Пытаюсь открыть глаза, но веки словно налиты свинцом. Попытка пошевелить хоть чем-то так же вызывает трудности. Мое тело, кажется, стало в разы тяжелей. Когда мне все-таки удается открыть глаза, я кривлюсь от яркого света, и виски пронзает острой болью.

Изо рта вырывается стон, и я слышу сбоку какое-то шевеление и мягкое прикосновение к своей руке. Поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с любимыми глазами, смотрящими на меня с нескрываемым сожалением. Я лежу на больничной кушетке, а муж сидит рядом на стуле с совершенно замученным видом. Под глазами темные мешки, волосы торчат в разные стороны. На нем мятая рубашка, на которой я замечаю следы крови.

— Прости меня, — первое, что он произносит хриплым голосом, и наклонившись, прижимается щекой к моей руке.

— Это ты меня прости, — облизываю сухие обветренные губы.

— Как ты себя чувствуешь? — подносит руку и нежно проводит по моей щеке костяшками пальцев.

От одного его касания я готова прямо сейчас начать танцевать.

— Не знаю. Не понимаю, что со мной. Почему я в больнице?

— Потому что тебя ранило в спину. Сейчас ты на обезболивающих после операции. К счастью, пуля не задела жизненно важных органов, — опускает взгляд на наши руки.

— Это Говард?

— Да. Мне очень жаль, Эверин. На твоем месте должен был быть я.

— На моем месте ты бы уже был мертв, а я умерла бы вместе с тобой.

— И все равно, это моя вина.

— Не смей винить себя. Сколько я была в отключке?

— Почти два дня.

— А твой отец, Адриан? — из меня вылетает вопрос.

Он отводит глаза, и я вижу, как напрягается его челюсть.

— Он в реанимации в критическом состоянии, пуля задела сердце. Ему сделали операцию, но доктора пока не дают никаких прогнозов. Остается надеяться на чудо.

— Мне очень жаль, — сжимаю его руку.

— Мы совершили ошибку с отцом. Нужно было быть готовым ко всему. Но ты все равно слишком рисковала, когда пришла туда.

— А что с… — хочу задать самый важный вопрос, но запинаюсь, ощутив, как в голове начинает пульсировать.

— Ты хочешь знать, выжил ли ублюдок?

— Д-да, — пытаюсь сглотнуть, но во рту сухо, как в пустыне.

— Нет.

На секунду закрыв глаза, делаю судорожный вдох. Даже не знаю, что чувствую внутри. Слишком много переживаний за последнее время.

— Как ты узнала, что он приготовил для нас ловушку? — следует вопрос.

— Тейлор… она сбежала со своим бойфрендом из-за того, что Говард запретил им встречаться. За час до встречи она позвонила мне с одноразового номера и рассказала, что ночью слышала его разговор с охраной.

— Значит, я должен поблагодарить и ее.

— Что теперь будет, Адриан? Тебя посадят в тюрьму?

— Нет. Ты забыла, на кого я работаю?

— Не забыла.

— Все было выставлено, как самооборона. По сути, так оно и есть.

— Я так испугалась за тебя, — подношу руку к короткой бороде, в которую превратилась его щетина, и провожу по ней дрожащими пальцами.

— А я за тебя, bella. Последнее, о чем я думал, это о себе в тот момент, — вытирает большим пальцем незаметно скатившиеся слезы с моих глаз.

— Адриан, обними меня, пожалуйста, — всхлипываю, и вместо этого муж ложится со мной рядом, притянув к себе.

— Тише, малышка. Все позади, — гладит меня по спине, целуя в лоб.

— Ад-дриан?

— Да, родная?

— А с Чарли все в порядке? — шмыгаю носом.

— В порядке, — как-то сухо отвечает.

— Ты ведь ничего ему не сделал за то, что он помог мне? — поднимаю взгляд на него.

