Приезжаю домой полностью разбитой. Открываю квартиру, и в нос сразу бьет отвратительный запах гнили. Опустив взгляд вниз, понимаю, что забыла вынести пакет с мусором, который заранее достала из кухонного ведра и оставила у двери. Мартини успел разворотить его по всей прихожей и явно чем-то «полакомиться».

— Ччерт, Мартини, — разочарованно выдыхаю, едва не разревевшись от бессилия.

Иду на поиски животного и нахожу его лежащим на полу в спальне в неестественной позе мордочкой вниз.

— Ты что там делаешь? Доедаешь найденное в мусоре, грязнуля? — подхожу к нему и, опустившись на колени, замечаю, что он тяжело дышит и у него слишком сильно раздулся живот.

— Эй, малыш? — пытаюсь пошевелить енота, но он никак не реагирует, а лишь издает какие-то жалобные звуки. — Я сейчас, Мартини, — бегу за переноской и, положив животное внутрь, быстро вызываю такси.

С бешено колотящимся сердцем еду с енотом к ветеринару, сгорая от страха. Малыш почти не шевелится. Ему явно очень больно.

В ветеринарной клинике нас принимают без очереди. Берут всевозможные анализы и обследуют енота, сказав, что скорей всего он съел что-то, что вызвало сильнейшее отравление. К счастью, меня успокаивают в том, что я привезла его вовремя. Еще бы чуть-чуть и его могли не спасти, если бы случился заворот кишок.

— Как же ты меня напугал, проказник, — глажу по пушистой макушке, пока Мартини лежит под капельницей. — Больше никогда так не делай. Слышишь? — шмыгаю носом, из-за предательских слез, стекающих по щекам.

Мне и так хватает проблем с сестрой и Чарли, а теперь еще и Мартини.

Забыла, когда в последний раз давала слабину. Моя жизнь за последние дни напоминает один сплошной кошмар, и это бьет по сдержанности.

Енот поднимает мордочку и тычется носом мне в ладонь, тихо промурлыкав что-то.

Продержав Мартини до позднего вечера, доктор отпускает нас домой с кучей рекомендаций по дальнейшему лечению и советом посадить пухляша на диету из-за лишнего веса и риска развития проблем с сердцем.

К счастью, на следующий день Мартини становится немного лучше. Я делаю ему капельницы и кормлю только легкой растительной едой, поскольку ему нельзя ничего мясного.

Через день енот выглядит гораздо бодрее и больше не имея возможности откладывать, вечером прошу соседку на пару часов присмотреть за ним. А сама сев на скутер, еду туда, куда никогда бы не поехала, если бы видела другой выход.

Подъехав к знакомому высокому забору, почти закрывающему обзор на двухэтажный дом, в котором мне «посчастливилось» побывать, глушу мотор и снимаю шлем с головы.

Несколько минут собираюсь духом словно перед прыжком в бездну и иду к воротам, нажав на кнопку звонка.

Ощущаю учащенный пульс и тяжелые удары сердца, барабанящего по ребрам.

Спустя минуту из дома выходит какая-то женщина лет пятидесяти с собранными в аккуратный пучок темными волосами, в консервативном синем платье с белым кружевным воротничком.

Увидев меня, секунду она мешкается, но все-таки идет к воротам.

— Чем я могу вам помочь? — задает вопрос со странным грубоватым акцентом.

— Мне нужно поговорить с Адрианом. Он дома?

— Нет. Хозяин еще не вернулся, — значит, передо мной его домработница.

— А когда он вернется?

— Не могу знать. Он мне не отчитывается, — с подозрением осматривает меня.

Видок у меня еще тот. На мне старые тренировочные легинсы и растянутый свитшот, оголивший плечо из-под ворота, под которым надет облегающий топ. Это все, что успело высохнуть после глобальной стирки.

— Могу я попросить вас позвонить ему и сообщить, что приехала Эверин?

— Не знаю будет ли это уместным?

— Пожалуйста. Это очень важно.

— Подождите здесь. Мой телефон в доме.

— Хорошо.

Женщина уходит, и я скрещиваю руки на груди, начав пинать маленький камень, лежащий на асфальте. Не факт, что он в городе и вообще пожелает со мной говорить, но я должна попытаться.

