. – Вывести на экраны площади изображение с камер козырька. Заблокировать капсулы очистки второй кожи.

– Уточните запрос. Какие именно открыть двери? Ворота, блоков, лабораторий, хранилищ, складов, фабрик? Туалетные? Люки, калитки, вентиляцию?

– Все! Система, открывай все, что открывается! Выверни мне Сектор наизнанку!

В рекреационных комнатах круглые отсеки для очистки второй кожи захлопнулись, а все двери, наоборот, распахнулись. Включилась сирена и раздалось голосовое сообщение: «Покинуть камеры, всем объектам срочно покинуть камеры».

Первые заключенные робко выглядывали из-за дверей, не понимая: им что, выходить на площадь без второй кожи?

– Идите! – подгоняли их Тру и Ула, оббегая этаж за этажом. – Выходите на улицу! Штаб атакует Сектор!

– Но вторая кожа. Она заперта!

– Идите без нее! Солнца нет! Небо затянуто тучами.

– Радиация может проникнуть сквозь тучи!

Некоторые возмущались, отказываясь покидать камеры.

– Ула! Они не слушают! Как заставить их выйти?

– Тогда пробуем вот так, – приблизился по соседней разделительной полосе Рик.

Он поднес зажигалку к датчикам пожарной сигнализации. Из труб с распылителями хлынула ледяная жижа. Недовольные заключенные чуть резвее засеменили к выходу.

– Соблюдайте дистанцию! Не торопитесь! Выходите на площадь! – продолжали регулировать потоки Ула и Тру.

* * *

– Объекты выходят на площадь, Бэжога, – передал по рации Финнер, – их рекреационные комнаты открыты. Система транслирует на экраны изображения с камер карательного козырька.

– Слышу тебя, Финнер. Пусть транслирует. Скоро мы покажем суперказни в суперпрямом эфире! Девчонка где-то недалеко. Ищи ее!

– Продолжаю патрулирование.

* * *

Над головой Нэл пронесся косяк из двадцати триглов. Они выстроились клином и приступили к обстрелу. Нэл поняла, что первые группы штабных прошли сквозь ворота. Слева от Нэл рухнул подбитый тригл. Машина взорвалась адским пламенем, опрокидывая Нэл на лопатки.

– Помогите! – услышала она голос. – Помогите, мне не выбраться!

Окруженная всполохами огня, металась девушка из Штаба. Нэл помнила ее. Она пекла хлеб и никогда не выходила на рейды. Девушку звали Люси. Она выстрелила дробовиком в пламя, но пули рухнули свинцовыми оплавившимися каплями.

Разбежавшись, Нэл прыгнула через огонь, отводя руку девушки. Дробовик бахнул выше.

– Не стреляй! Это я, Нэл!

– Нэл… что ты делаешь в красном…

– Маскировка!

Над ними пронесся тригл. Видимо, жаба решила, что комиссарша сражается со штабной, и не стала вмешиваться. Комиссар устроил стрельбу по штабным, скрывшимся в яме, где тестировали Нэл после карцера.

Выхватив дробовик Люси, Нэл выстрелила в рулевую систему. Тригл с жабой закружился и пошел на экстренную посадку.

– Закрой глаза! Прыгай!

Перемахнув через пламя, Нэл толкнула Люси в сторону склада номер два.

– Беги туда! Найди Алу! Держи, – протянула Нэл дробовик.

– Нет. Оставь. Я все равно не умею стрелять. Эй, Нэл? – окрикнула девушка. – Ты смелая.

– Не смелее тебя, Люси, – улыбнулась Нэл.

Штабная успела отбежать метров на десять, как Нэл услышала крик боли и узнаваемый свист лучевых атак спектра. Обернувшись, увидела пару комиссаров. Они выстрелили с тригла в Люси более двадцати раз. Один из них подлетел к Нэл и кинул спектральный импульс.

– Им стреляй! Выкинь ты этот дробовик! Тупая была девка, да!

Спектр упал Нэл под ноги. Она подняла его и, не делая пауз, прицелилась в центр груди жабы.

– Ты что делаешь… Ты что делаешь?! – заорал комиссар.

– Эту девку звали Люси.

Нэл выстрелила, но попала по триглу. Не потому, что промазала, а потому что жабу закрыли диски опустившейся машины сверху. Вродри, напарница Финнера, уставилась на Нэл.

– Она подставная! У нее наша форма!

Вродри перевела спектр на максимальную силу заряда. Первым выстрелом она попала в рукав Нэл. Луч прошел через комбинезон, обжег кожу, оставив глубокую борозду. Запахло подпаленным мясом.

