Адриан

Нас обоих все еще потряхивает от испытанного дикого оргазма. Прижимаю жену к себе, вдыхая, как настоящий токсикоман ее цитрусовый запах, смешавшийся с запахом секса. Наши сердца быстро бьются в унисон. Дыхание постепенно выравнивается.

Вот это скачки она мне устроила, да еще и после такого крышесносного минета. Ее умелый ротик вытворял со мной, то, отчего я чуть не кончил как гребаный подросток. В какой-то момент чертовы мысли о том, что она не только со мной это вытворяла, но и со своим бывшим любовничком вызвали неконтролируемую злость. Пришлось задвинуть бессмысленную ревность куда подальше. Всегда думал, что это отвратительное чувство мне совсем несвойственно, но после появления в моей жизни белокурой бестии я в полной мере ощутил его на себе.

— Ты недоела свой завтрак, bella, — целую ее в обнаженное плечо, подав с пола платье.

Очередное порванное мной белье, прячу в карман шорт. Не знаю, откуда взялась эта странная тяга рвать на ней одежду, но, кажется, я вошел во вкус.

— Мне нужно в душ, — отстраняется, вставая с меня, и я замечаю, как все еще дрожат ее ноги.

Она надевает платье через голову, поправив юбку.

— Доешь, а потом сразу пойдешь в душ. Ты должна быть сыта, — застегиваю ширинку.

— Почему? — возвращается на свое место, сразу взяв недоеденный кусок пирога.

— У нас будет насыщенный день.

— Мы куда-то поедем? — откусывает пирог, с аппетитом поедая его.

— Да.

— Куда? — спрашивает с набитым ртом, и это ее подростковая непосредственность вызывает внутри теплые чувства. Одна из ее черт, которая привлекла меня когда-то.

А еще я стал чаще улыбаться, как только эта девушка появилась в моей жизни. Вчера, когда слушал ее игру на рояле, улыбка не сходила с моего лица. Знакомые звуки окунули в приятные воспоминания. Я будто оказался намного лет назад в той самой гостиной в один из наших семейных вечеров. Когда-то за тем же роялем сидела моя мать и играла красивую классическую мелодию, а отец стоял, облокотившись о крышку, и слушал, не сводя с нее глаз, пока мы с сестрой играли на ковре в какую-то игру.

— Потом узнаешь. Считай это очередным свиданием.

Вижу, как зеленые глаза сразу загораются и уголки все еще распухших губ приподнимаются.

— Ладно.

— Ешь, bella, — сам принимаюсь за еду, параллельно любуясь дерзкой красавицей, и ловлю себя на мысли, что это, пожалуй, один из лучших завтраков за последние много лет.

Через час выходим из дома, и охранник, ожидающий нас у машины открывает дверь. Помогаю Эверин забраться и сам сажусь рядом.

— Почаще носи платья, они тебе очень идут, — отвешиваю искренний комплимент, и моя жена лишь фыркает, отвернувшись к окну.

Я вижу, как на щеках появляется милый румянец и меня всегда умиляет ее смущение.

— Тебе понравились вещи, которые я попросил купить для тебя? — беру ее руку в свою, поцеловав тыльную сторону.

— Ты зря потратился, я могла взять и свои вещи. А некоторые я точно никогда не надену, — как я успел понять, принимать подарки она совершенно не умеет также, как и комплименты.

— Какие?

— Вечерние платья.

— Как раз сегодня вечером у тебя будет повод надеть одно из них.

— С чего бы это? — поворачивается ко мне, прищурив мятежные глаза.

— Мы приглашены на праздничный банкет по случаю семидесятилетнего юбилея мэра Миконоса.

— Ты знаком с мэром?

— Наши семьи дружат много лет.

— Не думаю, что мне стоит ехать с тобой.

— Стоит, bella. Ты моя жена, и должна сопровождать меня на всех светских мероприятиях.

— Я ненавижу все эти пафосные сборища, — кривится, открыто выражая свое негодование.

— Я знаю, но мы должны там быть. Я обещаю, что мы не будем задерживаться надолго.

— Как знаешь, Адриан. Отказаться ты мне все равно не позволишь и потащишь силой, как это сделал, привезя сюда, — снова отворачивается от меня.

— А тебе здесь так не нравится, bella? — возвращаю ее лицом к себе за подбородок.

Она не сразу отвечает, задумчиво блуждая взглядом по моему лицу.

— Нравится. Но это всего лишь первое впечатление.

— Уверен, твое впечатление не изменится, — провожу подушечкой большого пальца по родинке рядом с губой.

Постоянно касаться ее стало какой-то особой потребностью.

— Хм… посмотрим, — нарочито дерзко заявляет, вызывая у меня смех.