— Я не трогал его, Эверин. Он помог обезвредить людей Риччи, и этим уберег нас от еще одной проблемы. Уверен, что они не позволили бы нам уйти живыми.

Облегченно выдыхаю, сжав рубашку мужа в руках.

— Больше никогда не отпускай меня, Адриан, — шепчу.

— Я бы никогда не отпустил. Я был зол, и поэтому мучил нас обоих.

— Ненавижу тебя за то, что влюбил меня в себя, — легонько бью его по груди, вызывая у него смех.

— Я немного запутался, дорогая. Так любишь или ненавидишь?

— Я умирала каждый день без тебя, — с обидой бросаю.

— Не только ты, Рини, — берет мое лицо в ладони, заглядывая в глаза. — Ты не дала мне умереть, и теперь я всю жизнь буду обязан тебе.

— Я очень тебя люблю, — сбивчиво произношу, дрожащими губами.

— Я больше, — наклоняется и накрывает мои губы своими в невероятно трепетном и пропитанном моими слезами поцелуе.

Спустя несколько минут дыхание быстро сбивается и Адриан резко прерывает поцелуй, столкнув нас лбами.

— Так безумно скучал по тебе, девочка моя, — хрипло шепчет.

— Я все еще не простила тебя за то, как ты обошелся со мной в последний раз, — чувствую, как он весь напрягается.

— Я сам себе противен, bella. Это было не по-мужски. Обещаю искупить свою вину.

— Придется долго искупать, — бурчу себе под нос.

— Я ко всему готов.

— То-то же.

— Мне нужно сообщить доктору, что ты проснулась.

— Подожди еще чуть-чуть, — хочется, как можно дольше оставаться в родных объятиях.

Закрываю глаза, и мы остаемся лежать в обнимку, наслаждаясь моментом тишины и друг другом.

* * *

Когда приходит доктор, он задает мне вопросы о том, как я себя чувствую. Смотрит нет ли температуры и проверяет место швов, попросив медсестру сделать мне перевязку. Перед тем, как уйти доктор сообщает, что меня продержат в больнице еще как минимум неделю.

Через пять минут после ухода врача дверь в мою палату распахивается и входит взволнованная мама, а вслед за ней какой-то высокий и статный седовласый мужчина.

— Ох… Эверин, доченька. Наконец-то ты пришла в себя, — подбегает ко мне и крепко обнимает, начиная плакать.

— Мама, — растерянно выдыхаю, посмотрев на мужа, стоящего рядом.

— Как ты себя чувствуешь, родная? — голос мамы полон сочувствия.

— Хорошо. Не волнуйся за меня.

— Я чуть с ума не сошла, когда Адриан позвонил и рассказал мне все. Это просто ужасно, я не могу поверить в то, что устроил Говард, — вытирает слезы, замотав головой.

— Ты знаешь?

— Да, дочка. Я в курсе, что его больше нет, — она отводит глаза, в которых спрятано слишком много эмоций. — Я и не подозревала, что он столько лет готовил план мести. Мы все жили с опасным человеком.

— Ты тоже ничего об этом не знала?

— Нет, дорогая. Говард тщательно умел скрывать от меня важные вещи. Как и его вторую семью.

— Что?

— Да, Эверин. Это и стало последней каплей в моем терпении. Я многое могла простить твоему отцу, но не это. Я узнала, что у него давно есть другая семья и та женщина родила ему сына, о котором он так мечтал. И за которого упрекал меня все эти годы. У вас с сестрой есть семилетний брат, дорогая.

— Я не знаю, что сказать, мама, — мой мозг не способен сейчас нормально мыслить, слишком много всего навалилось.

— Не нужно ничего говорить. Мне жаль, что я была ужасной матерью. Прости меня, дорогая.

— Тебе не за что извиняться.

— Есть за что, Эверин. Я должна была защищать тебя, а вместо этого молчала, боясь потерять мужа и статус. Я была эгоисткой. Теперь дошло до того, что твоя сестра исчезла, и я не знаю, где она, — глаза снова наливаются слезами.