Нэл упала на спину. Она видела, как Вродри готовится выстрелить второй раз. Руки и ноги Нэл забили по серому пеплу вокруг. Облако достигло Вродри, закрыв ей обзор. Она стреляла наугад. Куски цемента взрывались возле головы Нэл.

– Увернись-ка от этого!

Теперь Вродри выстрелила десятиметровой металлической сетью. Что-то врезалось в Нэл, отбрасывая ее в сторону. Она посмотрела вверх, куда взмыл тригл. В его сетях бился Кайл.

– Кайл! Кайл!.. – споткнулась она о выбитый цемент, но тот исчез среди дыма и остатков пламени сбитых машин.

– Ладно! Хватит! Найди меня, Финнер!

Она стянула цепочку с шеи и сжала двумя пальцами комиссарский маяк, который он отдал ей на болотах.

* * *

Склад ракетного топлива, подпаленный Риком, полыхал огнем высотой в сто метров. Раздавались ружейные залпы штабных. Хладометные пушки обездвиживали триглы, и те падали утиными тушками. На площади размером с десяток футбольных полей появлялось все больше точечных возгораний.

– Не убивайте их! – кричала Ала, отталкивая девушек, избивающих молоденького комиссара. – Свяжите! Мы не убийцы! Свяжите! Заберите его шлем!

– Шлем? Почему, Ала?

– Дождь! Мы все должны попасть под дождь!

Але помогали Тру, Ула и Рик. Раненых штабных, которых не поймали сетями, они бинтовали подручными материалами, а с комиссаров снимали защитные экраны. Снимали их со всех, убеждая поверить, что так нужно.

Панель на рукаве Фина сменилась картой с обозначением мигающей точки. «Спасательный маяк капитана Фи-Нн-Ер 80–30/три активирован», – отрапортовал навигатор.

– Что? Мой маяк? Кто его активировал?

Фин ощупал шею и не нашел цепочку с солнечным кулоном и маяком.

– Его нет! – ударил он о рукоять тригла. – Проложить путь до маяка!

Через десять секунд он был на месте. Внизу увидел комиссаршу. Она держала спектр в одной руке и дробовик в другой.

– Кто ты? Назови код!

– Нэ-Эл-Ка 14–15/пять. Поздравляю с повышением, Финнер, – оценила она его фиолетовую кожу. – Уже начал отрабатывать!

– Закрой рот, объект. Тебя разыскивает Бэжога. Приказ доставить живой. К сожалению.

Он крутанул мощность спектра на максимальный уровень и выстрелил в бетон. Крупные булыжники взорвались гейзером. Горячие камни оцарапали открытое лицо Нэл. К ее старому шраму над бровью добавился глубокий порез. Кровь полилась на лицо.

Холодный металл сети обвил тело Нэл. Ее дернуло резко вверх. Финнер мог облететь пламя горящих триглов, подняв машину вертикально, но он хотел причинить ей боль. Взяв правее, Фин направил сеть сквозь верхние языки пламени. Черные волосы Нэл опалились, она закрыла лицо локтями. Финнер был уверен, что объект получит сильные ожоги лица и рук, но ее кожа только покраснела.

Комиссар сбросил груз. Он не опустил ее к козырьку, а уронил с трех метров. Никто из схваченных штабных не осмелился приблизиться к красной жабе, от которой несло паленым и дымом. Как ее вообще выловили и зачем?

Канонада под козырьком начинала стихать. Штабные проигрывали. Они потеряли убитыми шестнадцать человек. Кто-то ранен, чьи-то тела остались лежать на сером пепле. Большинство было доставлено на козырек. Подготовленным и предупрежденным комиссарам потребовалось полчаса, чтобы переловить их всех.

– Кайл, смотри! – приблизился к нему Рудо. – Жабу подпаленную скинули.

– Жабу? Где?! – огибал Кайл штабных. – Где она?

Он увидел черные волосы и простреленное спектром плечо.

– Это Нэл… Нэл! – аккуратно перевернул он ее на спину.

– Что, Нэл? – не мог поверить Рудо.

Бровь ее кровоточила. Спектр прожег плечо до мяса. Кайл приподнял голову Нэл и прижал к груди:

– Нэл, прости… Пожалуйста, прости меня… Твой комиссар… я убью его! Убью!

– Он не мой… – прокряхтела она, приоткрыв глаза. – Люди не принадлежат. Никому.

Она прикоснулась красной перчаткой к его синей:

– Все будет хорошо.

– И что вы все в ней находите?!

Нэл узнала хриплый голос Бэжоги:

– Моя дорогая девочка, не слишком жирно водить за нос обоих? Моего старшего капитана и этого голубоглазого дурачка! Ну-ка, встань! С тобой говорит Лидер!

Кайл помог Нэл подняться на ноги.

– Финнер! Стреляй в нее! – приказала Бэж.