Спустя какое-то время женщина возвращается, и я подхожу к воротам, ожидая вердикта.

— Мистер Демитриус, будет дома через час, — женщина уже смотрит на меня иначе.

— Спасибо.

— Он сказал, что вы можете подождать в доме.

— Спасибо, я подожду здесь.

— Как скажете.

Возвращаюсь к скутеру и сажусь на сиденье, нервно постукивая пальцами по ручке управления.

Как назло, спустя десять минут с неба обрушивается сильнейший ливень с грозой, и я мгновенно промокаю до нитки. Но не собираюсь напрашиваться переждать в доме, а упрямо сижу на месте.

Адриан, кажется, не торопится. Потому что ни через час и даже через два его нет. А дождь хоть и уменьшился, но все равно продолжает накрапывать. Вместе с этим температура резко опускается, и я откровенно начинаю мерзнуть.

Большой темный тонированный внедорожник, сверкая мне в лицо фарами, подъезжает к воротам, когда у меня уже зуб на зуб не попадает. Машина останавливается и из нее выходит водитель. Обогнув джип, он открывает заднюю дверь, и сначала я вижу ноги с начищенными до блеска туфлями. А когда водитель захлопывает дверь, моему взору предстает тот, о ком я так и не смогла забыть за прошедшие недели. Воспоминания не раз врывались в мой разум и будоражили все внутри.

Адриан выглядит безупречно. На нем идеально сидящий синий костюм — тройка с черной рубашкой под жилетом. Как всегда, мужчина источает уверенность и неподдельную мужественность.

Сказав что-то водителю, он переключает взгляд в мою сторону, встречаясь со мной глазами. Доли секунды он сканирует меня беспристрастным взглядом, от которого хочется скрыться, а потом начинает хмуриться.

— Почему ты ждешь не в доме? — обращается с претензией без всякого приветствия, направляясь ко мне.

— Мне и здесь неплохо, — стараюсь говорить без дрожи в голосе и даже выходит улыбнуться. — Я больше люблю входить без приглашения, — отшучиваюсь.

— Захотела пневмонию прихватить? — пропускает мою шутку мимо ушей.

— Я в порядке, — не могу, когда он так смотрит.

— Пойдем в дом. Тебе нужно обсохнуть.

— Нет. У меня мало времени, — уже хочется поскорей вернуться к Мартини.

— Не можешь не показать свой характер?

— Не могу, — смотрю на него с вызовом.

В какой-то момент он снимает свой пиджак и подходит ко мне, надев его мне на плечи.

— Так-то лучше.

Ну почему он не может быть просто богатеньким эгоистичным мудаком?

Меня сразу обволакивает его глубоким запахом, и я сглатываю вязкую слюну, ощутив, как жар приливает к лицу.

— Зачем ты здесь, Эверин? — прячет руки в карманах брюк.

— Нужна твоя помощь.

— Куда ты уже вляпалась?

— Никуда. Это не для меня.

— А для кого?

— Чарли…

— Твой дружок «засранец»?

— Да. Его арестовали по обвинению в киберпреступлении.

— А мне до этого какое должно быть дело? — низкий вибрирующий голос приобретает металлические нотки, и я уже не уверена, что поступила правильно.

— Ему грозит двадцать пять лет. А у тебя есть подвязки в полиции.

— И что? — усмехается.

Тотальное отчаяние вперемежку с унижением захлестывает, и я сжимаю руки в кулаки. Хочется выкрикнуть что-нибудь в воздух, но я лишь стискиваю челюсть.

— Ты прав. Я зря приехала, — резким движением снимаю пиджак с плеч, возвращая его владельцу, и стремительно надеваю шлем на голову.

— Что у тебя с ним? — летит вопрос, и я не сразу понимаю его смысл.

— Ч-что? — нахмуриваюсь, оставаясь в шлеме, и ощущаю, как пересохло во рту.

— Что между вами? Он твой бойфренд? — цвет его глаз сейчас похож на серебристый пепел, и внутри меня все начинает пылать.

— Мы близкие друзья, — опускаю некоторые нюансы. — Однажды он очень помог мне, и я обязана ему.

— Я помогу только с одним условием.

