Открыв глаза, сразу обращаю внимание, что комната погружена во мрак, а значит, за окном все еще ночь. Повернувшись сбоку на спину, понимаю, что лежу на кровати одна. Место Адриана нетронуто, будто он даже не ложился. Насторожившись, откидываю одеяло с обнаженного тела и сажусь, потерев сонные глаза. Часы на прикроватной тумбочке показывают начало четвертого ночи, и я удивляюсь, что проснулась в такое время. Видимо, так на меня влияет разница во времени со Штатами.

Замечаю на кресле лежащий халат, который, к счастью, не был испорчен мужем в порыве страсти в отличие от пеньюара, и надеваю его, завязав пояс на талии. Выхожу из спальни и прислушиваюсь, услышав только удушающую тишину. Пройдя по коридору, ступаю на верхнюю ступеньку и замираю от какого-то звука. Направив взгляд к выходу, замечаю в свете, падающим от луны, Адриана, входящего через главный вход в сопровождении одного из охранников. Он успел переодеться и сменить рубашку на черную толстовку с капюшоном и такого же цвета джинсы, что совсем непривычно видеть.

Повернувшись к мужчине, рост которого, кажется, приближается к отметке больше двух метров, он что-то тихо говорит ему на греческом, и тот молча кивает. Охранник уходит, а Адриан не спешит сдвинуться с места, стоя ко мне спиной.

Собираюсь развернуться и пойти в спальню, но успеваю сделать это услышав:

— Почему не спишь, bella?

— Н-не знаю, — обнимаю себя руками.

Он поворачивается и направляется ко мне. Наблюдаю, как он уверенно поднимается по ступенькам, несмотря на царящий в доме полумрак.

— Пойдем спать, — уставше произносит, поравнявшись со мной.

Берет мою руку в свою и непроизвольно вздрагиваю, ощутив насколько у него ледяная ладонь.

— Где ты был? — послушно иду с ним.

— Нужно было помочь одному другу, — заводит меня в спальню.

— У тебя здесь есть друзья?

— Есть, — подводит меня к кровати, заботливо откинув одеяло. — А теперь спать, bella. Больше никаких вопросов. У нас большие планы на завтра.

Понимаю, что правды от него я все равно не добьюсь, ложусь и кладу голову на подушку, накрывшись одеялом.

Адриан освобождается от одежды, оставив ее на кресле, и ложится рядом, притянув меня к себе. Кладу голову ему на грудь и закрываю глаза, вдыхая любимый мускусный запах.

— Спокойной ночи, Рини, — хрипло шепчет, поцеловав меня в макушку.

* * *

Проснувшись утром первой, не задерживаюсь в спальне, переборов соблазн еще полежать рядом с мужем и позалипать на него, ведь только спящим я могу бесстыдно смотреть, запоминая каждую родинку и морщинку на точеном лице. Быстро приняв душ, нахожу в гардеробной легкое летнее платье на толстых бретелях, цвета морской волны с завышенной талией и расклешенной юбкой до колена, решив надеть его. Несмотря на то что привыкла к шортам и футболкам. Почему-то сегодня захотелось быть более женственной.

Спускаюсь вниз и прошу Христин накрыть сегодня завтрак на террасе. Хочется каждую минуту смотреть на синеющие воды и вдыхать соленый запах. Погода на улице замечательная, и на небе уже ярко светит солнце, поэтому Христин предлагает мне открыть над столом сложенный до этого большой зонт, чтобы не сидеть под прямыми лучами, на что я сразу соглашаюсь. Стоя у края террасы, смотрю вдаль, гоняя в голове хаотичные мысли, которые никак не хотят усмиряться. Такой растерянной я еще никогда себя не чувствовала. В какие-то моменты мне хочется забиться в темном углу и хорошенько прореветься, чтобы никто этого не видел. А в другие я жажду крушить и ломать все вокруг превращая в щепки. Но порой меня одолевает такой жуткий страх, что однажды жизнь так сильно ударит меня о землю, после чего я больше смогу подняться, как делала раньше в трудные моменты. И все эти мысли так или иначе связаны с Адрианом, с самым странным и загадочным мужчиной, которого я когда-либо встречала. С тем, кто сумел пробить брешь в моей броне. С тем, о ком я думаю постоянно. С тем, кого должна ненавидеть, но как бы ни старалась не могу.

— Когда подавать завтрак, Эверин? — интересуется горничная, закончив с сервировкой.

— Не знаю, — едва слышно произношу. — Может, уже?

— У вас все в порядке?

— Да… в порядке, — продолжаю стоять неподвижно.

— Может, вы плохо себя чувствуете из-за смены поясов?

— Скорей всего. Спасибо за беспокойство, Христин. Со мной все будет хорошо.

— Если вам что-то нужно, таблетка или травяной чай от головной боли, сразу скажите мне или маме, — заботливый тон женщины вызывает у меня еще большую печаль от осознания, что родная мать никогда так не заботилась обо мне, как чужие люди.

— Спасибо вам. Вы очень добры.