— Ты очень забавная, Рини.

— Забавно — смешная или забавно-придурковатая? — сводит светлые брови на переносице, и я уже откровенно хохочу.

— Не уверен. Пожалуй, и то и другое, дорогая, — целую ее в лоб.

* * *

Через пятнадцать минут нас привозят к месту назначения, и когда мы выходим из машины, Эверин сразу направляет взгляд на бескрайнюю бирюзовую водную гладь с деревянным пирсом, тянущимся от песчаного берега на метров тридцать. Охранник обходит кузов и, открыв багажник, передает мне нашу экипировку.

— Зачем мы сюда приехали, Адриан? — жена кидает на меня вопросительный взгляд, прикрываясь рукой словно козырьком от яркого солнца.

— Сначала надень это, — протягиваю ей гидрокостюм ее любимого оранжевого цвета и черные коралловые тапочки.

Она опускает взгляд на экипировку, и на доли секунды замирает, а в глазах отражается замешательство.

— Мы будем серфить?

— Нет, — смеюсь. — Если ты не заметила, здесь нет больших волн.

— Кататься на сапборде?

— Хватит гадать, bella. Переодевайся, — взглядом даю знак охраннику отвернуться, чтобы моя жена смогла спокойно переодеться.

Больше ничего не спрашивая, Эверин переодевается, и я делаю тоже самое, оставив наши вещи на заднем сиденье внедорожника.

— Пойдем, — протягиваю ей руку, и она берется за нее, следуя за мной к пирсу, на котором нас уже ждут.

— Что это за место? Здесь совсем нет людей.

— Это один из немногих диких пляжей на острове. Я нашел его шесть лет назад.

— Если он дикий, то откуда здесь пирс?

— Я договорился о его постройке с местных муниципалитетом.

Мы ступаем на пирс и идем, держась за руки. Грудь переполняет приятное трепетное чувство оттого, что я показал это место Эверин, ведь больше никто из моих близких о нем не знает. Раньше я всегда приезжал сюда один. Можно сказать, это мое место силы.

— Здесь очень живописно и умиротворенно. Отличное место для перезагрузки, — констатирует жена.

— Я рад, что тебе нравится.

— Это то, о чем я думаю? — Эверин замечает впереди то, что я для нас приготовил, и красивое лицо озаряет широкая улыбка.

— Да, bella. Мы будем кататься на гидроциклах.

— Ух ты! — нетерпеливо потирает ладони.

— Ты когда-нибудь каталась?

— Никогда, — мотает головой.

— Значит, очередное «впервые» со мной? — смотрю сверху вниз на весь спектр эмоций, который отражается в сияющих изумрудных глазах.

— Кхм… очередное, — ее голос звучит иначе, и я замечаю, как она густо краснеет, нервно заправив прядь волос за ухо.

Интересно, что на этот раз ее смутило?

Но выяснять уже нет времени, мы как раз подходим к краю пирса, где нас встречает мой человек, передавая ключи от скутеров и спасательный жилет для Эверин.

— Надень это, — протягиваю жилет жене.

— Не нужно, он будет только сковывать меня.

— Я сказал, надевай, Эверин.

— А ты сам почему без жилета?

— Потому что я делал это уже сотню раз.

— Я отлично вожу скутеры и байки, не вижу большой разницы с водным мотоциклом.

— Как знаешь, — впервые решаю не настаивать, не желая накалять обстановку. Взрывной характер моей жены может проявиться в самый неподходящий момент.

Помогаю ей сесть, показывая управление, которое на самом деле совсем несложное.

— Все поняла? — уточняю.

— Все элементарно.

— Далеко от меня не отъезжай и будь всегда в поле зрения, — меняю тон на более серьезный.

— Поехали уже, — заводит движок.

— Нетерпеливая, — качаю головой и сажусь на свой гидроцикл.

— Ну что, посмотрим кто быстрей? — с алчной улыбкой произносит строптивица и газует, уезжая вперед.

— Потише, шустрая! — смеюсь, газуя за ней, но мои слова вряд ли слышны.

Догоняю жену, и она поворачивается ко мне, вся светясь от счастья.

— Это мега круто, Адриан! — кричит, объезжая меня по кругу и едва не сталкиваясь со мной.

Когда дело касается адреналина, моя жена становится абсолютно неуправляемой.

— Лучше, чем на твоем стареньком скутере? — ездим по плавной зигзагообразной траектории.

— Эй, не обзывай моего верного коня. Он служил мне верой и правдой не один год.

— К твоему сведению, твой верный конь мог убить тебя в любой момент на дороге. Мои люди проверили его и там нужно менять чуть ли не половину деталей.