— Она мне звонила.

— Что? Когда? Где она, Эверин? С ней все в порядке? — забрасывает меня вопросами.

— Это было вчера. Она сбежала с Грейсоном. Я не знаю, где они. Она не сказала. Но думаю, что с ней все хорошо.

— Мы должны вернуть их. Теперь незачем прятаться.

— Я займусь этим, миссис Риччи, — в разговор вступает Адриан.

— Спасибо, Адриан. И пожалуйста, береги мою Эверин, — благодарно улыбается мама.

— Вам даже не нужно просить об этом.

— Спасибо.

— Ты пришла не одна? — перевожу взгляд на мужчину, зашедшего с ней.

— Да… кхм… познакомься, дочка, это Норман Хьюман, мой… мы встречаемся, — мама переглядывается с мужчиной, который тепло улыбается ей.

— Приятно познакомиться, Эверин. Поправляйся, — вежливо обращается ко мне.

— Спасибо, мистер Хьюман.

— Называй меня Норманом.

— Адриан Демитриус, супруг Эверин, — Адриан протягивает мужчине руку и тот жмет ее.

— Рад знакомству, Адриан. Наслышан о вашей судостроительной династии. Надеюсь, ваш отец выкарабкается.

— Спасибо, Норман. Ваше лицо мне кажется знакомым. Вы из семьи владельцев сети отелей «Мариотт»?

— Вы правы. Мой дед основал ее.

— Как ты себя чувствуешь, милая? — мама отвлекает меня вопросом, погладив по голове, и я перевожу взгляд с мужчин на нее.

— Ты уже спрашивала. Я в порядке. Я рада, что ты здесь, мам, — улыбаюсь, впервые за столько лет не ощущая незримой стены между нами.

— Надеюсь, что теперь мы будем видеться чаще.

— И я очень надеюсь.

* * *

Мы подъезжаем к дому, когда на город уже опускаются сумерки. В больнице я пробыла пять дней, на большее меня просто не хватило. Адриан помогает мне выйти из машины и ведет к дому, не отпуская моей руки. Не могу сдержать улыбки, оттого что он снова здесь, рядом со мной. Самый любимый и родной.

— Ты потом еще поедешь к отцу? — спрашиваю, не желая расставаться с ним ни на минуту.

— Доктор сказал, что пока нет смысла ждать каких-либо изменений. Его продержат в искусственной коме еще как минимум три дня.

— Как Джули? Я не звонила ей сегодня.

— Держится. Они пробудут здесь, пока отца не выведут из комы.

Оказавшись дома, навстречу нам сразу выходит Агата и выглядит женщина немного странно. Темные волосы растрепались и несколько прядей прилипли к вспотевшему лбу. Рукава платья закатаны до локтей, а кухонный фартук, завязанный на поясе, весь намочен водой, как и руки домработницы.

— Вы уже вернулись? — как-то нервно себя ведет.

— А ты нас не ждала, Агата? — интересуется Адриан, приподняв темную бровь.

— Нет, ну что вы, — смеется, вытирая лоб тыльной стороной ладони. — Просто… произошел небольшой казус.

— И что такое произошло? — муж не сводит с женщины пристального взгляда, и та начинает переступать с ноги на ногу.

— Я заранее прошу прощения. Это моя вина, — почему-то переводит виноватый взгляд на меня. — Дело в том, что я дала Мартини вечернюю порцию еды и заодно решила проветрить его комнату. И, видимо, потом плохо закрыла дверь, ведущую на террасу, и он каким-то образом сумел открыть ее и… в общем он прыгнул в бассейн и сейчас плавает в нем. Я пыталась его вытащить, но он ни в какую не хочет вылазить, — смотрит исподлобья.

— Я сама разберусь, Агата. Не волнуйтесь так, — закусываю щеку изнутри, чтобы не засмеяться.

— Ох… Правда? А я так распереживалась, — плечи заметно расслабляются.