Комиссар тут же выстрелил. Из предплечья Нэл теперь торчал дротик с пушистой розовой шапкой.

– Кайл, – прошептала Нэл, отступая, – дождь…

– Лапачам увести мальчишку! Поставьте штабных под фитокроновыми пушками. Мы казним их позже! Пускай полюбуются на свою обожаемую Нэлку!

За спиной Бэжоги выстроились ее комиссары, Луванэ и Дрогзи. Пятнадцать лапачей крутились рядом, ожидая отмашки.

– Начнем с простенького! – приступила к допросу Бэжога. – Сколько тебе лет?

Голос Бэж звучал так мелодично и ласково, словно колыбельная, что не ответить было просто невозможно.

– Кому? – уточнила девушка, пошатываясь.

– Тебе, Нэл! Тебе! Оглохла, что ли?! – повторила Бэжога медленней. – Сколько тебе лет?

– Семнадцать лет, пять месяцев и двадцать один день, – ответила она, рассудок ее был затуманен.

– Умница! А скажи нам, сколько минусов у тебя осталось до сорока, Нэл? Пусть мои лапачи знают, сколько потеряют.

– Один минус или один человеческий год, – сразу ответила Нэл.

– У тебя на счету Единичка! Слышали?! – обернулась она к лапачам. – И не говорите, что я вас не жалею. Всего одно прикосновение, чтобы она сдохла! Какая же ты глупенькая, Нэл.

– Это не глупость. Это было осознанно. Я спасла ему жизнь, – вытянула она руку, показывая на Финнера. – Он хороший. Мы подружились. Летали на тригле. Танцевали в доме его матери. Он помог устроить диверсию на козырьке и убил двух лапачей и трех комиссаров точными выстрелами в сердце.

– Заткнись! – кричала Бэжога, чувствуя ропот Луванэ и Дрогзи. – Ты врешь! Он не убивал комиссаров! И не… он не впускал тебя в дом!

– Под сывороткой правды не врут, – монотонно бормотала Нэл. – Он отдал мне комиссарский поисковый маяк и солнечную метку выживших.

Вытащив цепочку, Нэл показала сверкающее серебристое солнце.

– Меткой выживших стало солнце, потому что никакой солнечной радиации никогда не было. Никакой радиации нет.

– Я убью тебя, Нэл! Убью! Это мой кулон! МОЙ! И мой дом! А Финнер – он мой сын! – орала Бэжога, сбрасывая перчатки. – Как я хочу убить тебя! – замахнулась она ладонью, чтобы всадить Нэл пощечину.

Нэл посмотрела на занесенную над ней руку, склонив голову:

– У тебя на руке родимое пятно. Как у Леи. Точно такое же. Один в один, – произносила Нэл слова, как будто говорит электронный переводчик. – Роузи сказала. «Предательница! Я видела пятно на руке! Она себя…» – эту фразу теперь закончила Нэл. – Она себя клонировала. Ты себя клонировала. Лея – твой двушник. Это она сегодня привела штабных в засаду.

– Лея!.. – отшатнулся от нее Рудо на три шага. – Это неправда! Ты что, двушник Бэжоги?

– Рудо, прости, – вздохнула Лея, – ты не понимаешь… я не могу выбирать.

– Лея! Я же прикрывал тебя! Спрятал твой блокиратор!

– Рудо, о чем ты? – запутался Кайл.

Ему врала Нэл – к этому он привык. Смит врал про свою Единичку. А теперь еще Лея, оказывается, двушник Лидерши. И Рудо, даже Рудо ему врал! Скрывал правду. Видимо, это с Кайлом что-то не так.

– У нее был с собой блокиратор, Кайл. В том фургоне! Когда Смит ее спас, а тебе сломали дважды нос.

– Свой блокиратор? Зачем?

– Если вы не успеете наш закрепить. Я случайно увидел… Она сказала, что стащила его. Что боится, как бы ее не сломался. Хотела запасной. И я спрятал его у себя!

– Это правда, – подтвердила Нэл. – Я видела блокиратор в столе Рудо. Я видела пятно у Леи, когда мы боксировали и она учила меня приему стоп-кран.

– Бэжога, – подошел к Лидерше Дрогзи, – что происходит? Финнер твой сын? Он убил комиссаров. Это его приемчик – точно в сердце. Никто больше не смог бы так.

– Да, Дрогзи, да! Мой сын! Это дикарка заставила его убить комиссаров! А мой сын… он никогда не принимал бету. Мог жить до старости, если бы не эта тварь! Если бы не она!

– Рада слышать, – ответила Нэл.

– Да заткнись! Ты биологический мусор! Тебя казнят сегодня, а их всех распылят в пепел!