— Не за что, Эверин, — женщина тепло улыбается и уходит, оставив меня одну.

Через десять минут сижу на удобном плетеном кресле перед столом, который буквально ломится от разных видов греческих вкусностей. Здесь и густой йогурт с медом и грецкими орехами, кунжутная булочка с сыром фета и выглядящий не менее аппетитно пирог со шпинатом. Обильное выделение слюны говорит о том, что это все ненадолго останется на столе. Беру ложку в руки и сразу зачерпываю большую порцию йогурта с медом.

— Доброе утро, — не успеваю поднести ложку ко рту, как на террасе появляется Адриан, выглядящий как настоящий Аполлон.

Волосы не до конца высохшие после душа, небрежно уложены, и несколько прядей упало на высокий лоб. На загорелом мускулистом торсе надета белоснежная льняная рубашка с расстегнутыми на груди пуговицами и закатанными до локтей рукавами, демонстрирующими усыпанные венами предплечья. На узких бедрах свободные серые шорты из легкого денима.

— Мгу, — отправляю ложку в рот, отводя глаза и делая вид, что мне безразлично его появление.

Вот только сердце в груди срывается в дикий пляс, и дыхание сбивается, что в очередной раз злит.

— Приятного аппетита, — подходит, и прежде, чем сесть на кресло, стоящее напротив, целует меня в макушку.

Ничего не отвечаю, продолжая пережевывать свой завтрак.

— Что опять не так, bella?

— Не понимаю, о чем ты? — не смотрю на него, взяв кусочек пирога и откусив его.

— Я о твоем настроении?

— А ты ждал, что я расплывусь перед тобой лужицей только потому, что ты привез меня на этот остров?

— Нет, но надеялся хотя бы не видеть недовольства на твоем лице.

— Тогда просто не смотри на мое лицо.

— Если ты злишься за то, что вчера ночью я уезжал, то не стоит.

— Мне плевать, куда ты уезжал.

— Тогда в чем дело?

— Не хочешь рассказать реальную причину моего нахождения здесь? — откидываюсь на спинку кресла.

— Я привез тебя сюда, чтобы познакомить со своими корнями, — непринужденно отпивает кофе из кружки.

— И все?

— И чтобы провести наш медовый месяц, — подтверждает сказанное Бель. — Пришлось отложить его из-за срочной поездки в Бостон. И я очень надеюсь, нам обоим здесь будет хорошо.

— Ты не устал играть в эти игры, Адриан? — смотрю на него с прищуром.

— Что ты имеешь в виду, Эверин? — раскладывает салфетку на своих бедрах.

— Ты так настойчиво пытаешься притворяться хорошим мужем, что уже даже смешно. Не стоит. Я не поведусь на эту уловку.

— Моя дорогая и прекрасная жена, — подается вперед протянув руку ко мне, и касается родинки на скуле большим пальцем. — В том то и загвоздка, что я не притворяюсь. Я искренне хочу, чтобы у нас все получилось.

— Я ненавижу тебя, и это не изменится, — лучшее, что я могу сделать это как можно дольше удерживать эмоциональную дистанцию.

— Ты полюбишь меня, bella. Вот увидишь, — заявляет с полной уверенностью в голосе.

— Зачем тебе это? Я и так уже твоя жена?

— Так, я буду точно уверен, что ты никогда меня не предашь. И это я не о физической измене, она исключена, — тон голоса меняется.

— Это еще почему? Откуда такая уверенность, что я никогда тебе не изменю?

— Ну ты же не захочешь быть виноватой в смерти человека? — он произносит это с такой непринужденностью, что становится жутко.

— А что насчет твоей верности?

— Для меня может существовать только одна женщина — моя жена, которую я выбрал сам.

Не выдержав этой наглой лжи, издаю смешок и под внимательным взглядом серых глаз поднимаюсь со своего места, медленно подойдя к нему. Ему приходится приподнять голову, чтобы смотреть прямо на меня. Подношу руку к мужественному подбородку и провожу кончиками пальцев по жесткой щетине. Очерчиваю линию челюсти, видя, как острые черты лица смягчаются.

— Малышка моя, — хрипло произносит, погладив меня по бедру.

Тянусь к волнистым волосам и убираю пряди со лба, запуская пальцы в густую шевелюру. Наклоняюсь к его лицу и вижу, как его взгляд опускается на мои губы, видимо, ожидая поцелуя.

— Вешай эту лапшу на уши какой-нибудь другой наивной дурочке. Я на эту чушь ни за что не поведусь, — выпрямляюсь, убрав от него руки, и собираюсь уйти с террасы.

Не успеваю сделать и пары шагов, как мое запястье хватают и резко тянут назад. Он берет меня за бедра, раздвигая их, и заставляет сесть на него сверху.

— Чтооо? — судорожно выдыхаю, ощутив промежностью насколько он возбужден. — Какого черта? — опускаю взгляд на бугор под его шортами, впившись ногтями в мужские плечи.

— Видишь, как ты на меня влияешь, Рини? — толкается пахом в меня, властно сжав ягодицы под платьем, и по телу пробегает волна неконтролируемого желания.

