Эверин

Уже два часа, как Адриан уехал, и я сижу у изголовья кровати, обхватив руками прижатые к груди колени. Приняв душ и переодевшись в ночную сорочку, я даже не пытаюсь уснуть, зная, что не смогу.

Бешеный поток мыслей как пчелиный рой крутится в голове. Прошедший день оказался полной катастрофой. И эта катастрофа началась уже с самого утра. Сначала я чуть не утонула, а потом подвергла опасности свою жизнь и жизнь Адриана. Видит бог, я не хотела всего этого. Я в очередной раз поддалась эмоциям. Позволила чувствам завладеть моим здравым смыслом. Давно нужно было принять тот факт, что вокруг моего мужа всегда будут крутиться другие женщины. А он как искусный манипулятор умеет делать так, чтобы те теряли от него голову. Как и произошло со мной. Только сейчас, когда, возможно, уже поздно я осознала это полностью и больше не позволю своему сердцу дать слабину. Главное, чтобы с Адрианом все было хорошо. Я не смогу простить себе, если с ним что-нибудь случится.

Не в силах больше сидеть в комнате, спускаюсь вниз и иду к охране, чтобы узнать, слышно ли что-то от мужа. К сожалению, никто ничего не знает и еще больше расстроенной прихожу в гостиную, сев на диван. Не включаю свет, уставившись невидящим взглядом на стену, на которую падают серебристые лучи от огромного диска полной луны, главенствующей сегодня на небе. Пока я так сижу, лучи постепенно передвигаются и начинают бледнеть, когда время приближается к рассвету. С каждым новым часом липкий страх начинает отравлять кровь, и внутренности скручиваться в тугой узел.

Тишина давит со всех сторон и дышать становится тяжело.

Я нахожусь уже на грани нервного срыва, когда слышу мужские голоса со стороны главного входа. Резко подрываюсь с дивана и кривлюсь от острой боли в лодыжке, которая успела немного опухнуть. Не обращая внимания на боль, бегу в том направлении и замираю, увидев Адриана, которому помогает идти охранник, подставив плечо.

Мой муж выглядит просто ужасно. У него рассечена верхняя губа, левый глаз почти не виден из-за сильнейшего отека, над правой бровью наклеен пластырь, и что-то подсказывает, что под ним у него наложены швы. На нем расстегнута спортивная кофта, под которой голый торс в районе ребер обмотан эластичным бинтом, и он держится свободной рукой за бок.

Он останавливается, и наши взгляды встречаются. Сердце совершает гимнастические кульбиты, подпрыгивая к горлу оттого, как он смотрит на меня. Его взгляд абсолютно пустой и отчужденный. В глазах царит арктический холод.

— Иди спать, Стефан. Дальше я сам, — обращается к охраннику.

— Спокойной ночи, господин Демитриус.

— И тебе, — мужчина уходит и еще несколько секунд Адриан молча смотрит на меня, после чего сдвигается с места, едва перебирая ногами, и проходит мимо.

— Адриан, — прихрамывая, иду за ним.

— Возвращайся в постель, Эверин, — хриплый голос отдает металлом.

— Я не смогу уснуть, пока ты мне не скажешь, что там произошло.

— Я победил, это все, что тебе нужно знать.

— Но Адриан…

— Мать твою, хоть раз сделай то, что тебе говорят?! — рявкает, кинув на меня уничтожающий взгляд налившихся кровью глаз.

— Да пошел ты к черту! Видеть тебя не хочу! — выкрикиваю от обиды и развернувшись на пятках, бегу к лестнице, глотая ставший в горле ком.

— Это взаимно! — услышанное в спину ощущается как удар под дых.

За секунды пролетев два лестничных пролета, с грохотом захлопываю дверь за собой и падаю лицом в подушку, которая быстро пропитывается слезами.

* * *

Следующие три дня я не вижу мужа. Он не ночует в нашей комнате и даже не заходит ко мне, поскольку я сократила передвижение из-за больной лодыжки, лечением которой занимается Бель. После той злосчастной ночи с утра, увидев мою опухшую и покрасневшую ногу, экономка распорядилась охране свозить меня к врачу, чтобы узнать нет ли трещины или перелома. К счастью, это оказалось обычное растяжение, и доктор прописал мне мазь, эластичный бинт и несколько дней максимального покоя. Поэтому теперь я почти все время лежу или сижу на балконе, бездумно листая ленту в интернете или читая электронные книги. Ем не выходя из комнаты и каждый день по несколько часов разговариваю по видеосвязи с сестрой, которая начинает догадываться, что у меня что-то не так по вечно кислой мине.

Не такого знакомства с Грецией я ожидала. И лучше бы меня здесь вообще не было.