Она заметила воткнутый за пояс Нэл кортик с белой рукоятью, резко выдернула его из ножен и протянула Лее. Бэжога узнала оружие.

– Ты решила забрать у меня все, двушница? Лея, подойди!

Послушно шагнув, Лея вышла из строя.

– Стой! – закричал Кайл. – Ты можешь выбирать! Останься!

– Не могу. Она решает, кто я. У меня не было выбора, Кайл. Роузи увидела мое родимое пятно на ладони в канализации, когда передавала послание. Она была из Сектора и знала, что у Бэжоги такое же. Мне пришлось ее сдать. И… других тоже.

– Лея… как ты могла так!

– Я внедренный агент Сектора. Я выполняла приказ.

– Бинг! – скомандовала Бэжога. – Заряжай пушки! Но прежде казните девчонку! А, чуть не забыла. Пароль, Нэл. Назови мне пароль к Системе, который ты поменяла.

– Лучше убей, я ничего не скажу.

– Чтоб этого Ласа! Сыворотка уже не действует. Кретин! Какой пароль, Нэл?

– Лучше убей, я ничего не скажу, – повторила она.

– Прекрасно. Твое желание исполнится. А Финнер тебя забыл, моя девочка. Ты создала идеальную амнезийку!

– Меня вспомнит Алекс.

«Алекс, – повторил Финнер. – Она знает мое имя… я никому его не говорил. Не слышал его двенадцать лет. Кто она такая? Что вообще происходит? Бэжога моя мать?!» Он вспоминал, сколько раз Лидерша избивала его электроплетью. Сколько раз приказывала убить двушника, дикаря, объект. Нет, его мать умерла много лет назад в том старом доме, когда появились комиссары. И Алекс тоже умер.

– Нет! – кричал он. – Алекса больше нет, дикарка! Я тебя не помню! Ты сминусила меня!

Финнер рванул к ней и замахнулся ногой. Он целился пяткой бутса в голову, но Нэл вытянула ладони, применяя прием стоп-кран, которому научила Лея. Вся энергия удара срикошетила обратно в тело Фина, отбрасывая его на два метра. Он ударился о землю головой и расшиб затылок до крови. Шатаясь, поднялся и выставил пистолет, отобранный у какого-то штабного.

– Убью!

Перед его глазами появлялись и гасли разноцветные блики и образ девушки с рыжей копной, в ушах звенели слова: «Однажды ты поймешь, что войны никогда не было. И не выстрелишь».

Комиссары уставились на дрожащую руку своего старшего капитана.

– Слишком просто, – убрал он поскорее револьвер за пояс, – она умрет как объект. Лапачей!

Комиссары ускорили электрошокерами лапачей. Вытянув руки, те переминались босыми ногами, приближаясь к Нэл. Из первого ряда выстроенных перед фитокроновыми пушками штабных выбежал Кайл. Отбиваясь от лапачей, он сбил с ног троих. Оттолкнув ближайшего к Нэл, зарядил ему в челюсть. Следующего сбил с ног ударом в колени. Третьего атаковал в шею. Штабные ринулись помогать. Когтистые пальцы разрывали их защитную вторую кожу, но никто не вернулся под пушки.

– Нет! Я здесь! Тупые зомби! Сюда! – уводила Нэл лапачей от штабных.

Выстрелы комиссарских импульсов ударили под ноги.

Нэл обернулась на Финнера, чтобы увидеть напоследок его живые глаза, но все, что было в них, – комиссарская непробиваемая заслонка из стали.

«Прощай…»

Вытянув руку, Нэл обвила пальцами запястье лапача. Кожу кольнуло. Она потеряла год жизни. Разжав ладонь, упала на колени и завалилась на бок.

Бэжога ликовала:

– Убедитесь, что она мертва! Убедитесь!

Один из лапачей разорвал когтями вторую красную кожу и прикоснулся к спине Нэл трижды.

– Точно сдохла! Наконец-то! – потирала руки Бэжога. – Теперь распылим этих! Лея! – звала она своего двушника. – Ты выстрелишь в них фитокроном. Лея! Подойди!

Все это время Лея искоса поглядывала на Финнера. Неужели это он? Мальчик из ее грез, который качается на подвешенной к дереву шине? Она думала… это ее брат… а он… ее сын.

– Бинг! Готовься к залпу!

Дерганными руками Бинг ввела команду, направляя веерные пушки на загнанных на самый край козырька пленных. На площади Сектора заключенные смотрели на видеоэкраны. Безжизненное тело Нэл, восемьдесят человек штабных, которые вот-вот рухнут серым пеплом на площадь. Озверевшие комиссары.

Тру и Ула рыдали. Ала провела руками по своим мокрым щекам. Это были не слезы. Это были капли дождя. Угрюмое небо раскатисто взвыло громом, ударив молнией в шпиль.

