Вечером в моей однокомнатной квартире пахло корицей, ванилью и безнадегой. Я пекла печенье. Мой проверенный способ не думать — занять руки и нос. Пока замешиваешь тесто, мир сужается до чашки муки и щепотки соды. Пока вдыхаешь аромат из духовки, не чувствуешь запаха собственного одиночества.

Дверь захлопнулась с характерным для Леры ударом.

— Я вхожу! Несите лучшее вино и самые грязные сплетни! — ее голос прокатился по коридору.

Через секунду она ввалилась на кухню, скинула на стул огромную сумку-шоппер и уставилась на меня. Лера — ходячий контраст моей мягкости. Двадцать восемь лет, маркетолог в рекламном агентстве, волосы цвета воронова крыла, стрижка каре с филировкой, которая выглядела так, будто ее делали с помощью бензопилы. И глаза — зеленые, ястребиные, видящие все насквозь.

— Ты печешь, — констатировала она, снимая кожаную куртку. — Значит, либо стресс, либо влюбилась. Или и то, и другое. Давай, выкладывай. Кто он?

Я вздохнула, вытаскивая противень. Печенье получилось почти идеальным.

— Никто. Просто родитель.

— «Просто родитель» не заставляет тебя краснеть, когда ты о нем говоришь, — Лера села на табурет, взяла одно печенье и отломила кусочек. — Окей, начинаем допрос. Имя?

— Артем.

— Ребенок?

— Девочка, Варя, шесть лет.

— Статус?

— Без кольца. Говорит, в процессе развода.

Лера замерла с печеньем у рта.

— Стоп-стоп-стоп. «В процессе развода»? Алис, ты же не…

— Нет! — поторопилась я. — Ну, почти нет. Мы просто… погуляли сегодня. После сада. С дочкой.

— Ага, «просто погуляли», — она скривила губы. — И он, случайно, не приносил тебе кофе с корицей утром?

Я промолчала. Молчание было красноречивее любого признания.

— Боже мой, — Лера закатила глаза. — Он уже дарит тебе кофе и гуляет с тобой за ручку с ребенком, а ты даже не проверила, разведен ли он на самом деле? Алиса!

Ее слова задели меня за живое.

— Он не врет, Лер. Я вижу. Он хороший отец. И он… он смотрит на меня так…

— Так, как смотрел Никита? — резко вставила Лера.

Воздух на кухне стал густым и колючим. Имя, которое мы старались не произносить.

— Не надо, — тихо сказала я.

— Надо, — Лера не отступала. — Напомнить? Два года отношений. Он задерживается на работе. Ты веришь, потому что он усталый, потому что у него важный проект. Потом находишь переписку в его телефоне. «Даша-из-бухгалтерии». Смайлики, сердечки, «скучаю». А когда спрашиваешь, он говорит: «Ты слишком доверчивая, Алис. Это просто флирт. Ты все усложняешь».

Каждое слово било точно в цель. Я снова видела тот экран. Глупые стикеры. И его лицо — не виноватое, а раздраженное. Как будто это я нарушила его покой своими вопросами.

— Он не Никита, — прошептала я, но в голосе не было уверенности.

— Все они не Никита, пока не становятся им, — Лера встала, подошла ко мне и положила руки мне на плечи. Ее взгляд стал мягче. — Слушай, я не хочу портить тебе кайф. Ты заслуживаешь нормального мужика. Очень заслуживаешь. Но, детка, проверь его. Пожалуйста. Хотя бы погугли. Узнай про жену. «В процессе развода» — это не документ. Это удобная формулировка.

Я знала, что она права. Но внутри все сопротивлялось. Артем был таким… настоящим. Теплым. Его нежность к Варе не могла быть фальшивой. А его взгляд… Нет, Лера просто параноик. Она всегда всех подозревает. Это ее защитный механизм.

— Хорошо, — сказала я для приличия. — Погуглю.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Лера обняла меня, от нее пахло табаком и грушей.

— Ладно. А теперь давай это печенье и расскажи, как он выглядит. В деталях. А то я уже представляю какого-то лысого бухгалтера.

Я рассмеялась, и напряжение немного спало. Мы просидели до полуночи, я рассказывала про Артема, про его улыбку, про то, как он присел на корточки к Варе. Лера качала головой, но в ее глазах читалась тревога.

Когда она ушла, я осталась одна в тишине. Обещание «погуглить» висело в воздухе. Я взяла телефон, открыла браузер. В поисковую строку набрала: «Артем Краснов».

Палец замер над кнопкой «Найти».

А что, если я что-то найду? Что-то, что разрушит этот хрупкий, только что родившийся восторг? Что, если Лера права и за улыбкой скрывается очередная ложь?

Я выдохнула и выключила экран. Не сейчас. Не сегодня.

Сегодня я хотела верить в сказку про идеального отца, который принес кофе с корицей. Хотя бы до утра.