Адриан полностью отдалился, как будто меня вовсе не существует. По словам Бель и Христин, которые навещают меня с завидной регулярностью, он почти все время сидит в кабинете или уезжает куда-то вечером, возвращаясь только за полночь. Видимо, ходит залечивать раны к своей любовнице. И когда меня посещают такие мысли, мне становится физически больно. Каждый раз представляя, как кто-то прикасается к моему мужу, а он прикасается к другой женщине, меня начинает мутить. Я не хочу о нем думать, но его запах повсюду преследует меня. Мне не хватает его тепла. Звука его низкого голоса. Его жарких поцелуев и сильных объятий.

Я схожу с ума без тебя, Адриан! Зачем ты привязал меня к себе, а потом оттолкнул? Разве ты не понимаешь, как мучаешь меня?

Я часто просыпаюсь по ночам и по два-три часа не могу уснуть. И такая Эверин мне совсем не нравится. Это совсем не я. Я никогда не была настолько бесхребетной. Даже от самой себя становится противно.

На четвертый день мне уже начинает все откровенно бесить, и я собираюсь найти Адриана и потребовать вернуть меня домой. Больше ни дня не хочу оставаться на этом треклятом острове и совершенно точно больше никогда сюда не вернусь.

Спустившись вниз, не успеваю завернуть в коридор, ведущий в кабинет, как слышу голоса, раздающиеся из холла. Пройдя немного дальше в гостиную, замечаю Адриана вместе с Христин, встречающих у дверей высокую и очень красивую жгучую брюнетку, и мужчину ростом чуть выше. Спутник женщины держит на руках маленькую девочку, которой предположительно всего пара месяцев от роду, со смешной повязкой на головке и красным бантиком сбоку.

— Ну и видок у тебя, братишка, — обращается к Адриану гостья, внимательно посмотрев на его лицо. — Это что она тебя так уделала? — улыбается, обнимая его и целуя в обе щеки.

Это она обо мне?

— Очень смешно, Джул, — обнимает ее в ответ и при звуке имени, а также по видимому сходству между ними, несложно определить, что это его родная сестра.

— Судя по тому, что ты о ней рассказывал, она могла, — берет его лицо в ладони, повернув из стороны в сторону. — Ужас, Адриан. Не таким я тебя хотела видеть. Выглядит не очень, — нахмуривает черные брови, начав еще больше походить на своего брата.

Похоже, речь действительно идет обо мне, и это немного странно, что он обсуждал меня с сестрой. Даже я не говорю о наших с ним отношениях с Тейлор. А ведь мы с ней очень близки.

— Ничего страшного, заживет.

— Надеюсь, ты не вляпался ни во что серьезное?

— Тебе не за что переживать, Джул.

— Я очень надеюсь. Христин, ты почти не изменилась с нашей последней встречи, — переключает внимание на горничную.

— Ну что вы, Джули, — машет рукой. — Конечно, изменилась. Рада видеть вас. Добро пожаловать домой.

— Спасибо. А где же Бель? Она здорова?

— Конечно. Мама занята приготовлением обеда. Она скоро выйдет поприветствовать вас.

— Отлично. Кстати, познакомься с моим мужем Фреди и нашей дочкой Оливией.

— Очень рада с вами познакомиться, Фреди.

— И мне, Христин, — мужчина лучезарно улыбается, а девочка неотрывно смотрит на Адриана.

— А доченька у вас какая красивая. Ну просто куколка.

— И, похоже, она очень хочет познакомиться со своим дядей, — Адриан протягивает руки и забирает девочку у отца. — Ну привет, конфетка. Я твой дядя Адриан, — сердце замирает в груди оттого, как мило он смотрится со своей племянницей. Она кажется такой крошечной в его руках.

Девочка издает какой-то смешной писк и начинает улыбаться беззубым ротиком. Холл мгновенно наполняется дружным смехом.

— Она тебя приняла, даже с разукрашенным лицом, дядя, — сестра хлопает брата по плечу.

— Она просто чувствует родную кровь. Правда, конфетка? — треплет девочку за пухлую щечку. — Христин, поднимись наверх и позови, пожалуйста, Эверин, — непроизвольно сжимаюсь от звука своего имени.

— Сейч…

— Я здесь, — выхожу в холл, и все взгляды сразу устремляются на меня.

От такого внимания ощущаю, как заливаюсь краской.

— Раз Эверин уже тут, я тогда пойду помогу маме, — подбадривающе улыбнувшись мне, горничная скрывается в коридоре.

— Здравствуйте, — смущенно улыбаюсь, переплетая пальцы вспотевших рук в замок.

— Так вот, какая ты, — сестра мужа сразу подходит ко мне и крепко обнимает, по традиции поцеловав в обе щеки. — Я Джули. Сестра Адриана, — тепло улыбается, посмотрев на меня с высоты своего роста.

Вблизи она кажется еще красивей, и ее янтарные глаза смотрят как сканер. Смею предположить, что она младше Адриана на лет пять или шесть.

— Рада познакомиться, Джули.

— И я очень рада, Эверин, — сжимает мои плечи. — Надеюсь, мы станем с тобой сестрами, — она кажется искренней.

— И я тоже.

— Это мой муж Фреди, — указывает на мужчину с мягкими чертами лица и добрыми каре-зелеными глазами.