— Агата, езжай домой и отдохни. Завтра у тебя выходной, — произносит Адриан с улыбкой.

— Спасибо, мистер Демитриус. Всего доброго и спокойной ночи.

Сразу идем с мужем в направлении террасы и как только выходим, я замечаю торчащую мордочку из воды с противоположной стороны бассейна. Енот быстро перебирает лапами под водой и выглядит совершенно счастливым.

— Мартини, а ну, живо вылезай! — зову наглого питомца.

— Может, не будем ему мешать? — кажется, Адриан сам едва сдерживает смех.

— Нет уж. Так он будет делать это постоянно. Мартини, место!

— услышав выученную команду, животное плывет к ближайшему бортику и не может выбраться из-за соскальзывающих лап.

Сдвигаюсь с места, чтобы помочь ему, но Адриан опережает меня.

— Давай, помогу, Тин, — поднимает его за передние лапы и ставит мокрую тушку на плитку.

— Ну, что наплавался? — став над ним, скрещиваю руки на груди.

Что-то промурлыкав на своем языке, он внезапно начинает быстро вращать телом, чтобы избавиться от лишней влаги на шерсти и все брызги летят на нас с Адрианом.

— Да чтоб тебя, Мартини! — закрываюсь рукой от брызг, летящих в лицо.

— Спасибо, приятель. Как раз хотел принять освежающий душ, — Адриан опускает взгляд на свои намоченные брюки.

Переглядываемся и начинаем дружно хохотать, в то время как проказник скрывается в своей комнате.

— Еще никогда я не был так рад возвращению домой, — муж пытается отряхнуть брюки.

— Черт… нужно высушить его, — смахиваю слезу с уголка глаза, спеша за ним. — А то он сейчас всю комнату намочит.

— Только без нагрузок, Рини. Ты забыла, что сказал доктор? — раздается мне в спину.

— Я в норме, Адриан, — закатываю глаза.

Не выношу, когда со мной возятся, как с немощной.

Тщательно высушив енота феном, который никак не мог усидеть на месте от радости, что все дома, немного уставшие, поднимаемся в нашу комнату.

— Уф… мне нужна расслабляющая ванна, — снимаю через голову толстовку, бросая на банкетку.

— Нет проблем. Сейчас сделаю, — Адриан сразу направляется в ванную.

Растерянно заморгав, иду за ним и останавливаюсь в дверном проеме, облокотившись о косяк со скрещенными на груди руками. Наблюдаю, как муж включает в ванне воду, и та начинает наполняться. Берет с полки ароматную пену с запахом апельсина и выливает несколько капель.

— Раздевайся, bella. Вода быстро наберется, — выпрямляется и начинает расстегивать пуговицы рубашки.

— Ты будешь принимать ванну со мной? — освобождаюсь от футболки, под которой больше нет ничего, и стягиваю джинсы сразу с бельем, переступая через них.

— А ты против? — отбрасывает рубашку в сторону, параллельно проходясь взглядом, полным вожделения по моей фигуре, пусть даже и исхудавшей.

— Н-нет, — сглатываю вязкую слюну, когда он освобождается от остальной одежды и передо мной предстает настоящий греческий бог в полной боевой готовности.

Медленно приближается ко мне и берет мое лицо в ладони, заглядывая в глаза потемневшими серыми омутами.

— Я готов сделать все, что ты попросишь, чтобы искупить вину за свое неподобающее поведение, любимая, — проводит подушечкой большого пальца по моим губам.

— Все?

— Абсолютно.

— Тогда опустись на колени, — шепчу, начав дрожать, и он без промедления выполняет мою просьбу, представ передо мной в позе, которой я уже его видела однажды.

— Хочешь повторения брачной ночи, малышка? — ухмыляется, погладив меня по внутренней поверхности бедра и пуская мурашки по коже.

— Очень хочу, — облизываю губы от сладостного предвкушения.

— Слово моей жены — закон!