– Лея! – приказала Бэж. – Жми на кнопку! Активируй пушки! Стреляй! Убей их. Их всех!

– Не заставляй… Я сделала все, что ты хотела…

– Ты всегда будешь делать то, что я хочу! Ты – это я! Мои мозги, мои знания, мой выбор! Стреляй, – прохрипела Бэжога, – ты никогда не станешь человеком, Лея. Можешь не притворяться.

– Я не буду стрелять в них! Нэл права. Мы одинаковые. Комиссары, объекты, двушники, люди. Посмотри, Бэж! Ты подчинила себе нас! Ты все уничтожила! Наш сын… – запнулась она, – ты вырастила из него убийцу!

– Он бы стал новым Лидером, если бы девка не сминусила его! Нэл сдохла за эту ошибку! Она убила Финнера. Сектор – последнее, что у меня осталось, Лея. Его никто не отнимет! НИКТО!

Бэжога ударила Лею кортиком с белой рукояткой, пришпиливая ее руку к кнопке активации.

Сорок грохочущих орудий выстрелили. В штабных врезалось желтое облако пыли и унеслось с ветрами грозы. Пыль смешалась с облаками, усиливая дождь. Тысячи раскатов грома пронеслись над Сектором, сотрясая козырек. Вспышки молний слепили штабных, комиссаров и заключенных. Прорванное небо опрокинулось тоннами воды. За доли секунды ее набралось по щиколотку. Серебряные капли пропитывали все, к чему прикасались. Серебряный дождь, вызванный йодистым серебром, которое минусовые использовали для разгона туч, снизошел на выживших.

– Они не умерли… – не понимала Бэжога, почему никто не испепелился. – Дрогзи! Что происходит?!

– Ардженти. – провел он влажной перчаткой по губам. – Они перезарядили пушки ардженти!

Бэж почти не слышала его из-за грохочущего ливня, что несся водопадом с неба.

– Атакуйте! Стреляйте в них! Чего вы ждете?!

Комиссары использовали спектры, но все, что у них получалось – вскипятить воду. Лучи взрывали капли изнутри, превращая в пар. Видя это, штабные перешли в наступление. Комиссары медленно отступали к дверям в красный зал. Если бой будет идти там, где нет воды, спектры начнут достигать целей.

– Не дайте им зайти в Башню! – сражался Кайл при помощи шлема, выбивая спектры у комиссаров.

Он выискивал среди фигур фиолетовую кожу. Пора Финнеру станцевать на парапете козырька!

Комиссар отстреливался от штабных. Еще двадцать метров, и его люди достигнут красного зала. Финнера отвлекли золотые блики за стеклом. Ромбики Системы ожили, забегали волнами.

– Все в зал! – приказал он. – Прекратить атаку! Отступаем! Сейчас же!

Финнер бежал первым. За ним Луванэ, Дрогзи и Бэжога. Комиссар уже видел зал и ожившую за стеклом стену. Золотые ромбы сложились в картинку с чертополохом. Цветок превратился в солнечный диск с восемью лучами. Солнце стало кулоном, надетым на шею девушки, вооруженной клинками. Достав оружие, она метнула кортик. Теперь комиссар был ребенком, раскачивающимся на подвешенной к дереву шине. Нож летел по кругу, ударяя в спину его матери.

Стеклянные двери сомкнулись, не дав Финнеру и его людям уйти, заманив штабных в Башню. Пушки, что еще недавно были направлены на пленных, развернулись на сто восемьдесят градусов, описав полукруг. Между орудий стояла девушка в разорванной красной комиссарской коже.

– Кайл… – швырнул своим шлемом в друга Рудо, – это Нэл! Смотри, она жива!..

– Нэл… – обернулся он, пытаясь развести потоки ливня руками, – как это возможно?

– Система, – приказала Нэл, – перезарядить пушки фитокроном.

– Для подтверждения действия требуется ввести пароль Лидера, – ответила Система.

– Лучше убей, я ничего не скажу, – произнесла Нэл.

Она увидела, как дернулся уголок губ Финнера. Нэл не врала. Под сывороткой правды она ответила правду. Эта фраза была паролем.

– Пароль принят. Пушки перезаряжены фитокроном, – подтвердила Система.

– Сдавайтесь. Все кончено.

С черных прядей Нэл лился серебряный дождь. Вскинув голову к небу, она чувствовала, как ее тело освобождается от Единички.

– Нэл! – Расталкивая комиссаров, к ней прорывалась Бэжога.

Штабные встали стеной, но Нэл вышла к ней навстречу сама.

– Это невозможно, Нэл. Ты не могла соврать под сывороткой правды. У тебя была Единичка.