— Ни хрена подобного!

— Ты снова за свое? — виляю задом гидроцикла, обливая жену за ее грязные ругательства.

— Ах так? — делает резкий рывок, обливая меня в ответ, и уезжает вперед, выдавливая газ на максимум.

Жена стремительно отдаляется от меня и закатив глаза, еду за ней. Обращаю внимание, что чем дальше от берега мы уезжаем, тем выше становятся волны, хотя их не было видно с большого расстояния. Гидроцикл начинает буквально подпрыгивать на волнах, но я как опытный водитель смогу справиться, в чем я не уверен насчет своей бесстрашной жены. И как только я думаю об этом, замечаю, как гидроцикл Эверин кидает на волну и тот летит боком, ударяясь о другую волну, сбрасывая жену с сиденья.

— Эверин! — кричу и пытаюсь выдавить из движка все, что только можно.

Сердце бешено колотится в груди, и чувство страха холодным змеем бежит по позвоночнику. Когда подъезжаю к дрейфующему пустому гидроциклу, начинаю судорожно искать жену глазами. В метрах пяти замечаю брызги и то, как светлая макушка уходит под воду.

Без раздумий ныряю и с такой силой перебираю ногами и руками, что доплываю до жены меньше чем за минуту. Она барахтается под водой с видом полного ужаса на лице, и я подхватываю ее за талию, стремительно выталкивая на поверхность. Эверин делает глоток воздуха и заходится сильным кашлем, успев наглотаться воды. Цепляется за меня, как за спасательный круг, царапая шею ногтями. Ее лицо красное, а в округлившихся глазах все еще плещется паника.

— Все хорошо, малышка. Ты в порядке, — пытаюсь успокоить ее, крепко прижимая к себе. — Дыши, Рини. Дыши, девочка, — глажу ее по спине.

Медленно подплываю к своему гидроциклу, и Эверин хватается за край подножки. К счастью, кашель быстро заканчивается и хрупкое тело начинает бить мелкая дрожь. Ставлю руки по обеим сторонам от нее, давая понять, что она в безопасности. Сжимаю челюсти, начиная не на шутку злиться.

— Почему не сказала, что плавать не умеешь, глупая?! — повышаю голос.

— Ты не спрашивал, — произносит осипшим голосом, и я осознаю, что моей вины в произошедшем не меньше.

— Тогда жилет должна была надеть! Какого черта ты вытворяешь, Эверин?! Жить надоело?! — кричу, уже не контролируя себя.

— Не надоело. Я не собиралась падать в воду, — обиженно бухтит отворачиваясь от меня.

— Не собиралась она! Что ни день, то приключения ты мне устраиваешь!

— Ну так разведись со мной.

— Даже не надейся, bella. Назад поедешь со мной. Сама забраться сможешь? — заставляю себя успокоиться.

— Смогу, — упирается на руки, и я придерживаю ее за попку, подталкивая вверх.

Как только она оказывается на сиденье, забираюсь следом и сажусь за руль. Прежде чем поехать, поворачиваюсь к ней.

— Сильно испугалась? — заглядываю в покрасневшие зеленые глаза.

— Н-нет, — рвано произносит, и я замечаю, как начинает дрожать нижняя губа, сигнализируя о то, что она вот-вот расплачется.

— Иди ко мне, — хватаю ее за предплечье и тяну к себе, усаживая на бедра к себе лицом.

Она прижимается ко мне своим миниатюрным дрожащим телом и уткнувшись в шею, начинает в голос плакать.

— Ты в безопасности, маленькая, — забираю ее в плен своих объятий. — Все хорошо, — глажу ее по мокрым волосам.

Впервые вижу ее такой уязвимой, а значит, моя жена действительно перепугалась.

Просидев минут пять, пока Эверин окончательно не успокаивается, пересаживаю ее назад, приказав крепко держаться за меня.

Почти весь путь до дома в машине она молчит, отвернувшись от меня и виновато опустив плечи. Но я тоже не могу избавиться от чувства вины, подвергнув ее опасности.

— Ты как? — обращаюсь к ней, пригладив спутавшиеся светлые пряди.

— Нормально, — сипло произносит и поворачивается ко мне, посмотрев мрачным взглядом.

— Прости, это я виноват.

— Ты не виноват. Просто я переоценила себя.

— Мне даже в голову не пришло, что ты можешь не уметь плавать.

— Кажется, не только я себя переоценила, — на пухлых губах появляется печальная улыбка.

— Да уж… такая у нас семейка странная, — убираю с ее щеки прилипшую влажную прядь.

— Можно больше без свиданий на воде?

— Можно, bella, — хрипло смеюсь, вот только внутри до сих пор бушуют отголоски страха.