— Рад знакомству, Эверин, — дружелюбно улыбается.

— И я рада, Фреди.

— А это наша малышка Оливия, — Джули указывает на дочку, щупающую маленькой ручкой щетину дяди, неотрывно смотрящего на меня взглядом, которого не разобрать.

— Она очень милая и похожа на тебя, — не в силах смотреть на мужа перевожу взгляд на девочку.

— Ну хоть кто-то сказал, что она похожа на меня. А то все утверждают, что она копия Фреди.

— На самом деле на вас обоих, — из-за волнения несу какую-то чушь.

— Первый вариант мне понравился больше, — отшучивается Джули.

— Господин Демитриус, куда занести вещи? — в дверях появляются два охранника с чемоданами.

— Последняя дверь на втором этаже.

— Хорошо.

— Пойдемте в гостиную, — предлагает Адриан, и Оливия начинает тянуть ручки к маме.

— Давай я возьму ее. Скоро время кормления, она может начать капризничать, — забирает дочку у брата.

Мы приходим в гостиную, и золовка с зятем садятся на диван. Я же, не зная, куда себя деть, сажусь на свободное кресло. Адриан проходит мимо, сев на другое кресло и положив локти на подлокотники. Только сейчас обращаю внимание на ссадины и сбитые костяшки на его руках. Его лицо стало выглядеть лучше, отек с глаза почти спал, но вокруг появился безобразный сине-зеленый синяк. Рана на губе почти зажила, и он уже снял пластырь над бровью, где затягиваются швы. Сглатываю вязкую слюну, вспомнив, что это все итог моего эмоционального поступка. Он ведь мог вообще погибнуть, и сестра лишилась бы брата, а дядя никогда не увидел племянницу. И неизвестно, что стало бы со мной, если бы Кир со своими людьми добрался до меня. Меня передергивает, и я нервно потираю шею сзади, что не уходит от взгляда мужа.

— Как вы долетели? — быстро отводит глаза, обращаясь к гостям.

— Наш общий первый полет прошел отлично. Почти все время после вылета с Лондона мы проспали. Да, солнышко? — Джули, поправляет на головке дочки съехавшую повязку.

Значит, они живут в Лондоне и так странно, ничего не знать о родной сестре мужа. Я ведь никогда о ней не спрашивала и, как оказалось, вообще мало что знаю, о человеке за которого вышла замуж. Мне было известно, что Адриан способен на убийство, но я не думала, что когда-либо стану свидетелем. И кто знает, что еще мне предстоит увидеть, живя с ним. Но самое странное, что как бы я ни боялась его, все внутри меня говорит, что он никогда не причинит мне вреда.

— Похоже, ты произвела на свет такую же любительницу поспать, как и ты, — ухмыляется Адриан, переглянувшись с мужем сестры.

— Буду только рада, если так будет и дальше. Оливия просто золотой ребенок, — малышка хватает прядь волос матери, потянув за нее. — Правда, любит потягать меня за волосы, — смеется.

— Сколько ей? — задаю вопрос.

— Нам уже два месяца и неделя. И растет она не по дням, а по часам.

— Дети быстро растут, — улыбаюсь, вспоминая как не хотела, чтобы Тейлор так стремительно росла.

Помню, как любила помогать маме и няням с ней. Кто-то в моем возрасте играл в дочки-матери, а я применяла игру на практике. Я часто кормила ее смесью из баночки, поскольку мама отказалась от кормления грудью через месяц после родов. Помогала купать. А со временем даже научилась менять ей подгузники.

— Не хочешь подержать? — вдруг предлагает золовка, и я не сразу соображаю, что это она мне.

— А можно?

— Конечно, — Джули встает, и я делаю то же самое. — Знаешь, как держать?

— Да, — беру малышку на руки, придерживая головку. — У меня младшая сестра в Атланте.

— Так ты у нас с опытом?

— Немного есть, — смеюсь, рассматривая милое личико малышки, смотрящей на меня светлыми глазками. — Ну здравствуй, Оливия.

— Значит, будет легче, когда появятся свои, — выдает сестра мужа, и я поднимаю глаза, встретившись с непроницаемым выражением лица Адриана.

Уж точно я никогда не повторю маминых ошибок и не стану рожать от неверного мужчины. Снова опускаю глаза, поднеся руку к маленьким пальчикам, и Оливия хватается за мой указательный палец, крепко сжав его.

Еще немного времени подержав девочку, возвращаю ее матери, и они уходят с мужем, чтобы покормить дочку и уложить спать перед обедом.

Мы остаемся с Адрианом вдвоем, и гостиная погружается в гнетущую тишину. Напряжение, царящее между нами, настолько осязаемо, что даже кожа покрывается мурашками.

— Вернусь в комнату, я обещала позвонить Тейлор, — придумываю причину, чтобы поскорей уйти. — Увидимся за обедом, — бросаю перед тем как выйти из гостиной, но в ответ слышу лишь ту же тишину.