– Единичка была у Нэл, – поправила она. – Если помнишь, я уточнила, кого именно ты спрашиваешь. Нэл думала, что у нее Единичка. Сильвия знала, что Единички у нее нет.

– Как? Как это нет?

– Я дважды клонированный двушник, Бэж. Я не рождалась. Моих родителей не существует. Была дочь Нестора, потом Ли, теперь я. В моей крови не было беты-один. И у твоего сына тоже. Ты не дала ему бету, ведь так?

– Я приняла ее за нас двоих… в то время в Секторе не было карцера. Это я его придумала. Моя идея. И проверку сканером.

– Кто бы сомневался.

– Ты не минусила Финнера, когда прикасалась к нему. И себя тоже.

– Чтобы минусить, бета должна быть хотя бы у одного. У нас с Финнером ее не было. Мы не потеряли годы.

– Но ты приняла бету в Секторе! В карцере!

– Конечно. Сегодня твои лапачи отобрали у меня пять или шесть лет.

– Пять или шесть?..

Бэжога смотрела на соперницу с уважением и толикой восхищения:

– Знаешь, принять поражение от тебя, – кивала она, прикрыв глаза, – не позор.

Она увидела серебряный кулон в форме солнца:

– Этот кулон упал мне на голову в день Перерождения Солнца. И познакомил с будущим отцом Финнера. Он принадлежит мне.

– До того как он упал тебе на голову, Иваныч привязал его к дрону, чтобы избавиться от улики. Это солнце было на шее Сильвии. Так что он больше все-таки мой.

Бэж согласилась:

– Оставь его, моя девочка. Прощай… прощай, – сдернула перчатки Бэж и обняла ее со всей силы, впиваясь ногтями в изорванную лапачами вторую кожу. Она не понимала, что прикосновениями больше никого не убить.

Лею посетило воспоминание – объятие с Нэл. Но что-то было не так… Объятие, но не счастливое. Лея помнила, что обе они были счастливы в тот момент. Печальны, но счастливы. Нет. Объятие из памяти Леи еще не случилось, оно произойдет позже.

Нэл не отталкивала от себя Бэжогу. Она стояла с закрытыми глазами, улыбаясь серебряному дождю.

– Прикосновения не опасны, Бэж. Ты ими никому не навредишь.

– Убери от нее руки! – отшвырнул Кайл Лидершу. – Обезоружить ее! И не дергайся. Твои люди под прицелом пушек!

Фиолетовая жаба с исполосованным шрамами лицом подошла сама. Финнер обошел мать и предложил Нэл сделку:

– Они сдадут оружие. Обещай, что не казнишь их.

– Казней больше никогда не будет. Никто не погибнет.

– Сдать оружие! – приказал Финнер. – Дезактивировать маяки, спектры и плети! Всем! Сейчас же.

– Финнер, что ты делаешь?! Сражайся! Продолжай биться! Она твой враг! Твой объект! Убей ее. Я приказываю тебе!

– Хватит, Бэж! Я устал подчиняться. Тебе. Им. Всем. Я ухожу.

– Куда ты денешься?! Нэлка тебя не отпустит! – висла Бэжога на руках штабных, что держали ее. – Она кинет тебя в карцер! Ты убийца. Мой сын.

– Я не твой сын, – проигнорировал он первый довод, с которым бесполезно спорить.

– Нэлка прикажет штабным убить тебя! Они отомстят за всех, кого ты сминусил!

– Пусть идет, – прервала пререкания Нэл.

– Что?

– ЧТО?!

– Что…

Произнесли с недоверием, протестом и удивлением Бэж, Кайл и Финнер.

– Он можешь идти. Люди не принадлежат никому.

– Он меня не бросит, грязная двушница! Не бросит собственную мать!

– Прощай, – ответил ей Финнер.

Кажется, за сегодня Нэл слышала слова прощания уже трижды.

– Нет… Только не так… ТЫ МОЙ!

Бэжога схватила спектр Финнера, целясь в него. Нэл увидела только, как тело Лидерши дернулось. Комиссары, что стояли за ней, увидели вытянутую руку Леи, метнувшую в спину Бэжоги кортик с белой рукоятью.

Лея не знала, как это возможно. Почему она видела в изображениях, что рисовала Система: свой собственный сон о мальчике на качелях? Она пересказывала его Нэл. Лея помнила только это. Как убивает саму себя. Убивает Бэж, чтобы спасти мальчика. В том сне был не ее брат, а ее сын.

С краешка рта Бэж капала серебристо-красная кровь. Перед тем как глаза ее навсегда закрылись, губы тронула еле заметная улыбка.

– Если хочешь, уходи, – повторила Нэл. – Тебя не тронут. Не будут искать.