— Отпусти меня, — дыхание перехватывает.

— Не могу, — одной рукой удерживает мою шею сзади, приблизив лицом к себе. — Безумно хочу тебя, — рычит мне прямо в губы.

— Адриан… нас могут увидеть, — упираюсь ладошками в грудь и противоречу сама себе, начиная двигаться на нем.

— Я распорядился не мешать нам. Никто не увидит, — всасывает мою губу, проведя по ней языком.

Поддаюсь порыву и, взяв его лицо в ладони, сама целую со всей страстью и несдержанностью, ловя слухом горловое рычание. Поцелуй быстро перерастает в настоящее сумасшествие с покусываниями губ и языков. Мое платье оказывается на полу, куда сразу же летит рубашка мужа. И мы начинаем исследовать тела друг друга жадными прикосновениями. Что-то движет мной, и я сползаю с его бедер и опускаюсь перед ним на колени, касаясь кончиком языка кубиков каменного пресса. Провожу по ним ногтями, и Адриан дергается зашипев.

— Моя дикарка, — гортанно хрипит, сжав мои волосы в кулаке.

Веду пальцами вниз и расстегиваю ширинку, извлекая твердый ствол наружу. Непроизвольно облизываюсь, впервые рассматривая его так близко. Ничего не могу с собой поделать и обхватываю его рукой, начиная двигать вверх-вниз.

Безумно хочется попробовать его на вкус…

— Ммм… bella… — муж глухо стонет, наблюдая за моими действиями потемневшим взглядом.

Вдруг на меня накатывает неуверенность и волнение оттого, что ему может не понравится. Ведь я еще никогда этого делала. Но жажда доставить ему удовольствие, как он доставлял мне пересиливает все сомнения, и я наклоняюсь, захватывая его губами, немного проталкивая в рот. Ощущения непривычные, но не вызывающие у меня отторжения.

— Черт… дааа… малышка, — судорожно выдыхает, усилив хватку на волосах.

Провожу языком от верха до самого основания, будто это самое желанное эскимо на палочке, и сама ловлю кайф от своих действий.

А открытая реакция Адриана подталкивает продолжать, и я снова беру пульсирующее возбуждение в рот, но уже гораздо глубже, удивляясь тому, что у меня даже не срабатывает рвотный рефлекс. Лишь нехватка воздуха заставляет периодически замедляться, чтобы сделать вдох. Но я быстро приспосабливаюсь, начав дышать через нос. Адриан судорожно стонет, с силой ухватившись свободной рукой за подлокотник кресла. Его дыхание становится прерывистым.

— У тебя просто волшебный ротик, bella, но тебе лучше притормозить, девочка, — оттягивает меня за волосы, и я издаю недовольный стон. — У тебя еще будет время им полакомиться, а сейчас иди ко мне, — возвращает меня на свои бедра и безжалостно разорвав трусики, погружает в меня палец.

— Аахх… — стону, ухватившись за спинку кресла.

— Такая влажная, малышка и вся для меня, — достает палец и сразу заменяет его своим внушительным достоинством.

— Дааа, Адриан, — насаживаюсь на него до самого упора, ловя истинное наслаждение от головокружительного ощущения наполненности.

На мгновенье застываю, желая продлить момент, но муж хлестко шлепает меня по ягодице, отчего та начинает гореть.

— Двигайся, bella, — рычит, как настоящий тигр.

Начинаю сразу двигаться в быстром темпе, не сдерживая стонов. Отпускаю тормоза и буквально трахаю своего мужа, наслаждаясь звуками низких горловых стонов. Растворяюсь в нашей дикой близости. Кайфую каждый раз, как опускаюсь на него на всю длину.

Он обхватывает обе груди ладонями, покусывая твердые комочки. Покрывает их поцелуями. Массирует.

— Тебе хорошо со мной в сексе, Рини? — внезапно летит вопрос, и ставшие графитовыми глаза заглядывают в мои.

— Д-да… очень, Адриан, — быстро проговариваю, скача на нем со звонкими звуками шлепков тел друг о друга.

От нарастающего внизу живота мощного напряжения ноги начинают дрожать.

— Помни об этом, девочка, — сжимает мою талию словно тисками и толкается навстречу, доставая до какой-то особой точки. — Потому что других у тебя больше не будет. Только я. Навсегда, — последнее слово слышу словно в тумане, царапая ногтями мужскую грудь.

Выкрикиваю его имя и начинаю содрогаться от сильнейшего оргазма, не сразу поняв, что мы пришли к финалу одновременно.

Обессиленно падаю ему на плечо, хватая ртом воздух. Я чувствую, как быстро вздымается его грудь, и он все еще пульсирует во мне.

— Ты снова кончил в меня, — возмущенно шепчу дрожащими губами.

— Сама виновата, нечего было так отчаянно скакать.

— Ты сволочь.

— Твоя сволочь, — нежно поглаживает меня по спине, и я закрываю глаза, желая, как можно дольше оставаться в его сильных объятиях.