— Каким? — хрипло интересуюсь, подготовившись к тому, что мне это не понравится.

— Я хочу еще одно свидание.

— Только если ты дашь слово, что не притронешься ко мне.

— Если только ты сама меня не попросишь, bella, — идеально очерченные губы, которые умеют сводить с ума, расплываются в чувственной ухмылке.

— Не попрошу, — с полной уверенностью заявляю.

— Дай свой телефон, — протягиваю ему мобильник, и он набирает на нем свой номер, прозвонив себе. — В какой тюрьме его держат? — возвращает телефон, слегка коснувшись моих пальцев своими, и я ощущаю легкое покалывание.

— Окружная тюрьма Фултон.

— Я позвоню тебе насчет дня свидания. Всего доброго, Эверин, — сухо отрезает и развернувшись, уходит в сторону дома.

Провожаю широкую спину, сглатывая вязкую слюну. Судорожно выдыхаю, поняв, что все это время почти не дышала.

* * *

С самого утра еду на работу после двух дней за свой счет и пытаюсь сосредоточиться на текущих делах, пока меня окончательно не выперли. Уже хватило того, что меня лишили премиальных за прошлый месяц.

Я снова не спала всю ночь. Мыслями я то и дело возвращалась к Чарли и к предстоящему свиданию. А еще этот треклятый обед по поводу помолвки сестры, который состоится уже через день, не дает покоя. Нервы находятся на пределе, и это ужасно выбивает из колеи.

После долгой и изнурительной смены паркую скутер на привычном месте напротив дома, желая поскорей принять горизонтальное положение и, наконец-то, уснуть. Держа шлем в руках, тру уставшие глаза и когда подхожу к ступенькам, ведущим к парадной двери, замечаю сидящим на них Чарли.

— Засранец?! — застываю на месте, не веря своим глазам.

— Привет, заноза, — улыбается широкой белозубой улыбкой.

— Что ты… как ты здесь оказался? — растерянно хлопаю глазами.

— Сам не знаю, — пожимает плечами, зарываясь рукой в волосы. — Час назад меня выпустили под залог с подпиской о невыезде.

— Ох… это ведь хорошо?

— Адвокат сказал, что до суда я буду на свободе. И еще что прокурор изменил запрос о размере наказания на условный срок в два года и уплату штрафа в пять тысяч долларов.

Не ожидала, что Адриан сделает все так быстро.

— Это ведь замечательно, Чар, — смеюсь.

— Что ты сделала, Эверин? — лицо парня становится серьезным.

— Я? Ничего.

Он не в курсе, что на свидании с Адрианом я узнала про его связи в полиции, и вообще я мало что рассказала.

— Серьезно? Ничего?

— Просто попросила помощи у одного человека.

— Такие вещи просто так не делают.

— Ошибаешься, — не хочется думать о выдвинутых условиях.

— Хочешь, чтобы я поверил в то, что кто-то вытащил меня из тюрьмы просто так?

— Придется поверить, Чар. Ты на свободе и радуйся этому шансу.

— Ты что переступила через себя и пошла к своему отцу?

— Чтооо? Нет! Никогда! — шокировано возмущаюсь.

Даже если бы Говард был последним человеком на земле, я никогда не обратилась бы к нему.

— Ладно. Возможно, я слишком загрузился. Спасибо тебе, заноза. Я никогда этого не забуду, — неожиданно подходит и забирает меня в свои объятия.

— Я не могла иначе, Чар, — обнимаю его. — Когда-то ты спас мне жизнь, — шепчу, уткнувшись лицом в грудь парня.

— Ты настоящий друг, заноза. Я никогда не встречал таких людей, как ты.

— А ты ужасно воняешь. Тебе нужно помыться, — отшучиваюсь, ощутив, как глаза начинает щипать от произнесенных слов.

— Черт… прости, — отходит от меня. — Я вызову такси и поеду домой. Нужно привести себя в порядок. На тюремных нарах так себе удобства.

— Понимаю. Отдыхай, Чар.

— И ты, детка, — целует меня в лоб и не сразу отпускает, на какое-то время замерев. — Сладких снов, Эверин, — хрипло произносит и, убрав руки с моей поясницы, уходит вниз по улице.