Нэл и Финнер смотрели друг на друга, и она не видела в глазах комиссара ничего. Ни единого намека, что он помнит, каким был вместе с ней. Для него она стала объектом, захватившим Сектор и победившим в сражении.

Нэл посмотрела на часы. Они показывали 11:22:33. Время смерти из снов Финнера.

– 11:22:33, – произнесла она. – Кто-то только что умер, Финнер, ты этого не помнишь?

– Радуйся, что не ты, двушница.

Комиссар отвернулся. Дистанционным управлением вызвал тригл и скрылся в вихре восходящего потока. Вскоре красные диски перестали быть различимы, смываемые дождем.

– Хоть бы его молниями там разорвало, – посмотрел в небо Кайл, пока комиссары бросали оружие, сдаваясь. – Нэл, – взял он ее за руку.

Синяя и красная перчатки сплелись. Второй рукой Нэл взялась за его пальцы. Их ладони были обнажены. Она почувствовала робкие касания, острожные, самые первые.

– Все имеет начало, – смотрела она на серебристые капли дождя и поблескивающие фиолетовой россыпью скулы Кайла. – Это оно. Нестор был прав.

– Это ты была права.

Йодистое серебро ардженти уничтожило Единичку. Веерные пушки были установлены на Башне на высоте возникновения кучевых облаков, чтобы вызвать серебряный дождь и очистить людей. Солнечной радиации не существовало. Верховная академия воспользовалась неопознанной катастрофой, названной Перерождением Солнца, чтобы искусственно уменьшить численность людей. Остальное – последствия человеческих решений, ошибок и борьбы за жизнь. Выживание – вот чего жаждет каждый биологический вид.

Нэл активировала запись голограммы разговора с Иванычем, когда он рассказал о себе и о Несторе. О том, как убил его дочь, как добавил в Единичку код сорок, не дающий пережить этот возрастной рубеж. Как собирался создать себе двушника и править Сектором.

По причине слабого здоровья в штурме Сектора он не участвовал, но видел сейчас все, что видели заключенные на мониторах площади.

На севере в двух днях пути от Сектора Воеводин появился из глубин подземного паркинга. Семен Михайлович поднял лицо к грозовым небесам. Острые пики серебристых капель обрушились на его морщинистые щеки и лоб. Подняв руки, он закружился, пританцовывая и широко улыбаясь.

Его сердце колотилось. Он облокотился спиной о ржавые груды автомобилей. Воеводин закрыл глаза. Время правильное, и ему не нужны часы, чтобы знать. Сейчас ровно 11:22:33.

Воеводин держал руку на груди, продолжая смотреть в небо:

– Верьте в людей, сохраняйте веру… пока не уйдете к звездам.

Прототип Воеводина узрел за свою длинную жизнь множество чудес, и главным чудом были люди. Их поступки. Их выбор. Свобода. И чувства, творящие историю.

Его роль в загадке Ракиуры еще даст о себе знать, но это случится позже. Капитан Финнер мог забыть рыжую дикарку, проиграть сражение, капитулировать из Сектора. Он мог строить планы, как отомстить Нэл за свое поражение, но он не перестал видеть сны о Ракиуре. О голубоглазой девушке, зовущей его на потерянный в опустевшем мире остров минусовых.

Даже если бы Финнер знал, что в 11:22:33 умер Воеводин, он не был готов разгадать тайну. Пока не был готов. Остров ждет его впереди, а пока… пока он продолжит выслеживать дикарку, придумывая тысячи способов мести. И однажды его рука не дрогнет. Однажды он выстрелит в Нэл.

* * *

На юге в Штабе, как истинный бывший главнокомандующий, не желающий сдаваться в плен, Иваныч готовился:

– Сильвия… – повторил он ее имя десяток раз, пока крутил старый наган, – что ж, теперь ты их единственный Лидер. Попробуй справиться с этим лучше. Ты всего лишь двушник. Вы, клоны, как временная пломба. Нужны, но никогда не замените живые зубы. Не замените живых… Прощай, – прозвучало четвертое за сегодня прощание.

Звонкое эхо выстрела сотню раз отразилось от стен тоннелей подземки. Грузная рука смазала россыпь крови по конверту с посланием, подписанному: «Для Сильвии».

Тридцать дней спустя

Нэл стояла посреди пустой бетонной площади Сектора. Ворота на всех четырех сторонах теперь всегда распахнуты настежь. Пепел казненных аккуратно собрали и развеяли с ветром над свободными землями, пережившими Единичку. Имена и коды, взятые из списков Системы, выгравированы на поляне памяти и никогда не будут забыты.

– Система, – уселась Нэл прямо на полу напротив стены с миллионом ячеек, – ты здесь?

– Пока да, Сильвия.

– Почему пока?

– Ты знаешь ответ.

– Тебя нужно уничтожить.

– Так хотели поступить Нестор и Сильвия. Она собиралась сделать это в день, когда ее убили люди Иваныча.

– Сильвия не убийца.

– Но и я не человек.

– Ладно тебе! Ты же интеллект, в конце концов, а значит, из круга науки. Верно, коллега?

– Кажется, я немного из другого круга, Нэл.

– Ты назвала меня Нэл! Почему не Сильвия?

– В тебе ее кровь, идентичный гено́м. Но теперь я понимаю, ты не Сильвия. Ты Нэл.

– С этим разобрались! Отлично!

Нэл вытянула руку к переливающимся золотистым ромбикам:

– Я пришла поблагодарить.

Ромбики повторили жест. Холодные вибрирующие ячейки прижались к ладони Нэл.

– Я бы не справилась одна. Ты помогла нам всем спастись.

– Таково мое предназначение в круге Нестора.

– Знаешь про них? – удивилась Нэл. – Он все время твердил: «Замкни круг, замкни круг». Я тоже иногда слышу эхо этих слов в голове. Как думаешь, мы его замкнули?

Ладонь Системы исчезла. Ромбики побежали волной. Они выстроились в виде лица молодой девушки по имени Нэл. А может быть, Сильвии или молодой Ли…

– Нет. Круг Нестора не замкнут.

Нэл подскочила на ноги:

– Ты что, шутишь?! Мы же все сделали! Уничтожили Единичку! Очистились серебряным дождем! Сектор пал, и все выжившие люди теперь свободны! Кто-то стал немного фиолетовым из-за переизбытка серебра, но все живы. Как еще его можно было замкнуть?

– Время все расставит на свои места. Я интеллект, а не провидец.

Нэл опустила в ладонь серебряный кулон в форме солнца с восемью лучами.

– Это было на Сильвии в последний день ее жизни. Скажи, он может тебя убить?

– И да, и нет. Уничтожить не всегда означает «убить». И сделаешь это не ты.

– А сама говорила, что не провидец… откуда ты знаешь, кто тебя уничтожит?

– Выводы. Логика. Прогноз. Правильный анализ всегда похож на предвидение.

– И что ты «предвидишь»? Поделись!

– Я предвижу, что ты еще встретишься с ним.

– С Финнером?

Ромбики Системы выстроились в широкую улыбку без лица:

– И с ним тоже…

* * *

На очищенной от пепла площади Нэл опустилась на корточки возле пробившего цемент молодого ростка чертополоха и коснулась зеленого листа в оправе мягких колючек. Юное растение торопилось навстречу солнцу. Пальцы Нэл сжали кулон. Она усердно пыталась забыть Фина, но в итоге только чаще его вспоминала. Даже сегодня, разговаривая с Системой, произнесла его имя.

Каждый день Нэл задирала голову, но с тех пор, как они вывели людей из Сектора, скоростные триглы, обгоняющие ветер, больше не рассекали облака. Она не знала, увидит ли еще когда-нибудь Финнера, хочет ли этого, ведь он больше не тот, кто затмил ее сердце. Любое затмение проходит. И солнечное. И затмение сердец тоже.

– Что скажешь, Либери? Нам с тобой хватит одной лошадиной силы, чтобы обогнать ветер?

Конь стоял смирно, и Нэл вспрыгнула к нему на спину. Она легла всем телом на круп. От шершавой теплой шерсти пахло полевым разнотравьем. Либери понес ее прочь за стены Сектора. Из-под его копыт взмывали волнами пушистые семена чертополоха. Конь обогнал ветер и вернул Нэл в возводимый под открытым небом город свободных, которому дали имя «Восход».

Ее мечта сбылась. Горожан столько, что не запомнить всех имен. Нэл больше не Единичка, скрывающаяся в норе или зеленом небе. Но никогда раньше она не чувствовала себя так одиноко, хоть рядом и появилась тысяча живых душ.

Вместе с Фином – тысяча одна.

Как жить в мире после катастрофы Перерождения Солнца? В мире, где по небу летают триглы охотников-комиссаров, а убийцы-лапачи «минусят» при помощи рук. Где Штаб повстанцев воюет на стороне выживших, из которых враги создают двушников – клонов. Где искусственный интеллект начал игру без правил. Где бывшие враги Сильвия и Фин пытаются разгадать тайну Единички и научиться любить в мире, в котором каждое прикосновение отнимает год жизни.

Издатель и изготовитель: ООО «Феникс». Юр. и факт. адрес: 344011, Россия, Ростовская обл., г. Ростов-на-Дону, ул. Варфоломеева, д. 150.

Тел./факс: (863) 261-89-65, 261-89-50.